Глава 24

Араут

Честно говоря, я не был уверен, стоит ли мне дарить королеве знак привязи. Если бы это было возможно, я бы, наверное, сделал, хотя бы для того, чтобы обезопасить себя и обеспечить ей долгую жизнь.

Но ритуал призыва и добавленное Митарой заклинание уже связали нас слишком тесными узами. Ещё один знак и всё могло переплестись в неразрывный клубок, который не распутал бы никто. Но, если честно, я не чувствовал себя обязанным награждать маленькую королеву за то, что она втянула меня во всю эту историю.

Карета, в которой мы ехали, была невероятно тесной. Два сиденья, расположенных друг напротив друга, едва вмещали наши тела. Я целиком заполнял одно из них, и мне приходилось наклонять длинные ноги вправо, чтобы королева могла устроить свои юбки слева.

Мы ещё даже не выехали из города, а я уже чувствовал, как в груди нарастает давящее, удушающее беспокойство, почти непреодолимая потребность вырваться из этой тесной клетки на свободу.

С тех пор как прошлой ночью я с огромным трудом оторвался от её постели, меня не отпускало грызущее, лихорадочное напряжение. Невидимые цепи впивались в плоть, в кости, их тяжесть казалась невыносимой, так что хотелось взвыть от боли.

Наши перепалки с королевой слегка ослабляли хватку оков. Но этого было недостаточно. Когда же она отвернулась к окну, я понял, что не вынесу молчания. Не мог позволить разговору оборваться, иначе просто сошёл бы с ума.

— Ты знаешь, что ты лгунья, — сказал я. — Мы добавим это к твоему списку грехов.

— Лгунья? — она повернулась, вскинув бровь.

— Ты обещала облегчить график и дать мне время на удовольствия, — я кивнул на блокнот, который она сжимала. — Судя по тому, что я вижу, и по твоим указаниям Фарли, ты не только не облегчила его, но, наоборот, ужесточила.

Она поморщилась, признавая мою правоту.

— Полагаю, что так. Но что, по-твоему, я должна делать? Люди умирают. Мы можем это остановить. Каждая минута на счету, каждая минута — это спасённые жизни. Как мы можем позволить себе отдых, зная это?

Её искренность и яркий, почти жертвенный огонь в глазах, подействовали на меня. Королева превращала себя в пепел, служа этим людям. Она отказывала себе во всех удовольствиях, которые придавали смысл человеческому существованию. И была готова умереть за них — за этих неблагодарных, забывчивых смертных, которые слишком быстро сотрут её имя из памяти. Они не ценили её так, как она заслуживала.

— Очевидно, — сказал я, протягивая руку и забирая у неё блокнот, — этот час-другой в дороге — единственная передышка, которая у меня будет. Так что я намерен извлечь из неё максимум пользы. Предаться ощущениям и удовольствиям.

Её щёки, и без того раскрасневшиеся за время нашего разговора, вспыхнули ещё ярче.

— И как ты предлагаешь это сделать?

— Если бы мы были во дворце, я мог бы найти кого-нибудь, с кем приятно провести время, — я задумчиво погладил подбородок. — К сожалению, в этой карете есть только ты и я.

Вена на ее шеи дрогнула. Маленькую королеву было нелегко напугать, но, похоже, физическая близость и некоторые намёки выбивали её из колеи, и это забавляло меня ничуть не меньше, чем сама близость. Но ещё больше радовал скрытый блеск в её глазах, то, как она облизывала губы, а потом сжимала их. Она была не совсем против моего предложения.

— Я действительно обещала тебе все удовольствия, какие ты пожелаешь, — медленно проговорила она. — Поскольку здесь больше никого нет, полагаю, мне придётся выполнить обещание самой, — она поймала мой взгляд. — Но помни: это всего лишь исполнение уговора. Ничего больше.

— Что-то большее было бы и невозможно, и абсурдно, — согласился я.

— Совершенно абсурдно, — кивнула она.

Я подался вперёд, и она сделала то же самое. Её глаза закрылись, губы слегка приоткрылись, готовясь принять мой поцелуй.

Когда мои губы оказались на расстоянии одного вздоха от её губ, я замер. Мне нравилось это ощущение — магнетическое притяжение между нами, влажное облачко нетерпеливого дыхания, предвкушение.

— Мне нравится эта часть, — пробормотал я. — То, что происходит прямо перед тем, как мы касаемся друг друга.

— Да, — её голос был едва слышен. — Но так ещё приятнее.

Её губы коснулись моих нежно, почти робко. Её рот был мягким и податливым, она легко прихватила мою нижнюю губу зубами, слегка потянула, пососала и отпустила.

— Ты искусна в этом, — выдохнул я.

— У меня было несколько любовников, — ответила она и снова поцеловала меня уже настойчивее, её язык скользнул по краю моих зубов, дразня и завлекая.

Я поднял руку, чтобы коснуться её. Мои пальцы легли на затылок и обхватил её голову властно, но не грубо, поглаживая большим пальцем нежную кожу под мочкой уха.

Королева издала тихий, приглушённый звук, который я проглотил вместе с её дыханием. Горячее, всепоглощающее желание пронзило меня до самых костей.

Я прервал поцелуй с коротким рычанием разочарования. Мне нужно было больше. Но я не мог просить её об этом сейчас.

— Тебе не нравится? — её голос звучал хрипло, с придыханием.

— Дело не в этом, — выдавил я.

Она мгновение изучала меня, а потом резким, решительным движением задернула занавески на окнах кареты.

— Я полна планов, решений и ответственности, — сказала она. — И ещё я полна горя, что меня тошнит, если я позволяю себе думать о нём. И, я тоже опустошена, — она сняла перчатки и положила руку мне на колено. — Мне нужно почувствовать что-то ещё. И, как ты сказал, у нас есть немного времени. Есть границы того, что мы можем сделать — карета может в любой момент остановиться. Но если тебе что-то нужно от меня, не сдерживайся. Скорее всего, мне нужно то же самое от тебя.

— Но прошлой ночью ты сказала... — начал я.

— Прошлая ночь была... запутанной, — она отвела взгляд, потом снова посмотрела мне в глаза. — Мы не собираемся делать это часто. Один раз. Прямо сейчас. Больше никогда.

— Больше никогда, — эхом повторил я.

Мои пальцы скользнули по её колену, собирая ткань юбки в комок и задирая её вверх по бедру. Под платьем на ней были шерстяные чулки и я скользнул по ним, нащупывая край, и добираясь до ее теплой кожи.

Да... именно то, что мне нужно. Почувствовать её.

Я стянул чулок вниз, до самого колена. Она крепко сжала моё бедро, и, когда я убрал чулок, вся моя ладонь легла на её обнажённое бедро, скользя вверх. Она наклонилась вперёд, приподнимаясь на сиденье, подстраиваясь под мои движения. И одновременно протянула руку и положила ладонь на ширинку моих штанов.

Жар и давление её маленькой руки на выпуклость моего члена оказались больше, чем я мог вынести. Эта медленная, осторожная игра была не тем, чего я жаждал.

Я хотел раздеть её догола и прижаться к ней всем телом и наброситься на неё, как зверь на добычу. Хотел опустошить её, обольстить, взять страстью плату за её вторжение в мою жизнь, за то, что она посмела запереть меня в этом теле.

— Сделай это, — сказала она тихо. — Но помни: потом мне придётся показываться перед людьми.

Я схватил маленькую королеву за бёдра, задрал её юбки до самой талии и рывком притянул к себе.

Она подавила вскрик, когда я приник к ней лицом. Я устроил её так, что её ноги закинулись мне на плечи, спина прижалась к моим бёдрам и животу, а голова оказалась между моих коленей. Я обхватил её ягодицы обеими руками, приподнимая, сжимая.

На ней были трусики. Я выпустил клыки и ухватил ими мокрую ткань у самой её промежности. Резкий рывок и трусики разорвались. Я выплюнул клочки на пол кареты и впился взглядом в то, что открылось передо мной.

— Это не то, чего я ожидала, — выдохнула королева.

Я сжал её ягодицы крепче, приподнял ещё немного и, убрав клыки, вернул себе человеческие зубы, а затем опустился между ее ног. Волна восхитительных ощущений прокатилась по моему телу, мгновенно смывая тяжесть цепей. С безрассудным, почти болезненным стоном блаженства я погрузился в неё и ее кожа была подобна бархатистым розам, коричневому сахару, мёду и морской соли — самое восхитительное сочетание терпкости и женственной сладости, которое я когда-либо знал.

Она задрожала в моих руках, обхватив себя обеими руками, словно пытаясь удержать рассыпающееся на части тело. А затем издала тихий, пронзительный стон и этот звук пронзил всё моё тело, заставив член напрячься ещё сильнее.

— Тебе нравится, маленькая королева? — спросил я и провёл языком по её чувствительному бугорку.

Она мяукнула, как котёнок. Я решил, что это означает «да».

Я на мгновение замер, чтобы насладиться зрелищем: её маленькое, гибкое тело, прижатое к моему, выражение мучительного блаженства на лице, когда она извивалась у меня на коленях.

Затем я сжал её ягодицы и снова притянул к своему рту, легонько пососал, покусывая и слегка оттягивая. Королева прикусила собственное запястье, чтобы не закричать. Её платье задралось до талии, все приличия были забыты.

Я широко раскрыл рот, обхватив её лоно целиком, и провёл по нему языком снова и снова.

— Ещё... пожалуйста... о, боги...

— Бог, здесь, маленькая королева, — прошептал я, продолжая дразнить ее.

— Продолжай... пожалуйста... — ее голос был полон мучительного отчаяния.

Я подталкивал её к оргазму и чувствовал, как он нарастает. И мой язык двигался всё быстрее и быстрее.

— Ах... ах! — выкрикнула она пронзительно. Её ноги, всё ещё лежавшие у меня на плечах, задрожали от силы экстаза.

Но я не отпускал её. Я крепко прижимал её к своему лицу, наслаждаясь трепетом её нежной плоти, ощущением свежей, тёплой влаги на своём языке. Когда её тело наконец расслабилось, тяжко дыша, я помог ей пережить финал нежными, успокаивающими движениями языка.

Через несколько мгновений я пересадил её обратно на сиденье, поправил юбки и усадил поудобнее. Её пальцы дрожали, когда она поправляла заколки в растрепанных волосах. Щёки её пылали, глаза блестели.

Я достал из кармана пальто носовой платок и вытер влагу с губ, подбородка, щёк.

— Ты, конечно, делаешь это не в первый раз, — заметил я.

— Так и есть, — её голос слегка дрожал.

— Боги, — выдохнула она и прижала дрожащую ладонь к щеке. — У меня было несколько мужчин, но мне никогда это не нравилось. Но с тобой... было невероятно.

В моей груди разлилось торжество. Я откинулся на сиденье, позволив себе улыбку. Мой член всё ещё болезненно пульсировал, но странное, животное безумие, которое терзало меня от тесноты и цепей, отступило. Королева взглянула на меня, приподняв бровь, и в уголках её губ заиграла лёгкая улыбка, от которой мое сердце дрогнуло.