Глава 28

Араут

Я ворвался во двор гостиницы, крича, чтобы все выходили. Дверь распахнулась, и хозяин, плотный мужчина с чёрными волосами, выбежал наружу, за ним — его жена и несколько слуг. Увидев окровавленную девушку в моих руках, они закричали, засуетились.

— Это королева, — рявкнул я, не давая им времени на истерику. — На нас напали дикие звери. У вас есть целитель?

— Нет, — ответила женщина. — В этой стране больше не осталось целителей. Но вы целитель, правда? Вы…

— Моя магия так не работает, — оборвал её. — Я могу спасти жертв чумы от смерти, но они всё равно должны переболеть. Я не заживляю раны, — я стиснул зубы, чувствуя, как Рейвен слабеет в моих руках. — Клянусь Горнилом, если бы я мог… но не могу. Вы должны помочь ей.

Хозяин и его жена снова переглянулись.

— Несите её внутрь.

Они провели меня в небольшую гостиную, смежную с общим залом. Служанка набросала на старый диван одеял, и я осторожно опустил Рейвен на них, стараясь не потревожить раны. Она всё ещё дышала.

— Ваша королева умирает, — сказал я. — Я убью вас всех, если вы не спасёте её. Если вы знаете целителя, то немедленно пошлите за ним.

Из груди Рейвен вырвался ужасный, булькающий звук, напоминающий предсмертный хрип, который заставил моё сердце болезненно сжаться.

— Вы слышали меня? — прошипел я, позволяя себе изменить облик. — Вы знаете, кто я?

— Бог... смерти, — выдохнул хозян.

— Именно. Я бог смерти. Так что пойми, почему я не задумаюсь ни на секунду, если мне придётся убить всех в этом доме. Ты умрёшь первым. И я придумаю для тебя такие муки…

— Пощади, — взмолилась жена хозяина, падая на колени. — Пожалуйста, пощади его.

— Целитель, — прорычал я. — Где?

— Ты не понимаешь, — всхлипнула она. — Я не могу…

Из-за её спины выступила маленькая фигурка. Мальчик, лет десяти, темноглазый и темноволосый, такой же, как родители. Он посмотрел на меня спокойно, даже с каким-то любопытством.

— Всё в порядке, мама, — сказал он. — Это королева. Мы должны спасти её.

Мать рухнула на колени, зарыдав.

— Если мой сын вылечит королеву… — она задыхалась, хватая воздух. — Вы никому не должны говорить. Никому. Если весть о его даре выйдет за эти стены, к нам привезут жертв чумы, заставят его лечить, и он умрёт, как те целители во дворце.

Я посмотрел на женщину, которая прятала своего сына, как драгоценность, боясь, что мир выпьет из него все силы. И я понял её страх.

— Согласен, — сказал я и шагнул к мальчику. — Сделай что можешь. Спаси её и я дарую тебе и твоей семье свою защиту и благосклонность.

Мальчик кивнул и опустился на колени рядом с диваном, где Рейвен пыталась сделать очередной мучительный вдох. Её лицо было искажено болью и страхом, но когда я опустился рядом, она слепо протянула ко мне руку. Я поймал её, сжал и она сжала в ответ, её пальцы впились в мою ладонь с силой агонии.

Моя грудь сжалась от потребности утешить её. Но я не находил слов.

Мальчик протянул обе маленькие смуглые ладони к истерзанному телу королевы. Его глаза засветились золотым светом. Золотые нити соскользнули с его пальцев и потянулись к ранам, проникая в плоть, сплетая разорванные ткани, заживляя сломанные сосуды.

Я заворожённо смотрел, как золотое сияние пляшет на её теле, как разглаживается кожа, как исчезают глубокие, страшные раны.

Во дворе послышались голоса, наверняка остатки нашей группы наконец добрались до гостиницы.

— Свита королевы, — сказал я хозяину и его жене. — Некоторые ранены. Вы можете помочь им обычными средствами — бинтами, примочками. Кроме кучера Фарли. У него ожог. Ему нужна помощь целителя.

Хозяин и его жена поспешно удалились, бормоча что-то о повиновении. Мать мальчика задержалась на мгновение, шепнув сыну: «Не перенапрягайся, Эмит».

— Я не буду, — ответил он.

Рейвен теперь дышала легче. Её рука расслабилась, хватка ослабла. Лицо разгладилось, страх исчез, сменившись глубоким, целительным сном.

— Теперь она поправится, — в голосе мальчика звучала удовлетворённая нотка.

— Ты устал?

Он кивнул, глядя на меня ясными, доверчивыми глазами.

— Немного, господин. Но я рад, что смог помочь. Моя мать не разрешала мне лечить несколько месяцев.

— Она заботилась о твоей безопасности и не без оснований. Тебе повезло, что она у тебя есть.

— Я знаю, — мальчик улыбнулся. — Но она слишком много волнуется. Наверное, все матери такие.

— Я благодарен тебе, — продолжил я тише. — И я не могу выразить, насколько благодарен и почему.

— Вы любите её, — сказал мальчик просто. — Я понимаю.

— Что? — меня пронзил холод. — Нет…

— Вы любите королеву, — мальчик говорил так уверенно, как будто заявлял о погоде на завтра. — Сегодня утром мои родители сказали, что получили известие о вашей помолвке. Вы женитесь на ней, правда? Значит, вы её любите.

— Некоторые женятся не по любви, — сказал я, прокашлявшись.

— Но не вы, — он наклонил голову, глядя на меня с любопытством. — Вы держали её за руку, пока я её лечил. Я видел ваше лицо.

Потому что моя жизнь связана с её, а не потому что я люблю ее. Потому что я не хочу исчезнуть. Вот и всё. Больше ничего.

— Когда проявился твой дар?

— В прошлом году, — мальчик охотно переключился. — Тогда мы тоже никому не говорили, мама хотела уберечь меня от тягот жизни целителя, пока я не вырасту. Я практиковался на семье. Однажды я вылечил отцу сломанную руку. А когда лошадь растоптала служанку, я восстановил её внутренности. А потом началась чума, и секретность стала ещё важнее. Мне пришлось вообще перестать использовать свой дар.

— Я слышал, что лечение одного человека от чумы истощает целителя полностью.

— И даже тогда не всегда помогает, — серьёзно сказал мальчик. — Мы слышали о дворцовых целителях. Они пытались спасти короля, королеву, принца. Они умирали, пытаясь, но королевская семья всё равно умирала, — он погладил плечо Рейвен. — Кроме неё. Она выжила. Это хорошо. Она нам нужна.

— Я должен был защитить её, — тёмная боль заскрежетала в моём сердце. — Я подвёл её.

— Но вы пытались, правда? — спросил мальчик. — Моя мама говорит, что все иногда ошибаются.

— Не я.

— Не думаю, что она сердится на вас.

— Она должна злиться, — пробормотал я. — Я сам на себя злюсь.

— Может быть, вы просто голодны, — предположил мальчик с неуместной, почти смешной прозаичностью. — Когда я злюсь, я тоже хочу есть.

Я чуть не рассмеялся.

— Возможно, ты прав. Но прежде чем я пойду искать еду, я должен тебя отблагодарить. Тебя зовут Эмит?

— Да, господин.

— Тогда, Эмит, позволь мне оказать тебе свою благосклонность.

Я прижал ладонь к его лбу, читая его душу и увидел лишь доброту и желание помогать. Он спасёт много жизней за свою жизнь.

— Иногда я ставлю на людей особые знаки, — сказал я. — Знаки привязи. Они защищают от смерти на определённый срок. Я хотел бы дать тебе один. Ты можешь отказаться, если хочешь.

— Зачем отказываться?

— Я хочу, чтобы ты понял, что это не плата за лечение королевы. Я бы всё равно попросил тебя помочь. Но я хочу это сделать, потому что я благодарен тебе.

Эмит посмотрел на меня, потом на мать, застывшую в дверях, потом снова на меня.

— Хорошо, господин, — сказал он.

Я начертил на его лбу сложный знак, более сильный, чем те, что я давал другим. Пятьдесят лет защиты. Даже если его магия будет истощена, он не умрёт.

Когда всё было готово, мы оставили Рейвен отдыхать. Эмит пошёл к Фарли, чтобы залечить его обожжённое лицо, и когда его мать начала волноваться, он обернулся к ней с открытой, счастливой улыбкой.

— Всё в порядке, мама. Араут всё уладил.