Глава 29

Рейвен

Когти Араута скользнули по остаткам моей разорванной одежды, и те, наконец, поддались, падая с моего тела кусочек за кусочком, как сухие листья с осенней ветки.

Я моргнула, нахмурилась, возвращаясь в реальность из туманного забытья, и прижалась щекой к тёплому телу бога смерти. Пахло от него кедром и шалфеем, и этим особенным, с трудом уловимым ароматом силы, который я уже начинала узнавать.

— Ты вся в крови, маленькая королева, — в его низком голосе слышалась такая нежность, что у меня перехватило дыхание. — Я не могу уложить тебя в постель в таком виде. Не после того, как наши хозяева всё приготовили так свежо и изысканно к твоему приезду.

По моему телу, от макушки до самых пальцев ног, пробежала тёплая, покалывающая волна осознания. Он раздевал меня.

— Поднимите ногу, Ваше Величество, — сказал он с тем особенным, наполовину насмешливым, наполовину почтительным тоном, который сводил меня с ума.

Я послушалась. Он снял с меня туфельку и медленно, очень медленно, стянул чулок, обнажая ногу до самого бедра. Я вздрогнула, но не от холода.

В спальне было тепло: камин весело потрескивал в углу, от ванны поднимался ароматный пар, смешиваясь с запахом воска и лаванды. Нет, меня заставляла трепетать близость его лица к моим самым интимным местам.

Сняв первый чулок, он обхватил мою вторую ногу под коленом и приподнял её. Затем снял второй ботинок, стянул второй чулок и теперь я была перед ним совершенно голая.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он тихо.

— Замечательно, — прошептала я и подняла ладони к свету.

Старые шрамы от ногтей, которые я вырезала на собственной коже в бессонные ночи, остались на месте. Но свежие царапины, те, что я получила, падая в саду, исчезли. Рана на скуле тоже затянулась, и когда я дотронулась до щеки, не почувствовала ни боли, ни неровностей. Гладкая, целая кожа.

— Я и забыла, как приятно, когда за тобой ухаживает талантливый целитель, — я улыбнулась ему, чувствуя, как радость и облегчение переполняют меня. — Полагаю, ты нашёл такого?

Араут кивнул, и тень пробежала по его лицу, нечто среднее между триумфом и виной.

— Сын хозяина гостиницы. Они скрывали его дар, но я заставил их раскрыть его.

— Ты был жесток с ними? — спросила я, чувствуя, как улыбка тает.

— Я должен был спасти тебя.

— Ты хочешь сказать — должен был спасти себя, — поправила я с лёгкой, чуть горькой усмешкой.

— Нет, — Араут навис надо мной и его лицо было искажено той мучительной, почти гневной гримасой, которая появлялась, когда он не мог или не хотел контролировать свои чувства. — Нет, Рейвен. Я должен был спасти тебя.

— Хорошо, — мягко сказала я, чувствуя, как напряжение в его руке немного ослабевает. — Это одно и то же, не так ли?

Араут беспокойно мотнул головой, словно не соглашаясь, но не нашёл слов для возражения. И подхватил меня на руки, понес к ванне, от которой шел пар.

Горячая вода обожгла кожу, смывая липкий, чужой холод последних часов. Ванна была маленькой, тесной, мне пришлось сидеть, поджав колени, но это не имело значения. Я сразу же принялась оттирать запёкшуюся кровь, алевшую на коже мертвенными пятнами. С каждым движением мочалки по телу радость от того, что я жива, таяла, уступая место новой, острой волне печали.

Двое моих отважных охранников лежали мёртвыми где-то на дороге.

— Вы похоронили их? — спросила я, не глядя на Араута. — Моих охранников?

— Моей единственной целью было как можно быстрее доставить тебя к помощи, — его голос был ровным, но не холодным. — Оставшиеся воины позаботились об остальном. Надеюсь, они похоронили твоих людей. Если нет — завтра поговоришь с хозяином, он пошлёт кого-нибудь к телам.

— С Фарли всё в порядке?

— Целитель залечил его лицо. Шрамов не останется.

— А остальные охранники? Они, должно быть, напуганы. У них наверняка есть вопросы о тебе…

— Остановись, Рейвен, — Араут опустился на колени у края ванны и схватил меня за мокрые плечи, встряхнув почти грубо. — Перестань думать обо всех остальных хотя бы на мгновение. Я уничтожил всех своих гончих, но в мире мертвых остались слабее, не такие злобные и вряд ли посмеют прийти в мир смертных без моего приказа. Твои охранники могут бояться монстров в темноте, но этот страх беспочвенен. Я отдал им распоряжения на ночь, и этого достаточно. А ты, — он взял меня за подбородок, приподнимая моё лицо, — ты будешь мыться, есть и отдыхать. И не думать.

— Ты не можешь запретить мне думать, — огрызнулась я, чувствуя, как внутри поднимается упрямая волна.

Его глаза вспыхнули. Губы изогнулись в хищной, почти злой усмешке и он поцеловал меня.

Его вкус был как искрящаяся тьма, как водоворот звёзд и чернил на моём языке. Его сильная теплая рука властно обхватила меня сзади и его рот набросился на мой рот с тем же жадным, аппетитным рвением.

И в тот же миг я ослепла и оглохла ко всему остальному. Не стало ни комнаты, ни гостиницы, ни королевства, ни боли, только он и я, парящие в пространстве.

Араут попытался прервать поцелуй, отстраниться, но я запротестовала. Всё моё существо взбунтовалось против этой мысли. Внезапное, яростное желание пронзило моё тело, и я обвила руками его шею, прижимаясь ближе, не давая уйти. Из его горла вырвался приглушённый, протестующий звук, который я проглотила вместе с его дыханием.

Одной рукой он прижал мою ладонь к своей груди, а второй скользнул по моему телу, подхватывая меня под спину. Не прерывая поцелуя, он вскочил на ноги, поднимая меня из воды. Я вцепились в ткань его туники, задрав её вверх, и он на секунду оторвался от моих губ, чтобы стянуть её через голову и отбросить в сторону.

Вопросы и предостережения начали рождаться в моей голове, но я засунула их в самый дальний уголок сознания. Мы обещали, что утренняя связь в карете будет единственной. Но мы чуть не умерли сегодня и мысль о том, что я могу уйти из жизни, так и не узнав, каково это быть с ним внезапно показалась мне невыносимой.

Я хотела его с той самой ночи, когда он вошёл в ванную, обнажённый и прекрасный, и нефритовая кожа его мерцала в свете ламп. И почему, скажите на милость, я не должна получать то, чего хочу? Что-то, что облегчило бы тупую, ноющую боль в моём сердце.

Я скользила по твёрдым выступам его пресса, вверх по бокам, блуждая по мощным, перекатывающимся мышцам груди. Его соски напряглись под моими пальцами, и он застонал, запрокинув голову. Я скользнула к его поясу, дёрнула вниз.

А он донес меня до кровати и аккуратно уложил, начав скидывать одежду, пока не предстал передо мной полностью обнажённым во всей своей божественной, пугающей, невыносимой красоте. Черные волны его волос рассыпались по широким плечам. Нефритовая кожа переливалась в свете камина, как живой драгоценный камень. Его член был самым большим, что я когда-либо видела — длинный, прямой, с выпуклыми венами, пульсирующими в такт его сердцу.

Я подняла глаза на его лицо и с удивлением заметила в его взгляде неуверенность и беспокойство. Тепло внутри меня вспыхнуло ярче, разливаясь по груди.

— Маленькая королева, — выдохнул Араут, сверкая зелеными глазами в которых отражалось дикое желание.

— Иди ко мне, — приказала я.

Меня подхватила буря горячих, твёрдых мышц, страстных пальцев, целующих и кусающих губ, и его руки скользили по моему телу, изучая, требуя, поклоняясь. Он прикусил моё плечо, не больно, а так, чтобы оставить след. Провёл пальцами по изгибу талии, достаточно сильно, чтобы я ахнула. Его член, скользкий от возбуждения, окрасил мой живот влажной дорожкой.

Никогда ещё я не была предметом такой жадной, почти жестокой страсти. И это пробудило во мне что-то первобытное, животное. Я запустила пальцы в его волосы, прижимая его к себе, извиваясь под ним всем телом.

— Насколько сильно я тебе нужен? — прорычал он, уткнувшись лицом в мою шею. — Я жажду твоей сладкой сущности, как иссохшее дерево жаждет воды. Я хочу проглотить тебя целиком, чувствовать, как вибрируешь подо мной.

Слова его пугали и воспламеняли одновременно. Это была больная, страстная речь сверхъестественной души, страшная, как само время, непредсказуемая, как молния, и справедливая, как тьма, из которой он явился. Знал ли он, что говорит? Насколько глубоки были эмоции, которые он выражал?

Сейчас он посасывал мою грудь, мурлыча от удовольствия, задевая зубами соски. Я же пульсировала от нетерпения, от томительной, мучительной потребности.

— Ложись, — приказала я, не оставляя места для возражений. — На спину.

Араут зарычал так низко, что вибрация прошла сквозь сосок, который он только что отпустил. Я чмокнула его в щёку, и он со стоном, похожим на капитуляцию, откинулся на спину.

Кровать была короче той, что в королевских покоях. Его босые ноги свисали с края, и я нашла это зрелище очаровательным. Мгновение я смотрела на его мускулистое совершенство — на божественно прекрасную фигуру, раскинувшуюся на белых простынях. Его член торчал вверх, твёрдый и напряжённый. Он бросил на него короткий взгляд и тут же отвернулся, как будто вид собственного желания смущало его.

— Посмотри, — сказала я, проведя обеими руками вверх по его бёдрам, пока мои большие и указательные пальцы не сомкнулись в кольцо у основания его члена. Он вздрогнул и вся его длина дёрнулась от моего прикосновения. — Посмотри, что я с тобой делаю.

Он запрокинул голову, и из его груди вырвался протяжный стон, а я оседлала его, приподнялась на коленях и прижала головку его члена к своему влажному, пульсирующему входу. Я слегка двигала им взад-вперёд, скользя по скользким складкам, дразня и себя, и его.

— Ты хотел бы, чтобы я была у тебя первой? — прошептала я, наклоняясь к самому его лицу.

Его глаза сияли от голода, что у меня перехватило дыхание.

— Да... — выдохнул он. — Моя королева.

— Как пожелаешь, — ответила я, медленно опускаясь на него, впуская в себя. — Мой бог.