Глава 4

Рейвен

Я падала в пустоту. Холод вцепился в кожу, высасывая тепло из самых костей. Воздух вокруг стал густым, как патока, и в то же время его не было — я пыталась вдохнуть, но лёгкие наполнились лишь ледяной, давящей пустотой.

В голове пронеслась одна-единственная мысль, и она была подобна раскалённому ножу, вонзившемуся прямо в сердце: Лили и её жертва пропадут зря из-за моей глупости.

Я повела себя как испуганный ребёнок, отшатнулась от бога, которого сама же и призвала, и теперь лечу в бездну, из которой нет возврата.

Лили останется наверху наедине с мёртвыми телами и ритуалом, который не удался. С богом, который, возможно, даже не попытается её спасти, потому что я разозлила его своей дерзостью. А её сёстры... О Боги! Её бедные сёстры, которые ждут свою старшую сестру и чудо. А чудо умирает вместе со мной.

Мериана и Лили верили в меня. Верили, что королева, какой бы молодой и неопытной она ни была, найдёт способ спасти их. Спасти всех.

И что я сделала? Я повела их в лес, заставила смотреть, как я убиваю наших подруг, убедила их, что это единственный выход. Я взяла на себя ответственность за девять смертей. Их кровь на моих руках... и всё зря.

Горечь обожгла горло, поднимаясь к глазам жгучими, непролитыми слезами. Я всех подвела.

Простите мои девочки, Лили, Мериана... Простите меня за то, что я оказалась такой никчёмной королевой. За то, что повела вас за собой...

Мысль оборвалась, потому что в этот момент чьи-то пальцы вцепились в моё плечо с силой, от которой, казалось, хрустнули кости, и рывок вышвырнул меня вверх, выдирая из лап бездны.

Я тяжело дышала, уткнувшись лицом в обнажённую грудь, и не сразу осознала, что стою на твёрдой земле, вцепившись мёртвой хваткой в того, кто меня вытащил — Повелителя Мёртвых.

Он оттащил меня от края ямы и теперь крепко держал за плечи, в его нефритовых глазах пылала ярость, смешанная с чем-то, похожим на изумление. Его одеяния исчезли, когда он обрёл крылья. Теперь передо мной была обнажённая грудь — гладкая, совершённая, словно вырезанная из драгоценного камня и отполированная временем. Твёрдые мышцы перекатывались под атласной кожей.

— Неуклюжая, глупая девчонка, — произнёс он тихо. — Неудивительно, что тебе понадобилась моя помощь. Полагаю, ты вроде как правительница? Что-то вроде местной старосты?

— Королева, — выдохнула я, сбрасывая его руки.

— Некомпетентная королева, которая спотыкается на ровном месте и едва не погибает, — язвительно произнёс он, выгнув бровь.

— Спасибо, что заметил, — преувеличенно беспечно фыркнула я. — Ты сам заставил меня отшатнуться!

— Я? — он изогнул бровь, и этот жест был полон ледяного превосходства. — Я не заставлял тебя делать ровным счётом ничего. Ты почувствовала угрозу и отреагировала так, как реагирует загнанный зверёк. Как глупо и недальновидно. Но что ещё ожидать от смертной?

Мои нервы, натянутые до предела долгими неделями агонии, лопнули. Ярость и горе, которые копились во мне, воя в мозгу бесконечной похоронной песнью, требовали выхода. Мне хотелось закричать, завыть, вцепиться ногтями в его прекрасное бесстрастное лицо.

Вместо этого я просто протянула руку и со всей силы влепила ему пощёчину.

Его голова дёрнулась в сторону от удара. А мои замёрзшие пальцы онемели настолько, что я почти не почувствовала соприкосновения с его щекой.

Тишина на поляне стала абсолютной. Даже ветер, казалось, перестал дуть. И в этой тишине я вдруг осознала, что мои руки пусты. Я лихорадочно зашарила взглядом по чёрным лианам, устилавшим землю у ямы.

— О нет, нет, нет, только не это...

Кинжала брата нигде не было. Только что я сжимала его, а теперь...

Я уронила его. Нет-нет!

— Смертные, — донёсся до меня насмешливый голос, полный превосходства и лёгкого недоумения.

— Я только что потеряла нож брата, — выплюнула я не оборачиваясь. — Придурок.

Я развернулась и зашагала прочь, к опушке леса, где жались друг к другу мои люди — четверо перепуганных насмерть. Их лица застыли в одинаковом выражении благоговейного ужаса.

— Дело сделано, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Повелитель мёртвых здесь, и он... согласился помочь. — Вы никому не скажете о том, что видели здесь сегодня. Понятно?

Они закивали, не в силах вымолвить ни слова.

— Все погибшие вернутся с нами в город и будут похоронены с почестями, каких они заслуживают, — продолжила я, заставляя себя мыслить практично.

— Мы позаботимся о них, Ваше Величество, — тихо сказал один из стражников, тот, что был постарше. И вдруг его лицо изменилось. Глаза расширились, побелели, челюсть отвисла.

Я даже не оборачиваясь поняла, кто стоит у меня за спиной. Холод, исходивший от Повелителя Мёртвых, был почти осязаем.

— Спасибо, — ровно произнесла я. — Можете приступать. Я.… разберусь с ним.

Мои люди поспешно, с явным облегчением, засуетились вокруг тел. Я медленно повернулась к Повелителю Мёртвых.

Он стоял, возвышаясь надо мной, и его чёрные крылья, расправленные за спиной, почти касались чёрных ветвей. В свете угасающего дня они отливали тёмной синевой, как глубокая вода.

— Ты можешь... что-то с ними сделать? — я указала на крылья.

— Зачем? — словно издеваясь, он слегка сложил их, потом снова расправил.

— Я сомневаюсь, что ты захочешь идти до города пешком. А в карету с этими... конструкциями... ты не влезешь.

— Я полечу.

— Нет, — мой голос прозвучал резче, чем я ожидала. — Мой народ и так достаточно натерпелся в этом году. Им не хватало только монстра, парящего над городом, чтобы началась новая паника. Ты поедешь в карете. С крыльями или без.

Его нефритовые глаза, без зрачков, но от этого не менее выразительные, сузились. Он задержал на мне взгляд на мгновение дольше, чем следовало, а затем отвесил мне насмешливый, утрированно-почтительный поклон. Раскинул руки в стороны, не сводя с меня глаз, и произнёс низким, вибрирующим где-то в глубине груди голосом:

— Как пожелает Ваше Величество. Пока что.

От того, как были произнесены два последних слова, с ленивой, пугающей угрозой, по моей спине пробежал неприятный холодок. Я судорожно втянула воздух, пытаясь не выдать своего замешательства.

А потом его крылья исчезли. Просто растворились в воздухе, словно их и не было.

Чего бы я ни ожидала от бога смерти, облик самого прекрасного мужчины, которого я когда-либо видела. Высокая, стройная фигура с выступающими скулами, полными, чётко очерченными губами, идеально подтянутым телом, белыми длинными волосами.

Но мне не стоит обращать внимание на смену облика. Он всего лишь играет на моих нервах. Будь я проклята, если позволю ему играть со мной. Но что мне делать с ним дальше?

Ест ли он? Спит? Нуждается ли в.… ну, в удовлетворении естественных потребностей? Какую одежду предпочитает? Потому что разгуливать по дворцу полуобнажённым, пусть даже с идеальной кожей, он точно не сможет.

Но, прежде чем решить эти вопросы, я должна отвезти его прямиком в дом Лили, к её сёстрам. Он пощадит их, и тогда, возможно, я смогу начать осознавать тот факт, что за один день потеряла обеих лучших подруг.

Охранники уже заворачивали тела Лили и Мерианы в плотную ткань. Аккуратно, бережно, словно они были сделана из хрупкого стекла. Я подобрала с земли древнюю книгу ритуалов, ту самую, что принесла Лили, и, стараясь не смотреть на тёмное пятно на снегу, где ранее лежала подруга, забралась в карету и жестом пригласила бога следовать за мной.

Он забрался внутрь, и кончики его рогов противно скрипнули, прорезав обивку на потолке кареты. Я раздражённо вздохнула.

— Я бог, а не болонка и требую подобающего уважения к себе, — произнёс он, забираясь в тесное пространство кареты.

Я проигнорировала его и уставилась в заиндевевшее окно, за которым медленно проплывали чёрные, скрюченные порчей деревья. Карета дёрнулась и покатила по замёрзшей дороге.

— Год, — тихо, с рычащей ноткой, произнёс он. — О чём ты только думала?

— Удивлена, что никто не додумался раньше. Целый год, наверное, рекорд? — язвительно заметила я.

— Те, кто призывал меня до тебя, формулировали свои просьбы чётко и лаконично, — парировал он. — Я выполнял их и быстро возвращался к себе. Так, всё работает.

— С твоим царством... с душами в нём... всё будет в порядке без тебя?

Повисла пауза. Я почти физически ощущала, как он сверлит взглядом мой затылок.

— Какое-то время, — ответил он неохотно. — Всё функционирует по моей воле, но для этого не нужно моё постоянное физическое присутствие. Однако... мне никогда не приходилось покидать Аннун так надолго. Я не знаю, что произойдёт через неделю или через две. Или через год, — он продолжил, и в его голосе зазвучало мрачное предвкушение: — Когда ты однажды окажешься в моём царстве... ты об этом очень пожалеешь.

— О, я уверена, но давай поговорим об этом попозже? — отмахнулась я, хотя понимала, что он прав и милосердия не будет.

— Я лично прослежу за судом над твоей душой, — теперь в его тоне явственно слышалось злорадство.

Я, наконец, повернулась и посмотрела на него. На бога, которого заточила на год в мире смертных. На существо, которое могло уничтожить меня одной мыслью. На тюремщика, который сам стал пленником.

— Делай со мной что хочешь, — устало произнесла я, встречаясь с зелёными сверкающими глазами, в которых бушевало пламя... и, кажется, любопытство. — Пока наша сделка работает, и я смогу спасти хоть несколько жизней, мне всё равно, как ты накажешь меня потом, — я снова отвернулась к окну и прикусила нижнюю губу до крови, стараясь не расплакаться.