Глава 5

Араут, Повелитель Мёртвых

— Ты ешь и спишь, пока находишься в мире смертных? — спросила девушка, не поворачивая головы ко мне.

Я подавил раздражение от необходимости отвечать на столь примитивные вопросы, но всё же ответил.

— Да. Моё тело материально, если не сказать — смертно. Оно функционирует, — я скривил губы, произнося это слово, — как человеческое.

— Ты презираешь нас, не так ли?

— Не больше, чем олень презирает мошкару, вьющуюся вокруг его рогов в летний вечер.

— Я не мошкара, — она резко повернулась ко мне, в её глазах вспыхнуло возмущение.

— Ты предпочла бы быть крысой? — я позволил себе тень усмешки. — Они, по крайней мере, более живучи.

— Ты несёшь чушь, — отрезала девушка и отвернулась к окну.

На самом деле, так оно и было. Я болтал, как последний смертный, пытающийся завязать светскую беседу. Я не разговаривал по-настоящему с живым существом уже несколько тысячелетий. Души, прибывающие в моё царство, редко расположены к дружеской беседе. Да я бы и не стал поощрять их, если б они и пытались. А с собратьями-богами... нам не о чем говорить. Им не нравится моё общество, а мне — их самодовольные, сияющие лица.

А сейчас мы с королевой сидели в тишине, нарушаемой лишь стуком колёс по мёрзлой земле. Меня раздражало, что мы заперты в таком тесном пространстве. Меня буквально распирало желание выскочить из кареты, взмыть в воздух и парить, пока лёгкие не наполнятся свободой. Не в силах справиться с невыносимым беспокойством, я задвигался. Ноги дёргались сами по себе, тело покачивалось из стороны в сторону в тщетных попытках найти хоть сколько-нибудь сносное положение на этой жёсткой скамье.

— Перестань ёрзать, — прошипела королева, даже не взглянув на меня. — Это раздражает.

— Хорошо, — прорычал я и тут же, назло ей, снова сменил позу, задев её ноги.

— Ты совсем не такой, каким я тебя представляла, — бросила она через плечо.

— Это должно было задеть мои чувства? — осведомился я с максимальным сарказмом, на который был способен.

— Я думала, ты будешь более мрачным. Более... устрашающим.

Я замер. Более устрашающим. Она считает, что я недостаточнострашен. В ответ я позволил магии тихо просочиться из груди — густыми, извивающимися тенями, которые змеями поползли по полу кареты, забираясь на стены, потолок, медленно, неумолимо приближаясь к королеве.

Она настороженно следила за ними краем глаза, но не дёрнулась, когда холодные щупальца тьмы коснулись её плеча, скользнули по шее. Одновременно я натянул на лицо маску в виде черепа с пустыми глазницами.

— Теперь я внушаю страх? — произнёс я нараспев, вложив в голос всю глубину бездны.

— Нет, — она посмотрела прямо в пустые глазницы маски.

Хм. Почему древний ужас не вызывает в ней ни дрожи, ни трепета. Кажется, я потерял хватку. Раньше я был непревзойдённым мастером леденящего кровь ужаса. Само моё имя заставляло смертных запирать двери и читать молитвы. А эта девчонка смотрела на меня в упор и говорила «нет».

Я стиснул зубы. Ничего, в конце концов, она будет меня бояться. Я позабочусь об этом.

Мы ехали в тишине, пока лес не сменился сначала редкими фермами, а затем и окраинами того, что, как я догадался, было королевским городом. Карета загрохотала по мосту, потом по улицам, застроенным высокими зданиями — жилыми домами, магазинами, слабоосвещёнными редкими, тусклыми фонарями.

Королева отодвинула маленькую дверцу, позволявшую говорить с возницей, и тихо дала указания. Я различил в её голосе нотки, которых не слышал раньше: что-то похожее на страх, но не за себя.

— Куда мы едем? — спросил я, когда она закрыла дверцу.

— Одна из наших девяти жертв... умерла слишком рано, — ответила она, и голос её был ровным, но лишённым жизни. — Моя лучшая подруга покончила с собой, чтобы завершить ритуал. Чтобы ты мог спасти её младших сестёр. К ним мы и направляемся.

Если я к кому-то и питал слабость, так это к маленьким. К тем, кто ещё не испорчен миром. К тем, у кого глаза широко распахнуты навстречу жизни, улыбки чисты, а сердца открыты, как распускающиеся цветы. Каждый ребёнок, проходивший через моё горнило, получал место в самом прекрасном уголке загробного мира.

Когда карета остановилась, королева подалась вперёд, и в свете уличного фонаря я увидел её измученное, осунувшееся лицо с тёмными кругами под глазами, которые, казалось, въелись в кожу.

— Её сёстры заражены, — сказала она тихо. — Ты должен смягчить свой облик. Я не хочу, чтобы ты пугал их.

Я хотел возразить, кто она такая, чтобы указывать богу, но в этом вопросе, как ни странно, я был с ней согласен. Я убрал маску, свечение глаз, втянул магию смерти в себя. Но тут я осознал проблему: моя мантия исчезла ещё когда я принимал крылатую форму, и сейчас на мне были только кожаные штаны.

Я попытался призвать одеяние обратно, и ничего не произошло.

Видимо, моя магия здесь работала нестабильно. Или была частично заблокирована из-за связи с человеческой королевой. Придётся довольствоваться полуголым видом.

— Удовлетворена? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более небрежно.

Королева не удостоила меня ответом, только окинула суровым взглядом. Её мысли были далеко, вероятно, там, где лежало тело её подруги.

Когда мы вышли из кареты, я увидел, как двое стражников осторожно вынимают завёрнутое в ткань тело из одной, из повозок. На этой улице, как и на других, было пусто. Мокрые чёрные булыжники мостовой тускло поблёскивали в свете редких фонарей. Большинство окон в высоких кирпичных особняках были тёмными, но в нескольких горел золотистый, тёплый свет, выхватывающий из мрака фрагменты стен и лепнины.

Королева машинальным жестом убрала за ухо прядь своих серебристых волос, на самом кончике которого остался след запёкшейся крови, и медленно направилась к двери дома.

— Стой позади меня и ничего не говори, — бросила она через плечо.

— Я бог, — напомнил я ей. — Я не выполняю приказы смертных.

— Ты...

Дверь открылась, и на пороге показался пожилой слуга с покрасневшими от слёз глазами, впустив нас внутрь.

Я редко видел горе с этой стороны, принимая души ушедших; я не общался с теми, кто оставался. Поэтому наблюдал с искренним, почти научным интересом за тем, как королева скорбит вместе с семьёй погибшей женщины.

Родители покойной едва не впали в истерику. Их рыдания и стоны разрывали тишину дома, отражаясь от ковров на стенах и полированной мебели. Королева обнимала их, шептала какие-то слова утешения, а слёзы непрерывным потоком текли по её щекам. Но она не кричала, не причитала, как они, только смотрела на них с нежностью, от которой у меня почему-то защемило в груди.

Наконец, когда рыдания немного стихли, королева представила меня. Целителем из далёкой страны, недавно прибывшим на корабле.

— Лили умерла, чтобы убедиться, что он благополучно добрался сюда, — сказала она скорбящим родителям, и те подняли на меня заплаканные глаза, полные благодарности.

Интересно, догадались ли они, что я не человек? Если и да, то не подали виду. Молча, всё ещё всхлипывая, они повели меня вверх по лестнице, в спальню, где на огромной кровати, утопая в подушках, лежали две маленькие фигурки.

— Всё вон, — приказал я, нетерпящим возражений тоном.

— Я останусь, — сказала королева, и это был не вопрос и не просьба, а утверждение. Она повернулась к семье, застывшей в дверях, и мягко, но настойчиво выпроводила их в коридор. — Всё в порядке. Мы всего на минуточку.