Глава 6

Араут

Я опустился на край кровати, и пружины жалобно скрипнули под моим весом, словно протестуя против присутствия божества в святилище смертной боли. В комнате пахло здесь смесью пота, лекарственных настоек и того особого, сладковатого запаха, который источает тело, когда оно начинает сдаваться болезни.

Дети лежали на огромной кровати, словно две утонувшие в перинах птички. Старшей, на вид, лет двенадцать, младшей — не больше восьми. Их лица, обычно, должно быть, пухлые и румяные, сейчас были одутловаты, кожа натянута до прозрачности на скулах, а по щекам расползались характерные пятна — багровые, с белёсым ореолом. Глаза закрыты, дыхание поверхностное, прерывистое. Руки, безвольно раскинутые поверх одеяла, покрывали волдыри.

Королева села с другого края кровати и осторожно, с бесконечной нежностью, убрала прядь влажных волос со лба старшей девочки. Её движение было привычным, что у меня на мгновение кольнуло где-то в груди. Странное ощущение. Я мысленно отметил его, чтобы проанализировать позже.

Мне следовало бы попросить кого-нибудь из слуг найти для меня накидку — любой приличный кусок ткани, чтобы прикрыться. Семья, должно быть, сочла крайне странным, что целитель явился в морозный вечер полуголым, если не считать кожаных штанов. Но, возможно, в своём горе они просто не обращали внимания на такие мелочи, а возможно, списали на чудаковатость иностранца.

Я перегнулся через широкую кровать, нависая над девочками, и прижал ладони к их лбам. Кожа горела — жар пожирал их изнутри. Я закрыл глаза и позволил восприятию проникнуть глубже за физическую оболочку, туда, где теплились две маленькие искры жизни. Они мерцали неровно, слабо, готовые вот-вот погаснуть. Чума вцепилась в них мёртвой хваткой, опутав каждую клетку ядовитой сетью.

— Если я не вмешаюсь, они умрут, — сказал я тихо, чтобы не напугать девочек, даже в беспамятстве. — Но они заслуживают большего, чем такая участь.

— Ты пощадишь их? — в голосе королевы не было мольбы, только требование.

— Пощажу. Как я уже говорил тебе, смерти не предопределены. Их предотвращение не нарушает никакого великого вселенского плана, потому что такого плана не существует, — я говорил спокойно, размеренно, как лектор, объясняющий прописные истины нерадивому студенту. — Смерть может быть естественным завершением долгой жизни, а может быть результатом хаоса, нелепой случайности или неудачного стечения обстоятельств. В этом случае и хаос, и обстоятельства сговорились против них. Но, как бог смерти... — сделал паузу, — я пока не готов принять их.

Девушка с надеждой в глазах подалась вперёд.

— Ты можешь их вылечить?

— Нет, — я покачал головой. — Исцеление — не моя сфера. Им придётся перетерпеть эту болезнь, пройти через все круги ада, которые она уготовила. Но я могу сделать так, чтобы их организмы справились, чтобы они выздоровели и прожили нормальную, долгую жизнь... если, конечно, какая-нибудь другая напасть не скосит их раньше времени. От глупости и случайностей я защитить не в силах.

— Этого недостаточно, — отрезала королева. — Их родители должны знать. Им нужна уверенность. Какой-нибудь знак, доказательство, что девочки не умрут.

— Люди, — я покачал головой. — Вы всегда такие неверующие и требуете знамений и подтверждений. — Хорошо. Я оставлю на них след, — протянул руку и прижал большой палец ко лбу старшей девочки. Зелёное сияние вспыхнуло под подушечкой, и когда убрал руку, на коже, прямо поверх гнойных язв, остался крошечный, переплетённый в замысловатый узел символ, который слабо пульсировал изумрудным светом. Я повторил с младшей.

— Это моя печать, — пояснил я отодвигаясь. — Пока она горит, ни одна болезнь не сможет взять верх. Она погаснет, когда кризис минует.

Я поднялся с кровати и сделал шаг к королеве и тут же заметил кое-что любопытное.

Несмотря на всё её бравое заявление в карете, что я её не пугаю, сейчас, когда я приблизился, в её глазах мелькнула тень нервозности. Зрачок чуть дрогнул, дыхание на миг сбилось. Она пыталась скрыть это, но я видел.

В замкнутом пространстве кареты я уже успел уловить её запах, но сейчас, в этой комнате, пропитанной кислым духом болезни, он пробился ко мне особенно отчётливо. Кедр и мирра, должно быть, от какого-то дворцового благовония, въевшегося в одежду, и лёгкая, едва уловимая нотка шалфея. Но под всем этим — запах смерти. Пот, кровь, ладан, тела, которые только начали разлагаться. Она пропахла моим миром насквозь и пахла как дом.

Странное, непривычное тепло шевельнулось где-то в груди. Я хотел вдохнуть глубже, приблизиться, но девушка резко поднялась и развернулась на каблуках и, не сказав ни слова, вышла из спальни, оставив меня стоять посреди комнаты. Никакого почтения, словно я её слуга, а не Повелитель Мёртвых!

Я последовал за ней. В холле нас ждала вся семья, и ещё несколько человек, теснившихся у стен с тревогой на лицах.

— Они должны пройти через болезнь, — громко произнёс, и все взгляды устремились на меня. — Но они выживут. Мне жаль, что я не могу исцелить их мгновенно. Если кто-то ещё в доме заболеет, сообщите во дворец, и я приду.

Мать Роуз — женщина с такими же тёмными глазами, как у дочери, но потухшими от слёз, шагнула ко мне. Прежде чем я успел отстраниться, она схватила мою руку и прижалась к ней губами.

— Спасибо, — прошептала она, целуя мои пальцы. — Спасибо тебе, добрый человек.

Я смотрел на неё сверху вниз с отстранённым, почти клиническим интересом. Сочувствие — да, оно было. Я не был лишён сострадания, как думали некоторые. Но оно всегда было слегка отстранённым, как у врача, который жалеет пациента, но не позволяет этой жалости мешать лечению.

— Сообщите мне, когда будут похороны Роуз, — я осторожно высвободил руку и пожалел о том, что сказал. Слова прозвучали грубо.

На лице матери отразилась новая волна боли. Королева, стоявшая рядом, вздрогнула, и я увидел, как горе снова накрыло её с головой.

— Всё, что вам нужно... — выдавила она наконец. — Всё, что в моих силах...

Мать Роуз обняла её. Крепко, по-настоящему, как обнимают только самых близких.

— Мы знаем, Рейвен. Я хотела сказать, Ваше Величество.

— Для вас это всегда Рейвен, — прошептала королева в плечо женщины, и я увидел, как её плечи мелко задрожали.

Я смотрел и чувствовал... что-то. Что именно — не мог определить. Зависть? Тоску? Я не знал, когда в последний раз кто-то обнимал меня вот так. Наверное, никогда.

Наконец, Рейвен... отличное имя для той, кого отметила смерть, заставила себя отстраниться. Мы сразу же направились на улицу, где мороз сразу же впился в мою голую кожу.

Карета ждала.

Я слышал, как Рейвен сказала кому-то из стражников, что мы возвращаемся и ещё, что нужно распорядиться приготовить комнату для «пленённого бога».

Пленённый бог! Забавно звучало, особенно если я сам остался. Тем не менее я не стал спорить, а просто забрался в карету.

Рейвен забралась следом и села напротив меня, прижимая к себе книгу ритуалов. Я заметил, как её пальцы погладили потрёпанный переплёт. Вероятно, перед сном она поискать информацию о том, как управляться с «эгоцентричным богом».

Я усмехнулся про себя. Удачи, маленькая королева!

Дорога заняла больше времени, чем я ожидал. Карета мерно покачивалась, колёса постукивали по булыжнику, и в какой-то момент я осознал, что Рейвен... заснула.

Её голова свесилась вперёд под совершенно невозможным углом. Шея, казалось, вот-вот переломится. И она храпела! Тихо, но отчётливо. Как во имя всего сущего, такая, казалось бы, благовоспитанная королева могла издавать эти жалкие, присвистывающие звуки?

Храп становился громче, пробирая до костей своей раздражающей настойчивостью. Я попытался не обращать внимания, но это было выше моих сил.

— Да чтоб тебя, — пробормотал я сквозь зубы и перегнулся через разделявшее нас пространство и осторожно прижал пальцы к её лбу, пытаясь откинуть голову на спинку сиденья. Но стоило мне убрать руку, как её голова послушно вернулась в прежнее положение. Упрямая даже во сне!

Придётся применять более решительные меры. Я пересел на скамью рядом с ней и обхватил её плечи и попытался прижать верхнюю часть тела к стенке кареты. Но она, словно нарочно, тут же соскользнула вперёд, и её щека прижалась к заиндевевшему стеклу. Храп усилился.

— Невероятно, — процедил я. — Как она может спать в моём присутствии! Ни капли почтения или страха!

Я переложил книгу ритуалов на скамью, и, развернувшись на сиденье, взял её за плечи, чтобы сменить положение. Моё предплечье при этом скользнуло по её груди. Тяжёлый плащ скрывал очертания, но выпуклости под ним были очевидны.

И в этот момент что-то произошло.

Моё сердце, которое за тысячелетия привыкло биться ровно и размеренно, вдруг дёрнулось и зачастило. Я замер, мысленно пытаясь проанализировать странное ощущение. Почему моё тело вдруг отреагировало так? Её запах заполнил мои лёгкие, проник в сознание. Кровь, ладан, едва уловимый запах пота на воспалённой коже.

Я снова попытался устроить её поудобнее, прижимая голову к углу кареты. Она нахмурилась во сне и издала тихий, страдальческий стон. И тогда, жар разлился по моему телу мгновенно, как лава. Он сконцентрировался внизу живота, и я с ужасом почувствовал, как кровь приливает к паху.

Ощущение было... ошеломляющим. Волна удовольствия, острая и пугающая, пробежала по телу, скручиваясь внизу живота тугой пружиной желания. Мышцы напряглись от незнакомого, первобытного голода.

Я общался со многими человеческими женщинами. В основном — с мёртвыми. За все мои редкие визиты в мир смертных, пожалуй, наберётся полсотни живых. Ни одна из них не вызывала у менятакойреакции. Неужели я ничем не лучше какого-нибудь похотливого смертного? Или одного из моих развратных братьев-богов, которые только и делают, что совокупляются направо и налево, плодя полукровок?

Эта женщинавырваламеня из моего мира. Заточила в мире смертный на целый год. Ударила по лицу. Оскорбляла. Командовала. И теперь моё тело... предавало меня.

Почему?Почемуя так реагирую на неё?

Она вздохнула во сне, пошевелилась и вдруг, не открывая глаз, повернулась ко всем корпусом и уткнулась головой мне в плечо. Её волосы коснулись моей щеки, запах стал невыносимо близким.

Если я сейчас пошевелюсь, она упадёт и проснётся. Нет, тогда она увидит моё состояние. Лучше замереть и сидеть неподвижно, как статуя и ждать, пока абсурдное наваждение пройдёт.

К счастью, её дыхание выровнялось и храп прекратился. Спасибо, хоть за это!

Я уставился на книгу, сиротливо лежащую на противоположном сиденье. Одна из немногих книг, где описан ритуал моего призыва. Кто знает, какие ещё мои секреты она хранит? Её придётся уничтожить, и как можно скорее.

Минуты тянулись бесконечно долго. И развлекая себя, я подбирал самые изощрённые, уничижительные прозвища для королевы, прижимающейся к моему плечу. А тело снова и снова предавало меня.

Человеческая форма слаба, подвержена дурацким приступам первобытных инстинктов. Я попытался изменить её: сменить цвет кожи, отрастить когти, но... ничего не выходило. Я не мог изменить рост, объём, не мог заглушить эти проклятые ощущения. Я был оголённым нервом, открытым всем ветрам, всем переменчивым человеческим чувствам.

Значит, сделка отличалась от всех предыдущих. Маленькая королева каким-то образом изменила меня, и я ненавидел её за это. Но как? Из-за временны́х рамок? Или из-за чего-то другого, чего я пока не понимал?

Карета вдруг загрохотала по новой поверхности, более ровной, и я бросил взгляд в окно. Мы проезжали под каменной аркой во внутренний двор огромного строения. Факелы освещали мокрые от сырости стены. Башни вздымались в ночное небо, чёрные и неприступные.

Мы прибыли во дворец.

Я посмотрел на спящую королеву, уткнувшуюся носом в моё плечо, и понял, что мои мучения только начинаются.