Глава 7

К комнате Элмерза я подошла на взводе. Он открыл почти сразу — видимо, действительно ждал.

— О какой ещё совместной работе идёт речь? — спросила я с порога, не тратя времени на приветствия. — Ты добился своего, смог присвоить мой доклад, тебе этого мало? Просто дождись, пока я его закончу, и отрапортуй папочке, какой ты молодец.

Доклад и правда был почти готов — оставалось только свести воедино теоретическую часть, для которой мне как раз пригодились бы книги.

— Так что давай я просто возьму книги и…

Я была уверена, что он согласится. Выгодное же со всех сторон предложение, но…

— Нет, — сказал он с таким видом, будто закрывал вопрос раз и навсегда. — Нам сказали работать вместе — значит будем работать вместе.

Хм… Откуда вдруг такое уважительное отношение к указаниям? Что-то раньше я такого за ним не замечала. Да наверняка и никто не замечал.

— Работать вместе? И как именно ты собираешься разрабатывать научную тему? Да хоть ее название выучил?

— «Систематизация типичных ошибок студентов факультета призыва: классификация, причины возникновения и методы предотвращения», — отрапортовал он довольно бодро.

Хм, неужели и правда выучил? Но выучить название — это еще далеко не все!

— Ну и что ты вообще можешь об этом знать?

— Зря смеешься. Как раз об ошибках я знаю немало.

— Да неужели! Слушаю внимательно!

Я скрестила руки на груди, приготовившись выслушать очередную пустую браваду. Но вместо этого он вдруг посторонился, жестом пригласил меня войти и указал на кресло у камина. Да-да, камин… Вчера я его не заметила, не до того было…

А кучеряво живут однако наши мажоры!

— Садись, чего в дверях стоять. — Он подошёл к небольшому столику у окна, на котором, к моему удивлению, уже стоял поднос: чайник, дымящийся паром, две чашки и позолоченная коробка заморских конфет. — Будешь чай? Или из принципа откажешься?

— Из принципа не откажусь, — буркнула я. Нет у меня таких принципов, чтобы отказываться от сладостей, тем более что про ужин я сегодня, кажется забыла. Так что, не заставляя себя уговаривать, села на самый краешек кресла и приняла протянутую чашку. Конфета, которую я осторожно развернула, оказалась до неприличия вкусной — с ароматнейшей вязкой начинкой…

Если он думает, что ароматный горячий чай со сладостями заставит меня быть снисходительнее к той ерунде, которую он мне собирается поведать, то он ошибается!

Устроившись на подоконнике со своей чашкой, Элмерз начал рассказывать.

— Вот, например, парень с нашего курса решил произвести впечатление на девушку и призвал цветочного духа — смысл был в том, чтобы он охранял букет и не давал ему завять. А вот усмиряющий контур выставил неправильно, да еще и умудрился рассориться с духом — они же обидчивые. Вот дух в самый ответственный момент, когда букет был подарен, притянул к нему целый рой ос! Хорошо, парень вовремя сообразил, вырвал букет из рук девушки и бросил в фонтан!

Я невольно фыркнула, представив картину.

— Так, стоп! Он проводил призыв без преподавателя? Да кто ему позволил?

— Так он же старшекурсник…

Понятно. На последнем курсе студентам уже разрешают призывать самостоятельно, но для этого требуется разрешение, а разрешение дают только самым ответственным. И надо же — даже тут случаются осечки.

Я сокрушенно покачала головой

— А ещё, — продолжал он, явно воодушевляясь моей реакцией, — один третьекурсник взялся призывать не самую даже вредную сущность, что-то напутал в рунах и призвал крайне неприятную тварь из потустороннего мира — то ли демона, то ли просто темную сущность, тот начал беспорядочно затягивать всё, что плохо лежало… Книги, амулеты, даже одежду с него почти всю стащило! Хорошо, что рядом был преподаватель, быстро отправил сущность назад. Но возвращался в общежитие паренек в очень потрепанном виде. Преподаватель конечно мог бы дать ему свой плащ — прикрыться, но решил этого не делать, в воспитательных целях.

Вот тут уж я не выдержала и расхохоталась в голос.

— Постой, — сказала, отсмеявшись. — А откуда ты вообще всё это знаешь?

— А ты как думаешь, о чём люди болтают на вечеринках? — Он приподнял бровь, глядя на меня с некоторым превосходством. — Уж точно не о погоде. Только и разговоров, что кто, где и как облажался. Это ведь самое интересное.

Ну да, подумала я про себя, вполне логично — там же собирается цвет местных лоботрясов, немудрено, что подобных историй у них с избытком. Но, если признаться честно, кое-что из услышанного действительно годилось для моего, ну то есть — нашего исследования.

Элмерз снова умудрился меня удивить. Ещё вчера я была абсолютно уверена, что от него, кроме беспечного разгильдяйства, ждать нечего. А теперь уже сомневалась: может, он не так бесполезен, как мне казалось?

— Хорошо, — сказала я, отставляя пустую чашку. — Допустим, у тебя действительно есть некоторый материал. Но это ещё не значит…

— Значит! — перебил он. — Давай так, ты берёшь мои книги и занимаешься теорией — раз уж так к этому стремилась. А мне дашь почитать свои наработки по практической части.

Верилось в это, признаться, с трудом, но спорить я не стала. Идея, если отбросить моё недоверие к нему, звучала разумно: я получала и книги, а взамен — что, собственно, взамен? Дать ему прочитать мои записи? Не самая страшная цена. Даже если он умудрится залить мои записи чаем — у меня все равно есть копия. Ну да, я запасливая.

— По рукам, — сказала я. — Раз мы обо всем договорились, думаю, пора расходиться.

Ну да, тем более что чай и конфеты уже закончились. Ох! Неужели я умудрилась схомячить целую коробку?

Элмерз подхватил мою сумку с книгами.

— Провожу, — сказал он, не дожидаясь моего согласия, и первым направился к выходу.

Мы шли через территорию академии в сгущающихся сумерках, и, как ни странно, молчание между нами не было тем тягостным или неловким. Каждый думал о своем и никто не пытался вставлять реплики просто потому что надо. И снова — вот уж не думала, что в обществе Элмерза я могу чувствовать себя так уютно.

У дверей нашего общежития он, разумеется, остановился — дальше ему хода не было.

— Жди здесь, — сказала я. — Принесу бумаги.

Взбежала наверх, порылась в стопке своих записей, отобрала листы и спустилась обратно.

Элмерз ждал у крыльца, привалившись плечом к каменной колонне. В неровном свете фонаря он вдруг показался мне совсем не таким, каким я привыкла его видеть на людях, — без обычной вальяжной снисходительности, он казался довольно симпатичным… Да о чем это я! Элмерз у нас признанный красавчик, даже с этой его снисходительностью.

Я протянула ему листы. Наши пальцы соприкоснулись на мгновение — случайно, просто потому что он взял бумаги слишком быстро, — и я тут же отдёрнула руку, чувствуя, как щёки предательски теплеют. Приготовилась к неизбежной подколке, к какому-нибудь язвительному замечанию по поводу моей реакции.

Но её не последовало.

Элмерз сунул листы за пазуху и, буркнув что-то вроде «ну, до завтра», развернулся и почти бегом направился прочь, оставив меня стоять на крыльце в некотором недоумении.

Неужели тоже смутился?

Я тут же отбросила эту мысль как совершенно нелепую. На Элмерза это было решительно непохоже — он скорее выдал бы какой-нибудь сомнительный комплимент, наслаждаясь моей неловкостью, чем сбежал бы, толком не попрощавшись.

Поднимаясь по лестнице в свою комнату, я никак не могла выбросить из головы одну очень неудобную мысль. Всё это — чай, конфеты, прогулка в сумерках, проводы до самого общежития — подозрительно напоминало свидание.