Глава 8

Спать этой ночью я, кажется, не собиралась — и не потому, что заставляла себя, а потому что, как только раскрыла первый том Ортеги, забыла и о времени, и об усталости.

Комната погрузилась в ту особую тишину, которая наступает только глубокой ночью, когда за окном затихает привычный университетский гул — ни шагов на дорожке, ни голосов из соседних окон, только шелест страниц редчайшей книги. Синти давно спала, отвернувшись к стене и накрывшись с головой, а я сидела, обложившись раскрытыми фолиантами, и с каждой страницей чувствовала, как моя научная работа обретает форму, приходит в систему.

Материал оказался богаче, чем я смела надеяться. Оказывается, маги древности совершили столько ошибок, что нам, современным студентам, даже не снилось! Это же какую фантазию надо иметь, чтобы так косячить! Но и работа по предотвращению ошибок была проделана немалая.

Я делала пометки на полях, выписывала цитаты, чертила схемы контуров рядом с описаниями ошибок — и с каждым новым случаем всё яснее понимала, почему теме безопасности при призыве посвящены целые тома.

К тому моменту, как небо за окном начало сереть в предчувствии рассвета, стопка исписанных листов рядом со мной выросла до внушительных размеров. Я откинулась на спинку стула и критично оглядела результат ночного труда. Теоретическая часть обрела наконец стройную структуру — с классификацией, конкретными примерами и выводами, которые уже не выглядели простым перечислением чужих неудач. Работа была серьёзной. Такой, с которой не стыдно выйти к комиссии.

Спать оставалось часа три, не больше. Что ж, приемлемо… Отосплюсь когда-нибудь потом. В выходные, если получится, а то и вовсе на каникулах.

Утром, все еще оглушенная недосыпом, я спустилась в столовую — и почти сразу на меня налетел Элмерз с кипой листков в руках. Я узнала в них собственные наработки — те самые, с предварительными выводами по практической части, которые отдала ему вчера вечером у крыльца общежития.

Неужели он не сунул их куда-то в дальний угол, а действительно принялся изучать? Неожиданно. Судя по помятому виду страниц, Элмерз успел перечитать их не один раз, кое-где даже оставил пометки на полях его собственным размашистым почерком.

— Случаи интересные, и классификация очень толковая, молодец, — сказал он без предисловий, даже не поздоровавшись. — Но я просмотрел твои наброски выводов… Мне кажется, они неправильные. Ты поторопилась.

Что?

Что он сейчас сказал?

Я моргнула, не сразу осознав услышанное. Неправильные выводы? В том, что я обдумывала не один месяц, скрупулезно изучая и анализируя каждый случай, о котором узнавала от сокурсников и родителей?

— Ты, наверное, шутишь, — произнесла я сухо.

— Делать мне нечего, только шутить, — он словно бы не понял, что я хотела этим сказать.

— И что же именно в моих выводах не так, позволь узнать? — ехидно спросила я.

И снова он никак не среагировал на мой тон, оставаясь предельно серьезным.

— Не здесь. — Он мотнул головой в сторону столика у окна. — Пойдём, я уже взял завтрак, чтобы время не терять.

Спорить я не стала — хотя бы потому, что искренне хотела услышать, какую именно ошибку он умудрился найти. И при этом была полностью согласна: слушать чушь на пустой желудок — дело уж очень неприятное. Мы прошли к столику у окна, и я замерла от неожиданности.

На этот раз столик был накрыт на двоих. И на моей половине стояло именно то, что я обычно брала себе столовой: тосты с абрикосовым джемом, омлет с овощами, тарелка с нарезанными яблоками и грушей, и дымящаяся чашка кофе — крепкого, почти чёрного, каким я пила его сама, без единой капли молока. Вопрос о том, откуда такая осведомленность, мелькнул и тут же растворился — мысль о выводах, которые он якобы нашёл неправильными, оказалась куда более насущной.

Он подлил себе кофе из того же кофейника и заговорил без своей обычной ленцы, деловито и по существу.

— Смотри, что у тебя получилось. Ты собрала статистику по частоте ошибок и на её основе вывела рекомендации: раз чаще всего путают порядок произнесения формулы, значит, именно на это стоит обращать особое внимание.

— Логично же, — заметила я, откусывая тост.

— Логично. только те ошибки, что случаются чаще всего, обычно самые безобидные. Спутал порядок слов в формуле — переспросил, начал заново, потерял пару минут. А вот просчеты в стабилизации контура случаются реже, но именно они чаще всего заканчиваются чем-то серьёзным. Так что упор нужно делать на них.

Я открыла рот, чтобы поспорить. Приготовилась сказать, что частота встречаемости — это основа статистики, что без нее исследование теряет смысл, что он вообще не понимает, о чём говорит.

Но не сказала. Потому что, если вдуматься, он был прав. Абсолютно прав, каким бы неправдоподобным это ни казалось применительно к Элмерзу.

— И если внести в качестве предложения одно простое требование — обязательную двойную проверку расчетов контура перед каждым призывом, то доклад увеличит свою… — он явно искал слово, а я его нашла:

— Практическую значимость.

— Ага, точно! — кивнул он.

Я замолчала, забыв про тосты и омлет.

Так и есть… Это снизит риски серьёзнее, чем десяток моих рекомендаций по мелким ошибкам вместе взятых… В конце концов, если бы год назад Синти взяла себе труд все дважды пересчитать, по академии бы не носился призрак с отвратительной привычкой ругать всех встречных!

Мда, кое-кто снова умудрился меня удивить.

Если посмотреть на исследование под этим углом, доклад переставал быть просто добросовестной каталогизацией чужих неудач и превращался в нечто, способное действительно повлиять на то, как факультет учит студентов обращаться с призывом.

Что ж, чужие заслуги нужно уметь признавать.

— После занятий, у тебя, — сказала я, допивая кофе одним глотком и поднимаясь из-за стола. — Принесу теоретическую часть, посмотришь целиком.

Он молча кивнул, и я, подхватив сумку, направилась на первую пару, всю дорогу недоумевая, как ловко Элмерз умудрялся скрывать от всей академии, что он вовсе не такой придурок, каким его все привыкли считать. И главное — зачем?

Надо будет его об этом спросить…