Глава 11

Госпожу Дарс Анна нашла сразу и даже без долгих блужданий. Видимо, привыкла к дому. И возможность заблудиться уже не пугала. Вот только не очень хотелось наткнуться на офицера. Почему он вдруг вспомнился ей сегодня, она не могла сказать. Но воспоминание о нём её совсем не порадовало. Скорее бы он уже уехал и оставил ей последние дни до отъезда в монастырь радоваться жизнью.

Анна с трепетом и какой-то тоской ждала письмо от матушки настоятельницы о том, что она вернулась и скоро приедет за своей воспитанницей. Ей нравилось здесь, в этом таком дружелюбном доме, но мысли что-то изменить у неё так и не появилось. Казалось, что всё решено раз и навсегда. К тому же доктор…

Она помотала головой. Он просто хороший человек. Но она не будет сейчас о нём думать. Это неправильно, что он занял большую часть её жизни и мыслей. Но она и сама толком не могла сказать, почему именно это неправильно.

Госпожа Дарс встретила её с улыбкой и спокойно выслушала её просьбу.

— Конечно, дорогая. Я всё понимаю. Наверное, у доктора Бена совсем кончились деньги, а молодой девушке жить аскетичной холостяцкой жизнью практически невозможно. Я устрою вас на место одной воспитательницы. Если решите остаться совсем — я буду только рада.

— Вот и хорошо. — Анна немного расслабилась и даже улыбнулась, — Напишите мне список моих обязанностей.

— Разумеется. — Госпожа Дарс отвернулась к окну. — Я предлагаю вам сегодня же познакомиться с воспитанницами и провести пробный урок. И им пойдёт на пользу и вы привыкнете. Девочки у меня добрые, только уж больно шумные. Но я думаю вы привыкнете.

Анна пожала плечами. Куда ей деваться? Здесь хотя бы есть выбор, а вот после монастыря она хотела работать гувернанткой. Вот там бы уже выбора не было. Согласилось бы на то место, которое ей предложили, да ещё и на унизительных скорее всего условиях (она слышала рассказы выпускниц пансиона о работе в семьях и иллюзий не питала). Но только сейчас она поняла, насколько в действительности она к этому не готова. Самостоятельно зарабатывать на жизнь — это конечно, похвально, только вот что потом…

Она вздохнула и только сейчас расслышала, что госпожа Дарс говорит.

— Анна, а доктор Бен небось в деревню ушёл.

— Да, — кивнула она.

— Эх. И не отдохнул даже. Уморит он себя. Я давно ему говорила, что надо бы жениться, да он только отмахивался — мол кто за меня, за доктора пойдёт.

Анна отвернулась, потому что покраснела. Вдруг стало резко, почти болезненно неприятно, когда она представила в этой квартирке, рядом с доктором другую девушку. Которая будет ему действительно женой, которую он выберет сам, а не потому что навязали. К которой он будет по-особенному добр, а не так, как со всеми.

Нет! Она не будет об этом думать. Доктор не принадлежит ей. Так нельзя! Но эти мысли ошеломили её саму. И сейчас она стояла, с трудом пытаясь скрыть растерянность. Может ли быть, что госпожа Дарс специально задала этот вопрос? Да нет, — ответила она сама себе. Наверное, нет.

Госпожа Дарс задала ещё несколько вопросов — про её детство, про жизнь в пансионе, и Анна поняла насколько тяжело притворяться тем, кем ты не являешься. Она только и думала, как бы не сказать лишнего. Ведь если она хоть чем то обнаружит себя настоящую, хоть раз обмолвится про жизнь с семьёй Равенстеров, то вся их ложь с доктором всплывёт наружу. А она была к этому не готова. Не сейчас. Пока ещё рано. Вот приедет матушка настоятельница и она напишет письма всем, кого невольно ввела в заблуждение. Только так.

Поэтому она осторожно ответила на все вопросы. Госпожа Дарс закончила разговор и показала ей, где находится библиотека и какие книги могут понадобиться для первых уроков. О самом пробном уроке договорились сегодня ближе к вечеру.

И только выйдя от госпожи Дарс, Анна выдохнула — она сама и не заметила, как сильно была напряжена. Она летела по коридору в библиотеку, в надежде остаться одной, подумать и едва не столкнулась в коридоре с мужчиной. И только подняв глаза поняла, что это господин офицер.

— Анна, вот вы где! А я вас искал.

Почему то ей стало страшно. Но Анна заставила себя успокоиться. Ну что могло с ней случиться в доме, полном людей?!

— Доброго дня, вам господин Вайс. И для чего же вы меня искали?

— Я хотел убедиться, что с вами всё в порядке. Вы заставили нас с госпожой Дарс порядком понервничать.

— Со мной всё в порядке, — Анна отвечала коротко и шла быстро. В библиотеке, наверное, кто-то окажется и она сможет отделаться от господина офицера, жаль только, что не навсегда. Неужели он будет её постоянно преследовать?

— Я так рад, — он улыбнулся, но Анне показалась в голосе фальшь. — Мне рассказали, как вы шли пешком и ночевали Бог знает с кем. Доктор Бен непростительно жесток со своей сестрой. Ну да что с него взять — привык возиться с нищими да убогими.

Анна резко встала, как будто налетела на стену, а потом повернулись к офицеру.

— Да, он помогает нищим и бедным людям, не жалея себя. А что делаете вы?

Она не стала слушать его оправданий, развернулась и быстрым шагом пошла, почти побежала вперёд. Догонит, значит догонит. Пусть она потом пожалеет о своих опрометчивых словах, но сейчас словно огнём жгло в груди. КАК! ОН! ПОСМЕЛ! ОБИДЕТЬ! ДОКТОРА!

Ей хотелось придумать для него такое наказание, чтобы он сам на себе почувствовал всё, что делает её муж. И в дождь и в снег и в бурю и больной и усталый, не жалея себя он ходит к больным, а всякие офицеры смеют говорить, что он думает только о себе.

Только в библиотеке праведный гнев Анны немного остыл. Она осмотрелась, но господина Вайса нигде не было видно. И хорошо. Если жёсткий отпор сможет поставить его на место, значит она будет отвечать ему так каждый раз.

Она сама не знала, откуда в ней взялись эти чувства, что сейчас бушевали в груди, но чувствовала, что никому не позволит обидеть близких для неё людей. Она вот так же раньше злилась, когда приёмный отец обзывал её мать, каждый раз пытаясь уколоть побольнее. Она не могла ему ответить, заставляла себя молчать и терпеть, но сейчас её никто не заставит молчать.

Анна нашла нужную книгу, открыла её и попыталась вчитаться в то, что ей предстоит сегодня рассказывать пансионеркам. Но строчки расплывались перед глазами. Наверное, надо успокоиться и собраться. Почему её так разозлили слова офицера? И тут же ответила сама себя — потому что доктор стал близким для неё человеком. Насколько близким? Она сама не знала. И не хотела так далеко заглядывать. Она просто боялась, что когда придёт письмо настоятельницы она ответит не то, что должна.

Через час, после изучения книг по истории и географии Леодана, она полностью успокоилась и привела свои мысли в порядок. Потом посмотрела на большие настенные часы в библиотеке. Пора на обед. И заодно посмотреть — не вернулся ли доктор. Ей не хватало их разговоров, его тёплого ровного отношения. Да, она скучала по нему. Но в этом ведь нет ничего…такого?

Анна запретила себе думать об этом. Встала, аккуратно поправила платье (шаль, подаренную доктором, она оставила в комнате) и направилась в столовую. Доктора конечно там не было. Зато уже сидел господин офицер и улыбался. Анна отвернулась. Она не хотела на него даже смотреть.

— Ну что, готова к уроку? — Улыбнулась ей госпожа Дарс.

— Почти, — она же не будет говорить, что думала о докторе, находя его в образах путешественников и исследователей среди страниц книг.

— Да я знаю, первые уроки всегда самые тяжёлые, с непривычки. Дальше будет проще. Ты же, наверное, не преподавала после пансиона нигде? — Голос звучал по-матерински ласково, госпожа Дарс улыбалась. Тянуло довериться ей, всё рассказать, но Анна только молча кивнула. — Ну ничего, привыкнешь. Давай, пообедаем, а после я жду тебя для знакомства с воспитанницами.

— Хорошо.

Господин офицер молчал, но она всё равно чувствовала его взгляд. Всё время обеда он смотрел за ней, почти непрерывно, следил взглядом. И это внимание порядком напрягало. А главное Анна не знала, как дать ему понять, что такое внимание ей неприятно. Вроде бы она ничем его не поощрила. И хотя она никогда раньше не общалась с мужчинами, видела, как флиртовали Тайла и Марена. Она ничего из арсенала этих ужимок не применяла и даже почти не разговаривала с господином Вайсом, так почему же он никак не оставит её в покое?

После обеда Анна поспешила к себе в квартирку. Доктора там не было, как и следов того, что он приходил. Она только вздохнула. Он сейчас где-то там борется за жизнь какого-то человека и возможно даже отвоюет его из лап смерти, а она сидит тут в одиночестве. Противное такое чувство. Если бы доктор только разрешил ей помогать и научил всему. Но… Разве это имеет какое-то значение, если она всё равно уедет.

Анна подошла к окну. Плечи поникли. Вдруг стало зябко. Она так мечтала о работе, о том как станет самостоятельной и независимой. Но только сейчас почему то самостоятельности совсем не хотелось. Вот если бы доктор… Она покачала головой. Не надо об этом думать.

К первому уроку она готовилась тщательнее чем обычно. Словно от этого зависела её жизнь. Выбрала платье — самое строгое, в котором она смотрелась чопорной молодой леди. Вспомнились сёстры-наставницы в пансионе. Она будет чувствовать себя так, как выглядит. Пусть ей для этого придётся сломать себя. А хотелось, как маленькой девочке — радоваться, веселиться, и просто жить, зная что её ждёт надёжный человек, который всегда будет рядом. С ним можно быть самой собой, говорить то что думаешь и не втягивать голову в плечи, не думать об одежде, растрепавшихся волосах и этикете.

Анна вздохнула, потом гордо подняла голову и вышла за дверь.

Госпожа Дарс ждала её в кабинете.

— Пойдёмте. Воспитанницы уже ждут вас в классной комнате. И не волнуйтесь. Если что-то пойдёт не так, я всегда вам помогу.

Анна благодарно кивнула. От волнения перехватило голос.

В классе было шумно. Но как только госпожа Дарс вошла, все разговоры стихли.

— Девочки, это госпожа Анна Дженсон. Она будет учить вас истории и географии. Анна — это третья группа. Они уже достаточно взрослые, чтобы понимать такие сложные дисциплины.

— Здравствуйте, девочки! — Анна подняла глаза на девочек, вздохнула и словно бросилась в омут с головой.

Через час выходя из зала и слушая похвалы госпожи Дарс, она не могла вспомнить о чём же так вдохновенно рассказывала, а ещё чувствовала себя непривычно усталой, но довольной. Ученицы были умны и им действительно хотелось учиться. А ей самой нравилось учить. Точнее нет, не так. Ей нравилось вдохновенно рассказывать о том, что она прочитала и чем хотела бы поделиться. Про историю и другие страны, про рыцарей и королей. Так много хотелось рассказать и главное слушатели попались благодарные. Анна улыбалась.

Она попрощалась с госпожой Дарс, которая обещала составить ей расписание на ближайшие дни, и вышла в сад. Летний вечер был тихий и нежаркий. Анна наслаждалась тёплым ветерком, прислонившись к скамейке. И едва не вздрогнула, услышав:

— Можно я присяду рядом?

Она обернулась и выдохнула. Бернард стоял рядом, усталый, но довольный и улыбался.

— Садись, — она похлопала рукой рядом с собой. — Всё хорошо?

— Да. Леон будет жить. Хотя ногу ему раздробило знатно. А ты проводила урок?

— Да, — Анна улыбнулась. Вечер снова окрасился в краски. — И мне кажется мы с пансионерками госпожи Дарс поладим.

— Даже не сомневаюсь, — голос доктора звучал необыкновенно проникновенно и смотрел он так странно пронзительно, что у Анны защемило сердце. Она не знала, что ответить. Да и нужны ли были слова?

Поэтому она просто сидела и наслаждалась ясным летним вечером. И молчала бы рядом с доктором дальше, но из дверей дома вышел господин Вайс. Она ясно видела его фигуру, освещённую закатным солнцем. Настроение сразу испортилось. Если бы можно было сейчас встать и уйти, то она бы это сделала, но он заметил их, и встать сейчас с лавочки и сделать пару шагов, было бы равнозначно бегству. Тем более что её супруг кажется не разделял этих мыслей.

— Добрый вечер, — голос господина офицера звучал насмешливо.

— Добрый, — кивнул ему доктор небрежно. И Анна снова не могла не поразиться. Сейчас, когда одежда Бернарда была в пыли, волосы растрепались, а старенькая сумка с лекарствами лежала рядом, он меньше всего был похож на аристократа, которым являлся по праву рождения. Однако же было в нём что то такое, что-то в чертах лица, какое-то ненавязчивое благородство, что господин офицер проникся и умерил свой пыл, правда ненадолго

— Я вижу, что вы ходите по свои драгоценным больным, а одного, самого главного забыли, — и господин Вайс красноречиво показал на свою руку, которая всё ещё покоилась на перевязи.

— Я иду к тем, кто во мне нуждается, — спокойно ответил Бернард, словно не заметив насмешки.

— То есть вы хотите сказать, что я не нуждаюсь? — Офицер иронично поднял свои тонкие, почти женские брови. — Боюсь, правда, что столичные светила считают по-другому.

— У меня немного другое мнение, — Бернард говорил спокойно и тихо, но Анна чувствовала, что если бы не уважала его раньше, если бы не видела его поступков, начала бы уважать его сейчас, потому что по сравнению с горячим и насмешливым офицером он выигрывал. Каждое его слово было взвешено и имело под собой опыт и основание. Тогда как господин Вайс… А что она собственно знала о нём? Как он получил ранение?

— Да я уж вижу. И ваша сестра, — господин офицер почему-то выделил это слово, презрительно, словно выплюнул, — видимо тоже попала под его очарование.

— Анна имеет своё мнение и прекрасно распоряжается своей жизнью, — ответил за неё Бернард, с некоторой печалью, как ей показалось. Это даже хорошо, что он вмешался, иначе она бы вспылила, уже второй раз за день. Господин Вайс замечательно умел выводить её из терпения.

— Тогда я приглашаю вашу сестру погулять. И если она сама распоряжается своей жизнью, то я буду счастлив видеть её завтра после завтрака здесь в парке. Мне есть, что ей сказать. А пока я пойду, не смею вам мешать, — и офицер издевательски поклонился, а потом выпрямился и зашагал к дому. А через несколько шагов вдруг развернулся и добавил. — Я приду к вам завтра на перевязку.

Он ушёл, а Анна сидела, словно оглушённая. Это был вызов. Господин Вайс прямо сказал — если она распоряжается своей жизнью, то придёт к нему. А если нет — то он обвинит в том Бернарда.

Она повернулась к мужу, но он молчал. Несколько секунд молчания, потом он повернулся к ней и сказал:

— Ты можешь распоряжаться своей жизнью как тебе нравится. — Голос звучал странно глухо и надтреснуто. — Господин офицер молод и красив и…

Анна не знала, как заставить его замолчать, поэтому просто взяла его за руку.

— Бернард, я…

Она сама не знала, что хотела сказать, наверное, ей самой было бы потом за это стыдно. Вдруг раздался какой-то шорох, потом кто-то чихнул. То ли в доме, то ли в саду, Анна вздрогнула и убрала руку. Момент был упущен.