Глава 15

Следующие три дня прошли странно спокойно и Анна бы даже сказала счастливо. Потому что Мине действительно стало лучше, а сам Бернард терпеливо лежал или сидел в постели, иногда только ощупывая свои глаза и морщился. Но, видимо, мазь помогала, потому что он уже не просил Анну подавать ему еду. Очертания предметов во всяком случае он видел.

Анна целыми днями сидела рядом или читала или вышивала или готовилась к занятиям. Госпожа Дарс сказала, что пока Бернарду не станет лучше, она не имеет права беспокоить его сиделку. И Анна смирилась. Она даже была рада, что не нужно выходить из комнаты и встречаться с господином офицером. Еду ей с Бернардом подавали в комнату. Только в краткие часы, когда супруг спал, Анна позволяла себе выйти проветриться в сад. Но осмотрительно старалась никогда не оставаться в саду одна.

Воспоминание о том как господин Вайс поймал её в комнате холодило сердце. А ещё Анна со дня на день ждала письма от матушки настоятельницы. Месяц неожиданно быстро подошёл к концу. Она хотела получить это письмо и в то же время страшилась его. Как она сможет отправиться в монастырь, если её сердце несвободно? Но ведь она не нужна собственному супругу.

Анна старалась не думать об этом, оставить на потом. Вот когда придёт письмо, тогда и подумает, а может быть и поговорит с Бернардом. Наберётся смелости и скажет ему… Что она ему скажет, Анна пока ещё не придумала. Да это и не важно. Она наслаждалась сейчас свободными деньками и разговором с супругом.

Он вроде бы даже оттаял, перестал на неё обижаться. Они вместе обсуждали прочитанные легенды. А ещё она вдруг с удивлением поняла, как её муж популярен. Через пару дней после пожара, к пансиону госпожи Дарс потянулся поток людей и прекратить их не было никакой возможности. Они спрашивали о здоровье доктора и приносили свои нехитрые дары. Кто яйца от своих кур, кто кувшин молока, кто-то — сыр, были и такие, что приходили с пустыми руками, но с добрыми пожеланиями. Они спрашивали о здоровье доктора и желали ему обязательно поправится.

— Если бы я даже был при смерти, столько добрых слов обязательно подняли бы меня со смертного одра, — шутил он.

И Анна не сомневалась в этом. Бернард быстро шёл на поправку. Она с некоторым сожалением думала о том, что дни так быстротечны. Скоро придёт письмо из монастыря, а она так и не сказала супругу о самом главном — о желании быть с ним. А ещё он так и не рассказал ей про случай с доктором Фаржем, а она не решилась спрашивать. Если нужно — сам расскажет.

Наконец, настал день, когда Бернард снял повязку и объявил себя здоровым.

— Как же хорошо снова видеть, — он улыбнулся Анне. Глаза были такими же, как и прежде, краснота сошла, да и сам он держался как обычно, хотя для неё он давно стал героем. Шагнуть в горящий дом. Какая должна быть выдержка. И какая любовь к людям. Жаль только она не могла открыто сказать, как сильно им восхищается. Но она скажет, осторожно намекнёт, когда получит письмо.

Они вернулись в свою квартирку, оставив комнату госпожи Дарс. Анну ждали уроки, которые больше не было возможности откладывать.

— Анна, я пойду, пожалуй, навещу своих пациентов. Соскучился без них, — он улыбнулся. — Пойдёшь со мной? Или у тебя занятия?

— Занятия, — вздохнула Анна. Она лучше бы прошлась вместе с Бернардом по лесным тропинкам, вдохнула аромат нагретых сосновых стволов и душистого разнотравья. Но надо было работать.

У пансионерок госпожи Дарс каникулы начинались на месяц позже, а у иных — тех, кому некуда было идти, и вовсе их не было. Так что учительницы жили в пансионе круглогодично.

Анна проводила Бернарда, и потом долго наблюдала в окно, как он уходит. Хромая, больше чем обычно. Можно ли ему нагружать свою ногу так сильно? Она волновалась, но постаралась не думать об этом. Мужчины не терпят, когда их жалеют — прочитала она когда то в книжке. И она не будет жалеть, по крайней мере вслух.

Когда ей пришло время идти на уроки, прибыла запоздавшая почта и Анна замерла, сжав губы, увидев конверт с таким знакомым адресом, в руке посыльного.

Несколько минут у неё ещё было. Она взяла конверт, торопливо распечатала его и прочла письмо.

«Доброго тебе дня, дорогая моя девочка.

Когда ты получишь это письмо, вероятно сестра Эльза будет уже в дороге. Она отправилась в Ставнир по делам, а на обратном пути заедет за тобой. Если ты не сомневаешься и всё ещё хочешь вернуться, я жду тебя.»

Вот и всё. Анна вздохнула, потом сложила письмо и положила в комнату на столик. Времени осталось совсем мало. Сказать Бернарду сегодня или подождать? А если сестра Эльза приедет завтра с утра? Она подумает об этом после уроков. А сейчас пора. Учительница не должна опаздывать на свой же урок.

Урок прошёл чуть тяжелее, чем обычно. Может быть, сказался большой перерыв, может быть жаркая погода виновата, а может быть то, что мыслями она была далеко от классной комнаты, но и она сегодня устала больше обычного и девочки вели себя неподобающе.

Когда прозвенел звонок, означающий одновременно завершение уроков и обед, она вздохнула с облегчением. Ей надо подумать. А лучше, чем сад для этого места не найти. А может быть и Бернард уже вернулся, и она встретит его в саду и честно спросит совета.

Анна вышла в сад, свернула на знакомую тропинку и задумчиво пошла между розовых кустов. Обычно здесь было людно. По этой тропинке всегда гуляли пансионерки. Впереди маячила старая кованная ограда, оплетённая розами.

Задумавшись, она слишком поздно заметила, что сегодня тут необычно пусто. Повернулась назад и едва не закричала. На тропинке, позади неё стоял, господин офицер, отрезая все пути к отступлению. Если она конечно не хотела продираться сквозь колючие розовые кусты, сросшиеся в живую изгородь.

— Анна, нам надо поговорить.

— Зачем? — Она сделала вид, что спокойна, хотя всё её естество вопило: «Беги!»

— Затем, что я всё знаю. — Он шагнул ближе.

— Что вы знаете? — Она старалась тянуть время, лихорадочно размышляя, как ей поступить.

Он подошёл ещё ближе и теперь возвышался над ней. Анна невольно шагнула назад, упёрлась спиной в ограду и ахнула, уколовшись о розовый куст.

— Я знаю, что вы не сестра этому докторишке, — он презрительно скривил губы. — Вы — его жена. Я не знаю, что за злая сила заставила вас выйти за него замуж, но я спасу вас. Это позорно и противоестественно — выходить замуж за старого дурака.

— Он не старый дурак! — Возмущению её не было предела.

— Доктор Бен — старый дурак. Умалишённый, что заботится о бедных и увечных больше чем о собственной семье. А он ведь из знатного рода. Я всё о нём вызнал. Наследник графа Дженсона. Но не срослось там что-то у них. По его дурости. Это преступно отдавать молодую девушку за старого нищего доктора.

— Преступно слушать вас! — Не выдержала Анна. Все его слова, его тон напоминали ей приёмного отца. И это было противно и страшно. Но ещё она вдруг нашла в себе силы противостоять. И отвечая Вайсу она почти забыла, что перед ней офицер. Казалось, она сопротивляется господину Равенстеру. — Бернард благороднее вас в тысячу раз. Вы недостойны даже его внимания! Как вам не стыдно?

— Я не знаю, что такое стыд, — ухмыльнулся господин Вайс. — Я не знаю, чем он околдовал вас. А может быть вы просто боитесь? — Он подошёл к ней вплотную, положил ей руки на плечи и нагнулся. — Если вы боитесь — просто скажите мне. И я избавлю вас от его общества. Вы вскружили мне голову. Я доберусь до самого короля и расторгну этот брак. И вы будете моей женой.

Анна резким движением сбросила его руки с плеч.

— Я никогда не буду вашей женой! Даже если бы моё сердце было свободно, я никогда бы не вышла за вас замуж! — Она потеряла терпение. Да как он смеет! — Отойдите! Дайте мне пройти! Я опаздываю на урок.

— Вы просто не знаете, о чём рассуждаете! Вы слишком молоды и не знаете жизни. Я посмотрю, как вы заговорите через несколько лет. Впрочем, возможно у вас не будет этого времени, — он усмехнулся и шагнул назад. — Не буду вас задерживать. Лучше подожду пока вы не прибежите ко мне сами.

— Никогда! — Выдохнула она. — Никогда!

И бросилась прочь от него, по тропинке.

***

Бернард

Прогуливаться после долгой болезни было невыразимо приятно. Но ещё приятнее было, если бы Анна отправилась с ним. Но её ждала работа. Что-ж, поговорить они могут и потом. Он улыбнулся, вдыхая такой неуловимый летний аромат — нагретой земли, цветов и свежести. Анна сидела с ним все эти дни. Скорее всего он просто ошибся тогда, увидев их с офицером. В любом случае он попросит её рассказать и тогда… Что тогда, Бернард не знал. Но даже думать об ответном чувстве было радостно. Словно не было всех этих метаний…

Деревня встретила его неожиданно радушно. Взрослые и дети подходили к нему, спрашивали о здоровье, рассказывали последние новости — кто выздоровел или заболел. Они действительно переживали за него. И от этого становилось так тепло на душе!

На обратном пути он почувствовал, что устал. Присел на поваленный древесный ствол и неожиданно вспомнил ту противную историю с Фаржем.

Они периодически встречались в городе. Не близкие знакомые, нет, но иногда разговаривали как доктор с доктором. Фарж даже иногда советовался с ним по поводу особо тяжёлых случаев. Никакой неприязни Бернард к нему не питал, пока однажды не зашёл к нему за новым лекарством, которое выписал через доктора из столицы. Зашёл и застыл в тени.

Перед Фаржем на коленях стояла молодая девушка.

— Пожалуйста, спасите моего брата! Умоляю! Доктор Стенсон сказал, что только вы можете помочь. — Она протягивала к нему руки. — Я заплачу вам. Вот, — и она показала Фаржу какие-то монеты. Бернарду не было видно, сколько там.

— Этого мало, — доктор возвышался над ней и стоял так, что Бернард ясно видел его фигуру. — Но ты молодая и красивая, возможно, я возьму недостающую плату чем-то другим.

И Фарж усмехнулся такой противной гадкой усмешкой. Бернард помнил, как он не выдержал, вылетел из-за угла, наговорил ему гадостей, забрал с собой эту девушку и помог её брату, бесплатно. Он не рассказал об этом поступке Фаржа никому — настолько было противно. Как будто в грязи искупался. Но после этого они больше не общались.

Шантажировать Фаржа было противно, словно самому становиться таким же. Но выхода у него не было.

Бернард вздохнул, встал с импровизированного сиденья и пошёл дальше. А в голове всё крутилась какая-то гадость. Вспоминалось, как к нему, лет шесть назад, поступил официальный вызов в богатый квартал. Мол, некому приехать, помогите. Он, конечно, отправился туда, но вместо больного, нашёл там брата.

Роберт предложил ему оскорбительным тоном стать доктором в столице и тогда может быть отец одумается и примет собственного сына обратно в семью. И хотя конечно сам Роберт был только пешкой в руках отца, это не умоляло того, что вся эта ситуация была мерзкой и гадкой.

Конечно, Бернард отказался. И пока ещё не пожалел об этом. Но только почему это вспомнилось ему сегодня, в такой красивый день? Вспомнилось, и сразу упало настроение. Разве он виноват в том, что не угодил собственному отцу?

Домой он решил вернуться другой дорогой. Там, где лес вплотную примыкал к старому саду при пансионе. Приоткрыл старую кованную калитку, с наслаждением вдохнул ароматный цветочный воздух и медленно прошёл по тропинке. Такой радостный день, такой яркий. Глаза начали слезиться с непривычки. Но Бернард только ниже натянул шляпу, чтобы защитить глаза от света.

Несколько шагов в тишине и вдруг он услышал голоса. Он узнал их сразу, хотя и не расслышал о чём они говорят. Анна и офицер. Ну и пусть говорят. Он не собирался подслушивать. Это её дело. И всё же через несколько шагов, он услышал невольно и остановился как вкопанный:

— Старый дурак! — Громко сказала Анна.

— Доктор Бен — старый дурак. — Продолжил её фразу Вайс едким презрительным тоном, — Умалишённый, что заботится о бедных и увечных больше чем о собственной семье. А он ведь из знатного рода. Я всё о нём вызнал. Наследник графа Дженсона. — . Бернард и хотел бы не верить, но слышал Анну. Её голос, её слова. Они забавлялись, насмехаясь над ним.

Он не хотел больше ничего слушать. Сжал губы и быстро зашагал к дому, почти побежал. Всё казалось, что за спиной раздастся взрыв смеха, догонит его. Он ошибался, принимая желаемое за действительное. Все её слова, все взгляды, вся забота была надуманной. Действительно, фее нечего было делать в берлоге медведя. На душе стало погано и пусто. Он бы напился, если бы имел на это право. Но слишком много людей зависело от него.

Бернард почти добежал до квартиры, вернулся, рухнул в кресло и обхватил голову руками. Разочарование было тем более страшным, что Анна притворялась. И предала дважды — семейные узы, пусть и навязанные ей и свою мечту о монастыре. Такая чистая, нежная, такая, какую он хотел сам видеть и вдруг — ложь. Всё это оказалось ложью, которую старательно прикрывали заботой. Для чего? Чтобы одурачить и сделать побольнее? Он не знал. И не хотел думать об этом.

Но так лгать умеет не всякая столичная штучка! А ещё Бернард вдруг осознал, что разочарован тем больше, потому что успел очароваться. Он поверил вдруг на короткое мгновенье, что может быть действительно ей интересен. И теперь жестоко платил за это, позволяя ей насмехаться над собой.

***

Анна

Она вбежала в классную комнату, раскрасневшаяся. Слава Богу, у неё сейчас только один урок. Больше бы она всё равно не выдержала. Обедать не было никакого желания. Она вернётся домой, после уроков и что-нибудь приготовит для них с доктором. Что-нибудь лёгкое и воздушное. Например, суфле. Всё-таки есть сладости иногда полезно. Особенно после сильных нервных потрясений.

Анна заставляла себя не думать о словах офицера, хотя они пугали её до дрожи. Он был уверен, что она приползёт к нему. Неужели действительно обратится со своей просьбой к королю?! И если раньше она готова была бежать просто от свадьбы, то теперь она сделает всё, чтобы избежать свадьбы именно с офицером. Даже если король настоит на этом. Она уедет куда угодно, убежит. Из двух зол как говорится…

После уроков Анна немного отдохнула, а потом поднялась наверх. Интересно, Бернард уже вернулся? Она открыла дверь. В квартире было необычно темно. Занавеси задёрнуты. И она не сразу увидела своего супруга. Он сидел в кресле, уронив голову на руки.

— Бернард! — Она бросилась к нему. — Тебе плохо?

— Нет. — Он встал, оттолкнул ногой кресло. В темноте она плохо видела его лицо. Но ей казалось… Могло ли такое быть, что он плакал? Она хотела спросить и побоялась.

— Можно я открою окна?

— Открой. — Голос равнодушный до боли. Да что же случилось?

Она отодвинула шторы и распахнула окно. Дневной свет вернулся в комнату. И Анна разглядела наконец лицо Бернарда. Он был сильно чем-то расстроен. Жаль, она не знала, чем. Спросить? Она колебалась, буквально секунду. Но в спальне лежало письмо, и оно не могло ждать.

— Бернард! — Он вздрогнул и повернулся к ней. Нет, здесь определённо что-то было не так. — Мне пришло письмо из монастыря. Сестра Эльза заедет за мной, может быть даже уже завтра.

Он промолчал. Не сказал вообще ничего. Анна чувствовала бурю, что надвигается на них. Но она начала говорить и должна была закончить.

— Я хочу остаться, — тихо сказала она. Вот и всё. И слова были сказаны.

Бернард вдруг выпрямился и быстро шагнул к ней. Он изменился, стал другим, чужим, опасным.

— Ты насмехаешься надо мной, Анна? Скажи, какая тебе в этом радость?

Она никогда не видела его таким и невольно отступила, не понимая до конца, что он сказал. А Бернард словно опомнился. Провёл ладонью по глазам и криво усмехнулся.

— Если тебе нравится — насмехайся, но без меня. Езжай! Я не держу тебя.

Развернулся и шагнул к столу. Что это только что было? Анна пошатнулась, словно её ударили. Даже пощёчина отца не доставила ей такой боли. Она бросилась в свою комнату, упала на кровать, но глаза оставались сухими.

«Езжай! Я не держу тебя». Значит ей это всё показалось. Всё, что она видела, всё что чувствовала, все их разговоры. Он говорил ей, что считает её своей сестрой. Но разве она даже как сестра заслужила такого ответа? Анна не понимала, что случилось. Все силы словно разом закончились. Что она ему сделала? Она не знала ответа на этот вопрос.