Глава 17

Анна

Кучер ехал без отдыха, почти не останавливаясь. Анна и дремала и кушала в экипаже. Спасибо сестре Эльзе за еду. Ей казалось они неслись, как будто за ними была погоня и совсем скоро прибыли в пансион госпожи Дарс. Она робко улыбнулась, увидев знакомые стены. Может быть Вайс солгал, и она скоро встретится с Бернардом. От этого сердце застучало так, что казалось выпрыгнет из груди.

Анна заплатила кучеру, спрыгнула на тропинку и побежала к пансиону. У дверей она почти столкнулась с госпожой Дарс. Женщина, увидев её, расплылась в улыбке.

— Я так и знала, что ты вернёшься. Доктор Бен уехал и просил передать, что его отправили на восточную границу, возле города Суолк.

Анна вздрогнула. Значит, не солгал. Она сжала губы, потом вздохнула. Как бы она не хотела отправиться прямо сейчас, но ей надо было поесть и немного передохнуть.

— Ключи от квартиры у вас? — спросила она у директрисы.

— Конечно. — Госпожа Дарс сняла с кольца на поясе ключи и отдала ей.

Анна уже шагнула в дом, когда вслед ей донеслось:

— Днём в город отправляется Джон с поручениями, если хотите, он захватит вас.

— Да, спасибо, — кивнула Анна. Ей бы добраться до развилки где ходят дилижансы. На отдельный экипаж у неё сейчас денег не хватит. А на дилижансе она точно доберётся до Суолка. Тем более это не так уж далеко. Всё-таки Живилица и сам пансион госпожи Дарс находились на северо-востоке, там рукой уже подать до леса и болот, бывших владений болотников.

Она подошла к знакомой квартире, открыла дверь и вдохнула такой родной запах. Пахло домом, лекарствами и лавандой. Казалось, доктор ещё жил здесь. Его вещи, его книги, всё дышало им одним. Возле стола, на спинке стула висела сиротливо её шаль. Анна шагнула вперёд и подхватила её. Раз теперь она лишилась одежды, шалью точно разбрасываться нельзя. На столе лежало письмо. Она наклонилась и прочла: «Анне Дженсон».

Сердце пустилось вскачь. Она узнала почерк супруга. Анна взяла письмо, торопливо распечатала и прочла:

«Прости меня, Анна»

И всё, не подписи, ни даты, ничего больше. Но ей было довольно. Она прижала письмо к губам, положила в сумочку и решительно пошла к выходу. Её больше ничего здесь не держит.

Она спускалась в столовую, решив попросить госпожу Дарс об обеде, пусть и за плату, а сердце пело от радости. Бернард понял её, он будет ждать, он выслушает.

Госпожа Дарс накормила её обедом и даже ничего слушать не стала об оплате. Анна догадывалась, что директриса давно уже всё знает, только не говорит, чтобы не смущать её.

После обеда, Анна немного подождала Джона, а потом села к нему в экипаж. Ей казалось, что они едут очень медленно, но она не хотела обижать доброго кучера и терпеливо ждала, пока не покажутся вдали крыши домов. Возле города была первая остановка дилижансов.

Она выбралась из экипажа, поблагодарила Джона и села на дилижанс, отправлявшийся в Суолк. Благо даже ждать не пришлось. Долгая дорога началась.

Анна не помнила, сколько они ехали. День для неё мешался с ночью. В дилижансе было жарко и шумно. Они ехали, потом останавливались на каких то постоялых дворах, где можно было перекусить, пока кучер менял лошадей, и снова отправлялись в путь.

Когда до Суолка осталось совсем немного, Анна с удивлением обнаружила, что в город никто не едет. Пассажиры потихоньку выходили и скоро весь дилижанс оказался в её полном распоряжении. О том, что они уже подъезжают к городу, она поняла по тому, что солдат на дорогах стало намного больше и выражение лиц у них был до пугающего серьёзным. Ей надо было к ним, точнее к доктору, на границу. Может быть, спросить где находится эта самая граница, или…

У неё была идея получше. На последней остановке, когда уже виднелись крыши домов, Анна попросила кучера дилижанса довезти её до той самой заставы у границы, за дополнительную плату, разумеется. Кучер согласился до подозрительного легко.

Вот и всё, она скоро увидит Бернарда. Анна смотрела в окно на мелькавшие мимо поля, тропинки и изгороди. Так и не скажешь, что здесь совсем рядом проходит граница с болотниками. Таким всё казалось мирным и безмятежным. Они въехали в лес и дилижанс вдруг остановился.

— Вылезайте, госпожа. Дальше я вас не повезу.

— Почему? — Анна выбралась из экипажа и с удивлением воззрилась на высокого и широкоплечего кучера.

— Неспокойно тут. А у меня жена в Суолке и дети. Мне рисковать ни к чему.

— Но как же я доберусь? — Анна вздрогнула, оглядываясь по сторонам. Какой-то и правда мрачный, тёмный лес. Ей всё ещё казалось, что это несерьёзно. Какая война, какие болотники, какая граница? Это казалось ей слишком чужим и нереальным. И только сейчас она задумалась — а как она вообще будет жить здесь с Бернардом? Как жить, зная, что он будет ежедневно рисковать собой? Она осмотрелась по сторонам и вдруг услышала скрип колёс.

Кучер, который до этого стоял, понурившись, обрадованно оглянулся. К ним подъезжала телега, укрытая плотной тканью, которой правил высокий мужчина

— О, а вот и Ланс, я его знаю. Идите к нему, барышня. Он точно довезёт вас, куда надо. А я уж с вашего позволения поеду домой. И нет, плату я не возьму, — пресёк все возражения кучер и махнул рукой подъезжавшему Лансу.

Вот так Анна и оказалась в скрипящей телеге, рядом с весёлым, усатым пожилым Лансом, который болтал без умолку. Скоро она узнала, что Ланс едет на заставу уже не первый раз и везёт припасы, лекарства, а главное, оружие.

— Там наших столько порешили недавно — прям жуть берёт. Они ведь когда вылезают, болотники то эти, аж страшно становится. Сами зелёные, глаза горят. Говорят непонятно — то ли шипят, то ли свистят. И на выдумки хитры — то стрелы отравленные, то ещё какая пакость. А давеча вот живой огонь придумали.

— А что такое этот живой огонь? — Спросила Анна? Лес мрачной стеной вставал по обоим сторонам дороги. Она невольно поёжилась.

— О…. — мужчина замялся. — Это так прям не объяснишь. Видеть надо. Я видел и слава Богу остался жив. Такого страху натерпелся. Это огонь. Он появляется словно из ниоткуда, он необычного цвета, синий. И охватывает всё вокруг, всё, до чего дотянется, потушить его невозможно. Он не успокоится, пока не обратит то, на что обращён, в пепел. Я видел, как горели камни. Страшное зрелище.

— Да, точно, — вздрогнула Анна. Показалось вдруг какое-то движение в лесу. Она вгляделась, но ничего не заметила.

— Ничего, не бойтесь. Генерал у нас ого-го! Да и если бы вы были робкого десятка, то и не сунулись бы сюда, ни за каким мужем. Уж я то знаю. — И Ланс усмехнулся и замолчал.

— Долго ещё? — Спросила Анна. Лес уже не просто пугал, а давил так, что даже дышать было тяжело.

— Да нет, почти приехали. Вон там просвет, за деревьями, — и Ланс указал рукой вперёд.

И тут произошло сразу несколько событий. Что-то свистнуло, заржали лошади и бросились вскачь. А Анна с каким-то изумлённым интересом смотрела, как расползается по телеге синий огонь.

— Прыгай! — Крикнул Ланс и дёрнул её за руку. Но не успел. Телега наклонилась на бок и медленно начала падать. Анна попыталась спрыгнуть, но не успела. Острая боль пронзила тело, в глазах потемнело, и она потеряла сознание.

***

Бернард

Очень много раненых. Это первое, что он понял, прибыв на восточную границу. А ещё то, что людей не хватало, рук не хватало, состояние было катастрофическим. Только генерал Стант как-то держал здесь людей, удерживал от позорного бегства, можно сказать.

А ещё Бернард понял, что вряд ли доберётся до Анны ближайшую неделю это точно. Раненых было столько, что он просто не успевал. Вот и сейчас он стоял возле наскоро срубленных коек в старом полуразрушенном здании. Благо здесь было тепло. Окна забили досками, в крыше залатали дыры, и всё, можно было жить.

Неужели Его Величеству совсем нет дела ни до солдат, ни до их плачевного положения? Ведь не будет здесь заставы, и болотников вообще никто не сможет сдерживать.

— Доктор Бен! — В провале двери показался солдат. — Там телега разбилась с оружием и горит живым огнём. И где-то возница должен быть. Наши ребята уже ищут. — Бернард поморщился. Ожоги от Живого огня очень тяжело заживали.

— Иду.

Он схватил свою сумку и выбежал вслед за солдатом. Возницу они нашли сразу. И оттащили подальше от телеги. Он стонал и ругался. Бернард бегло осмотрел его. Жить будет, но ногу придётся отнять.

— Доктор! — захрипел он. Бернард нагнулся к нему. — Там ваша жена со мной ехала. Её кажись придавило телегой.

Бернард пошатнулся. Хотел было крикнуть солдатам, но голос отказал ему. Он встал и бросился туда. Солдаты уже поднимали телегу. Под ней действительно нашли Анну. Огонь почти не коснулся её. Несколько долгих секунд Бернард пытался нащупать пульс и рассмотреть травмы. Анна была жива, но беглый осмотр показал, что ненадолго. Переломы, травмы, ожоги — с таким не живут. Была бы рядом столица, доктора и оборудование, он бы мог ещё попытаться, и то скорее всего только продлить агонию.

Бернард сжал кулаки, осторожно разжал Анне губы и влил немного обезболивающего. По крайней мере она не будет мучиться от боли.

— Несите её в лазарет, — выговорил он непослушными губами и сам отправился следом за носилками. А Анна даже не очнулась.

В лазарете Бернард долго сидел возле её кровати, уронив голову на руки. Будет чудом, если она доживёт до утра. Его жена, его любимая. Он понял это слишком поздно. Кто знает — поговори они раньше, может быть не было бы этого всего. Так жестоко — обрести всё, чтобы потом потерять.

— Доктор, — он услышал, что его зовут не сразу. Обернулся — и увидел болотника. Они нашли его вчера после боя, раненого и без сознания. Генерал приказал взять его в плен, ну и подлечить заодно. Стант не испытывал к болотникам ненависти, прекрасно понимая, что виноваты тут в общем то не они. Не они захватили по приказу короля чужие земли, испокон принадлежавшие болотникам и развязали эту мелкую лесную войну. Поэтому болотник лежал в лазарете на такой же койке и Бернард так же лечил его раны. Какая разница, кого лечить. Перед Богом все равны.

— Чего тебе? — Спросил у болотника устало. До этого они думали, что чужие воины не знают их языка. Но удивление быстро исчезло, уступив место боли и усталости. Анна умирает. Разве что-то ещё имеет значение?

— Кто она для тебя? — Болотник говорил на непривычном языке с трудом, коверкая слова, но понять можно было.

— Жена, — Бернард ответил кратко, потом добавил, вздохнув. — Она умирает.

— Подойди, — немного помолчав приказал болотник. Доктор пожал плечами и шагнул к нему. — Ты слышал про листья лаиссэ? — Шепнул болотник так тихо, чтобы расслышать мог только Бернард, стоя возле него.

— Нет.

— Ты ведь доктор. — Бернард кивнул. — Значит у вас нет легенд про живые листья? Тогда я скажу. У нас есть листья, которые могут лечить любые раны. Умершего не поднимут, но любые раны вылечат.

— Зачем ты мне это говоришь? — Бернард отвернулся, стараясь совладать с лицом. Безумная надежда на миг заставило сердце забиться быстрее. Если это правда, он сделает всё, лишь бы достать те самые листья.

— Ты — доктор. Ты — не убивать, ты лечить. Мы тоже не хотим убивать. Этот спор надо закончить. Я помогать тебе, ты — помогать мне устроить встречу с вашим вождём.

— С королём? — Усмехнулся Бернард. — Я мелкая сошка. Вряд ли я это смогу. Но поговорю с генералом Стантом.

— Вот, возьми, — болотник снял с пальца и протянул ему кольцо из неизвестного метала с чёрным камнем. — Иди в лес, скажи Шеедаа Анх жив, и он шлёт тебя. Они дадут тебе лаиссэ. Бери три листка. Больше нельзя.

— Хорошо, — кивнул Бернард. — Отпрошусь у генерала и заодно расскажу о тебе. — Он уже ничему не удивлялся. Им владела одна мысль — он должен найти эти листья и проверить на Анне. Иного выхода не было. Он не верил, запрещал себе верить, но безумная надежда уже подняла голову. Он сделает всё, чтобы достать эти листья.

Генерал пожал плечами, но отпустил его. Он не солдат, а значит, в общем то не подвластен ему. И Бернард направился в сторону леса, прихрамывая больше, чем обычно. Прошлая ночь выдалась бессонной, эта — видимо тоже будет таковой. Он должен успеть до рассвета. Вряд ли Анна проживёт дольше.

Он сделал несколько шагов в тёмный, беспросветный лес, с поднятыми вверх руками, прежде чем его схватили. Убивать не стали, но куда-то потащили. Бернард терпеливо шёл за болотными воинами. Страха не было. У него есть цель и даже собственная смерть казалась не такой уж страшной платой за жизнь любимой.

Наконец-то его вытолкнули на какую-то поляну, где стояла группа воинов, одетых побогаче со странными головными уборами. Стоило признать — люди ровным счётом ничего не знали про болотников и не стремились узнать. Только завоевать и уничтожить. Стоило ли жаловаться, что взамен они получали то же самое.

— Кто ты? Отвечай! — Один из болотников вышел вперёд и ткнул в него пальцем.

— Меня послал Шеедаа Анг, он жив, — и Бернард показал кольцо на пальце.

Болотники разом отшатнулись от него и убрали руки. Что-ж, уже неплохо. Они заговорили на своём странном шипящем языке. А Бернарда снедало нетерпение. Ему надо получить эти листья, срочно. Уже вечерело, солнце уходило за горизонт, а в лесу и вовсе почти настала ночь. Он должен успеть до рассвета. Наконец, они замолчали. И снова заговорил тот, первый. Он отличался от остальных тёмной кожей, зеленее, чем у других и более богатым головным убором.

— Ты не врёшь. Мы узнали кольцо. Шеедаа Анг великий шаман. Его кольцо нельзя снять силой — только отдать по доброй воле. Мы верим тебе. Что ты хочешь?

— Листья лаиссэ, — выдохнул Бернард.

Болотники опять засовещались. Наконец, вождь (Бернард решил его так называть) вышел вперёд и сказал:

— Мы дать тебе листья. Но у нас их нет. Их надо сорвать самому.

— Куда идти?

Бернарду показалось или на лице у вождя он увидел усмешку. И она ему не понравилась.

— Вон там деревья и тропинка в болото. В конце поляна, на ней лаиссэ. Они светят в темноте. Иди! — И вождь указал копьём в ту сторону, где смутно виднелась чёрная жижа болота.

Бернард, не раздумывая, шагнул вперёд. Он слышал, что болота в чащах болотников опасны. Но ему больше ничего не оставалось. А ещё не покидало ощущение, что вождь обманул его, недоговорил чего-то. В то время, как шаман как раз был честен. Но это их игры за власть, не его. Для него самое главное — это спасти Анну.

Он подошёл к краю тропинки, уводившей его вглубь топей. Впереди, казалось совсем близко виднелась большая поляна, начинавшая немного светится в лёгком сумраке. Тут совсем немного идти. Он справится.

Бернард обернулся назад, на болотников, следивших за ним из кустов, и шагнул вперёд. Тут же всё вокруг заволокло туманом. Осталась только тропинка под ногами. Ни позади, ни впереди ничего не было. «Ну хотя бы туман не ядовитый, и то хорошо» — подумал Бернард сделав пару шагов. Дышалось легко. Жить можно. Только не видно ничего. Но светящуюся поляну он как-нибудь уж разглядит.

И он пошёл вперёд. Шаг, потом другой. Идти тоже было легко. Туман потихоньку рассеивался и Бернард заметил огоньки. Один, второй, третий. Они расползались по всему болоту, и только на тропинке их не было. Ну огоньки и огоньки, только он почему-то почувствовал беспричинный страх и прикусил губу. Потому что огоньки приближались, образовывая какую-то фигуру. Снова всё затянуло туманом, так что Бернард перестал видеть, где он вообще находится и куда идти.

Он оглянулся и вздрогнул. Перед ним вдруг появилась мама. Её призрачная фигура, её улыбка, её волосы и платье. Даже запах кофе. Мама очень любила его. Всё было как на самом деле.

— Мама, — он потрясённо выдохнул и остановился.

— Бернард, — она улыбнулась ему знакомой улыбкой. — Я так долго тебя ждала, милый мой. Ты сделал неправильный выбор, ты оступился. Я плакала и переживала за тебя. Сколько боли ты доставил отцу и Роберту, бросил их. И всё ради чего? Чтобы заниматься тем, что недостойно тебя, графа Дженсона, красы и гордости всего нашего рода, — и мама снова улыбнулась.

Бернард помотал головой, чтобы избавиться от наваждения. Это была не мама, она никогда не сказала бы ему такое. И в то же время он знал эти слова. Это было то, что он боялся от неё услышать. Боялся, если бы она была жива. Вдруг она бы не одобрила его выбор, осудила. И в то же время он знал, что мама не могла, что она не такая.

— Сгинь, призрак! — Бернард потряс головой и с усилием сделал первый шаг. Призрак матери исчез. А к нему уже спешил другой — отец.

— Ты предал нас! Ты предал наш род! Продажный сын, предатель! Не будет тебе покоя ни на этом свете ни на том. Не видать тебе моего богатства и титула. Ты не граф больше. Выродок, вот ты кто! — Бернард только морщился, но шёл дальше. Отец не имел над ним власти. Всё это давно уже отболело. А призрак отца, а может это были его фантазии — Бернард не знал, в этом месте всё могло быть, зашёл с другой стороны. — Пойдём со мной и я прощу тебя и верну тебе титул и деньги. Ты будешь купаться в деньгах, станешь моим любимым сыном. Все девушки упадут к твоим ногам.

— Прочь! — Усмехнулся Бернард и пошёл дальше. Идти правда было всё тяжелее, словно ноги налились свинцом. Шаг в минуту. Но он должен успеть до утра. Должен!

Следующим призраком был Роберт. Хотя почему призраком — его родные ведь были живы и здоровы. Брат тоже умолял его вернуться, просил дать ему ещё один шанс, помочь ему, как когда-то в детстве.

Бернард отмахнулся от него. Это всё его мысли. Он шёл, пытался, хотя с каждым шагом идти было всё тяжелее и тяжелее. А призраков становилось всё больше и больше. Люди которых он не смог спасти. Они говорили ему, шептали на уши, что он виноват. Но может всё исправить, если шагнёт к ним.

Бернард отмахивался. Он помнил, ради кого он здесь. Он шёл, чтобы спасти Анну. Да, может, он виноват, что кого-то не спас. Но, видит Бог, он всё делал по совести и всегда помогал тому, кто просил о помощи.

Вот, наконец, до поляны осталось несколько шагов. Туман рассеялся, и он увидел её — поляна светилась в темноте, полная странных листьев, которые возвращают силы тем, кто при смерти. Призраки исчезли. Он рванулся вперёд с новой силой. И вдруг увидел её. К нему шла призрачная Анна.

Сердце пронзило болью. Неужели она тоже умерла? Или это всего лишь плод его воображения?

— Бернард, — её голос звучал так ласково, что он невольно остановился. И она тут же подошла ближе. Он чувствовал запах лаванды. — Ты опоздал. Я умерла. И эти листья уже не помогут тебе. Если бы ты просто выслушал меня тогда, — она покачала головой и на сердце стало тяжело. Да, он виноват, он знает. Если бы он только выслушал её тогда, если бы не отослал от себя, если бы не прогнал. Она простит его? Только бы простила. А Анна улыбнулась ему. — Но я прощаю тебя. Всё ещё можно исправить. Пошли со мной.

И она протянула ему руку. Такая нежная, такая воздушная. Бернард, как зачарованный, взял её за руку и сделал шаг прочь, с тропинки. Тут же туман рассеялся. Призраков развеял ветер, а болотные огоньки начали приближаться к нему всё быстрее и быстрее. Он бросился назад и понял, что вязнет в болоте. А огоньки были всё ближе. Он видел скелеты и руки, тянущиеся к нему. Бернард дёрнулся и увяз ещё сильнее. В голове словно набатом стучало: «Отступись!»

Да что тут за проклятое место?! Он вспомнил про Анну, сжал губы, подтянулся, упал на тропинку, упёрся здоровой ногой и вытянул больную. Огоньки разочарованно завыли и вытащили костлявые руки вверх, словно пытаясь ухватить то, что уже ускользнуло.

Бернард попытался встать и тут же, охнув упал. Больная нога подвернулась. Ботинок слетел, нога вся обляпанная болотной грязью, не держала. До поляны оставалось совсем немного, несколько шагов. А ещё светало. Небо меняло свой цвет. Неужели он так долго пробыл здесь? Надо спешить.

Он ещё раз попробовал встать, но нога не держала. Тогда Бернард сжал губы и пополз. Неловко, подтягивая ногу. Надо доползти. Дома ждёт Анна. Может быть, умирающая. Если надо, он зубами дотянется до этих листьев.

Он не знал, сколько времени он так передвигался вперёд, подтягивая больную ногу, но наконец дополз до поляны, подтянулся и оказался возле этих светящихся листьев. Лаиссэ… Они были серебристого цвета и сияли, точнее блестели совсем как серебро. Маленькие, низенькие, ничего примечательного, если бы не это сияние. А ещё запах. Бернард вдохнул его и ему вспомнилось всё хорошее, что было в его жизни. Мамины руки, её тёплый смех, детская радость. Уверенность в выбранном пути, счастье от первой спасённой жизни, Анна, её голос, её смех. Эти листья стоили того, но Бернард не позволил себе разлёживаться. Она там, ждёт его. Мгновеньем мелькнула мысль о том, что она возможно уже умерла. Но он запретил себе думать об этом. Отогнал усилием воли. Всё будет хорошо.

Он сорвал три листика. Как и говорил ему шаман. Хотя соблазн был очень велик. Нарвать много, всю поляну и вылечить всех, тех, кому уже ничего не могло помочь. Но. Он пришёл сюда ради Анны. Бернард взял три листика и бережно убрал во внутренний карман пиджака. А потом встал и с изумлением понял, что нога прошла.

И он похромал прочь от поляны. Как ни странно, но обратный путь был намного короче. Прошло всего несколько минут, а он уже стоял на поляне перед болотниками. И они смотрели на него с благоговением и даже со страхом.

— Я нашёл листья, — сказал он чуть хрипло.

Болотники в ответ только склонили головы и молча поманили за собой. С первыми лучами рассветного солнца он уже стоял перед дверью лазарета. Несколько секунд помедлил, не решаясь войти. Может быть, уже всё кончено и эти листья не нужны. Может быть, он сорвал их зря. Но Бернард отмёл все сомнения. Не понадобятся Анне — значит спасут другую жизнь. Он всё-таки доктор.

Перешагнув через порог, он первым делом бросился к жене. Она была ещё жива. Еле-еле. Жизнь едва теплилась в ней.

— Ты долго, — болотник смотрел осуждающе. — Положи листья. Один залить горячей водой и ждать.

Бернард молча выполнил всё это, а потом стянул с пальца его кольцо.

— Забери. У них не было листьев, пришлось сорвать самому.

— Не было? — Шаман удивлённо вскинул брови. — Моя оставить им десять раз по десять и ещё столько же. Ты ходить на болото?

— Ну да, — Бернард поразился изумлению в глазах шамана.

— Твоя любовь велика. На болото ходить только великие шаманы, чья совесть и душа чиста, но и их забирать болото иногда. Не все могут выдержать искушения. Я рад видеть тебя своим другом. — Болотник прижал руку к сердцу.

— Я тоже рад видеть тебя своим другом, — Бернард повторил его жест и нетерпеливо посмотрел на залитый кипятком листок.

— Уже можно, — кивнул шаман. — Один листок ложить на лоб, другой на грудь. А воду дать выпить. Дальше ждать.

Бернард так и сделал, с трепетом, ожидая увидеть с минут на минуту смерть любимой. Он видел много смертей, но так никогда и не привык к ним. И каждый раз ему казалось, что можно сделать больше, что он сделал не всё, что мог.

Он сидел, держал её за руку и просил Всевышнего не забирать её. Это всё, что он мог. А потом Бернард заметил, как порозовели её щёки, как жизнь начала с каждой секундой всё больше и больше возвращаться в её тело. И это было чудо. Такого быстрого выздоровления он, как доктор, никогда раньше не наблюдал. Он сам отправится к королю и попросит заключить перемирие с болотниками. Ведь эти листья лаиссэ означали исцеление даже самых тяжёлых болезней, не поддающихся лечению.

Наконец, не прошло, наверное, и пяти минут, как Анна улыбнулась и открыла глаза.

— Бернард.

Он не мог ответить. Радость переполнила его и готова была перелиться через край. Только дотронулся губами до её руки.

— Отдыхай!

Она снова улыбнулась и уснула уже обычным целебным сном, что дарует полное выздоровление. А Бернард повернулся к болотнику.

— Спасибо.

Тот кивнул в ответ:

— Не забудь, что я просил.

— Не забуду.