Глава 9

Успели. Доктор захлопнул дверцу экипажа, словно отгородив их от бушующей стихии. И тут же хлынул ливень, застучав по крыше экипажа.

— Доктор Бен, — в окошке появилось лицо кучера. — Там такой дождина — ничего не видно, словно стена стоит. Может переждём где?

— Можно перекусить в кофейне, — вслух рассуждал доктор, — вот только…

Он не закончил фразы, а Анна невольно покраснела. Наверное, её супруг и так слишком много потратился на шаль и книгу, непростительно много. Но ведь не пустить их не могли. Посидели бы, согрелись. Анна поёжилась, когда порыв ветра с улицы долетал до них, да так, что экипаж зашатался.

— Поехали, только медленно. Там на углу, на выезде из города, должна быть вывеска. — Наконец решился доктор, выглянув в окно. Кучер услышал распоряжения и экипаж тронулся.

Что потом случилось, Анна так и не поняла. То ли они заблудились и поехали не по той дороге, то ли кучер по пути проглядел вывеску, но никакой кофейни они так и не нашли. Да в такой темноте немудрено и заблудиться. Она выглянула в оконце, чтобы испуганно отпрянуть — на улице настала ночь. Небо, затянуло чёрными тучами а дождь действительно лил такой стеной, что ничего не было видно.

— Кажется мы немного заблудились. Ну, ничего страшного, — доктор выглядел спокойным, а Анна вдруг подумала — сколько раз ему приходилось в такую погоду ходить пешком к больным? И в дождь и в грозу и в слякоть. — Теперь нам точно придётся ехать, не останавливаясь до самого дома. К тому же, — он выглянул в оконце, — кажется дождь скоро закончится.

И впрямь капли скоро стали медленнее стучать по крыше. Анна выдохнула. Может быть, всё не так уж и плохо. Минут десять они, наверное, ехали в полной тишине. «Какая-то неестественная тишина» — ещё подумала она. И тут вдруг раздался раскат грома, а дождь застучал с новой силой. Им не повезло попасть в самый эпицентр грозы. Скоро молнии засверкали так часто, что в глазах начало рябить. А гром гремел всё громче и громче. И скоро раздался такой силы раскат, что Анна непроизвольно вздрогнула и зажала уши руками. Она обычно не боялась грозы, нет. Наоборот, в грозу чувствовала себя необыкновенно свободной. Но вот сейчас, когда до дома так далеко, гроза казалась неожиданно пугающей.

Анна закрыла глаза и попыталась сосредоточиться на молитве. И всё равно было страшно. Так тяжело чувствовать себя игрушкой в руках стихии. Снова вернулось то жуткое ощущение как перед свадьбой. Когда казалось даже воздуха не хватало.

— Не бойтесь, — С трудом расслышала она голос мужа. Он словно угадал её состояние. Она открыла глаза и встретилась взглядом с доктором. В этой темноте она с трудом различала его. И всё же это «не бойтесь» вдруг почему-то придало смелости. Она собиралась сказать что-то в ответ, когда раздался такой раскат грома, что заложило уши и тут же карету сильно тряхнуло. Она сжала губы. Боже как страшно! И почувствовала, как доктор сжал её руку.

Она подняла голову и в темноте скорее угадала, чем разглядела его улыбку. И стало легче. Наверное, он что-то хотел сказать, открыл рот, но раскат грома заглушил бы слова. Поэтому он просто снова улыбнулся и покачал головой. Так они и сидели молча. Анна держалась за него, как за спасение. Сама сжала его руку, боясь потерять или упустить. Словно если она отпустит его, то случится что-то ужасное. Она с трудом сдерживалась. Откуда-то из глубины поднималось дикое желание лечь и заплакать. Может быть, напряжение всех этих дней сказывалось, а может быть просто гроза. И вот только его рука держала, не давала постыдно разреветься.

Так она сидела и молилась молча, надеясь только, что они когда-нибудь куда-нибудь всё же доберутся. Наверное, надо было спросить у кучера, где они и не потеряли ли дорогу. Но Анна запрещала себе думать об этом. Она представляла несчастного мужчину там под дождём на облучке, под всем этим грохотом и молниями, представляла напуганных лошадей и когда экипаж подбрасывало или шатало из стороны в сторону, она боялась даже подумать, что вот сейчас лошади не выдержат и понесут и тогда…

Боже, спаси и сохрани! Наверное, надо было попросить кучера остановиться, но она понимала, что сейчас он просто не услышит их просьб.

Вдруг экипаж резко накренился, раздался какой-то хруст и треск. Анна схватилась за сидение, когда почувствовала, что рука доктора крепко удерживает её. Несколько ужасных минут ей казалось, что они сейчас перевернутся, но экипаж выровнялся и остановился. Они больше никуда не ехали. Что-то всё-таки стряслось там, снаружи.

— Я выйду посмотрю, — хотел, наверное, тихо сказать ей доктор, но получилось, что прокричал.

Он, было, приоткрыл оконце. Но там за стеной дождя тяжело было что-то разглядеть и тем более узнать, что с ними случилось и почему они стоят.

— Давай подождём. Я думаю дождь всё-таки скоро кончится.

Анна скорее прочла по губам, чем услышала эти слова. И кивнула. Так они и сидели молча, в темноте кареты, надёжно отделяемые от всего мира завесой дождя. Доктор так и не выпустил её руку. Это было странно. Но ещё удивительней то, что страх прошёл. Осталась только лёгкая усталость. Такая, что почему то начало клонить в сон. Это всё гроза. Продлись она чуть больше, Анна, наверное, уснула бы прямо в экипаже. Здесь было сухо, а шаль, подаренная доктором приятно согревала. Она завернулась в неё и правда начала клевать носом, как вдруг осознала, что стало тихо. Нет, конечно, где-то вдалеке ещё гремел гром, но дождь закончился.

— Я сейчас приду, — улыбнулся Бернард, осторожно отпустил её руку, открыл дверцу и вылез из экипажа.

Сон как рукой сняло. Анна подскочила к окну и выглянула наружу, с наслаждением вдыхая такой свежий после дождя воздух. Они стояли посреди леса. Она не помнила эту часть дороги. Может быть, они свернули не туда? Но почему то было спокойно. Она рассматривала высокие сосны, мокрую от дождя траву и искрящиеся под солнечными лучами маленькие цветочки. Так красиво! А она ведь раньше никогда не наслаждалась вот так красотой природы. Всегда была слишком занята.

— Анна, — доктор подошёл к экипажу. — Там, впереди повалило несколько деревьев. Они полностью перегородили дорогу. И даже вдвоём с Джоном нам их не сдвинуть. А ещё он говорит, что повреждена ось.

— Это значит что мы никуда не поедем?

— Не поедем, — кивнул доктор. — Но можем пойти, пешком. Если тебе не тяжело, конечно. Заодно и на помощь Джону кого-нибудь пришлём. Насколько я понял, где мы находимся — мы проехали примерно половину пути и скоро должна показаться деревня. Я ходил здесь раньше.

И доктор улыбнулся. Анна улыбнулась в ответ. Между ними вдруг на секунду словно установилось какое-то взаимопонимание, что-то такое, общее, когда не нужно слов, как волшебство. Миг — и это чудо исчезло.

Она поискала в экипаже томик маминых сказок, взяла его в руки и открыла дверцу. Не успела спрыгнуть, как её подхватили и поставили на землю сильные руки доктора. Она даже не смутилась — таким естественным это казалось.

— Я совсем забыл, — он посмотрел на неё. — Что твои туфли плохо приспособлены к хождению по лесным тропинкам, тем более после дождя.

Анна осмотрелась вокруг. Трава была вся мокрая и так и сияла мириадами ярких капелек, на ветвях деревьев, на цветах — везде висели дождевые капли, искрившиеся под солнцем. А вот дорога сзади и впереди экипажа была вся в рытвинах, до краю наполненных водой. А впереди действительно лежали одна за другой две старые сосны, да так, что не объехать, почти полностью перегораживая дорогу.

— Если хочешь, мы посидим здесь и подождём помощи, — предложил доктор.

— Нет. Я всё-таки рискну. — Анна представила, что будет несколько часов сидеть здесь и скучать, ожидая пока придёт помощь, пока починят экипаж и расчистят дорогу…

— Тогда давай пообедаем. Недаром же госпожа Дарс дала нам в дорогу аппетитные пирожки.

И Бернард вернулся в экипаж и достал откуда-то из-под сиденья корзину с припасами. В ней нашлись печенья, бутерброды с сыром, холодный яблочный пирог и несколько пирожков с ветчиной. А ещё бутылка с компотом и пара кружек, которые каким-то чудом не разбились.

— Джон, иди поешь. Тебе понадобятся силы. — Доктор позвал кучера и разделив всю еду на троих, честно отдал ему его часть. Они перекусили. Анне казалось, что она никогда ещё не ела такой вкусной еды. На свежем воздухе проснулся сильный аппетит. Она съела все пирожки и печенья, а потом взяла мамину книжку и встала возле экипажа.

— Я готова.

— Это замечательно. Сейчас Я только заберу свои травы. — Отозвался доктор из экипажа. А Анна покраснела, вспомнив, что совсем не подумала о том, что могут разбиться или намокнуть чудесные лекарства супруга, опасаясь только за свою ненаглядную книжку. Какая она эгоистка! — Слава Богу, всё цело.

Он вылез из экипажа с сумкой, которая была так сильно набита, что едва закрывалась.

— А теперь пойдём. Нам совсем немного надо пройти по дороге. Там дальше, если мне не изменяет память, будет тропинка. Мы на неё свернём. И она должна вывести нас прямо к деревне. Если сильно устанешь или промокнешь, скажи мне, — и снова этот пронзительный взгляд. Анна покраснела и кивнула.

Они направились вперёд по дороге, обходя лужи. К её радости, кучер был в специальном плаще, она видела такие на солдатах, охранявших дворец, когда ездила с сёстрами на балы, и почти не промок. А лошадям только в радость была тёплая водичка. Сейчас, когда гроза кончилась, кучер распряг их и они довольные паслись возле экипажа.

Сначала шагать вслед за доктором было легко и радостно. А ещё как-то необычно. Лёгкий тёплый ветерок, щебетание птиц, ясное солнечное небо над головой. Анна шла и наслаждалась всем этим великолепием. Она чувствовала себя богатой как никогда, даже несмотря на то, что в кошельке было пусто. Её супруг видимо ощущал себя так же радостно. Сначала он шёл молча, а потом принялся насвистывать какую-то песенку. Потом вдруг обернулся на неё и резко замолчал.

Анна смутилась, подумав вдруг, что в светском обществе насвистывать какую-то песенку, прогуливаясь с дамой было верхом неприличия. Но что им до светского общества?

— Продолжай, пожалуйста, — тихо попросила она.

Доктор обернулся и на секунду замедлил шаг. Потом улыбнулся и покачал головой. Но песенку всё же допел до конца.

Через четверть часа, наверное, они действительно свернули с большой дороги на неприметную лесную тропинку. Доктор видимо ходил здесь уже не раз, потому что уверенно ступил на тропинку, а Анна вслед за ним. Туфельки действительно скоро намокли. Но это не доставляло неудобство, потому что один из первых летних дней выдался по-настоящему тёплым. Солнце скоро высушило траву и обувь и идти стало легче.

Анна не знала, сколько миль они прошли, но поймала себя на том, что шагает уже не так весело, как в начале такой приятной прогулки. Солнце, казалось, только выглянув уже спешит скрыться за горизонт. Ночевать в лесу совсем не хотелось, но никаких признаков жилья не было видно. Может быть, доктор что-то перепутал, и они свернули не туда?

Постепенно становилось тревожно, а ещё начали сильно болеть ноги, не привыкшие так много ходить. И очень сильно хотелось спать. Ранний подъём, прогулка по городу- всё это действовало теперь против неё. Посидеть бы, отдохнуть, но Анна чувствовала, что если сейчас остановится, то уже больше никуда не пойдёт.

Доктор замедлил шаг, обернулся и, наверное, что-то в её лице ему не понравилось:

— Анна, прости, ты, наверное, сильно устала. Это я виноват. Мы оказались дальше от деревни, чем я предполагал. Но теперь точно уже немного осталось. Через полчаса будем на месте.

Анна только кивнула в ответ. Разговаривать сил не было.

— Смотри, — доктор указал рукой на высокое разлапистое дерево. Она раньше действительно не видела здесь таких. Оно было просто огромным, а верхушка терялась где-то глубоко вверху. — Это инвард, дерево с севера. Оно тут одно такое. Я не раз ходил здесь и помню его. Скоро обязательно выйдем к деревне.

И правда, тропинка скоро вывела их на просёлочную дорогу. Но идти не стало легче, даже наоборот. Дорога, размокшая после дождя, вся в канавах и рытвинах была совсем не приспособлена для её летних туфелек. Уже через несколько шагов Анна поняла, что скоро просто упадёт и уже больше не встанет. К тому же впереди, прямо посреди дороги распылалась большая лужа.

Доктор повернулся к ней, вздохнул, потом начал снимать ботинки. Сначала один, потом второй. Засучил штаны и сказал:

— Ну что ж, придётся перебираться вплавь, — и улыбнулся. От его улыбки стало немного легче. Даже усталость отступила, правда ненадолго.

Анна хотела сказать, что вплавь у неё вряд ли получится, но Бернард просто произнёс:

— Я перенесу тебя на ту сторону.

— Не стоит, — тихо возразила Анна. Она вдруг вспомнила, что доктор хромает на одну ногу, да вдобавок несёт тяжёлую сумку. Наверное, ему будет это очень тяжело. Стало стыдно за то, что она такая слабая, обуза. Но Бернард ни взглядом не упрекнул её. Даже наоборот.

— Ничего. Это ведь я виноват. Не подумал, что для тебя дорога может оказаться очень тяжёлой.

Он улыбнулся ей, а потом осторожно поднял. Анна даже не успела вздрогнуть. Только сжала губы. Её никто никогда не носил на руках. Может быть, мама, но она не помнила. Доктор шёл медленно, прихрамывая на одну ногу. Ей было неловко и всё же это так волшебно. Она знала, что никогда не забудет этого момента. А ещё казалось, что счастье рядом, стоит только коснуться рукой.

Она не помнила, сколько они так прошли. Лес поредел, закатное солнце слепило глаза. Наконец доктор осторожно опустил её на землю. Анна пошатнулась и невольно схватилась за доктора.

— Если хочешь, держи меня за руку. Вон уже видны крыши домов. Осталось совсем чуть-чуть.

Анна почти не запомнила этот остаток пути в сумерках. Они остановились возле какого-то дома. Доктор постучал. Дверь распахнулась. На пороге возникла женщина в чепце.

— Доктор Бен! Проходите! Что же вы? Не стойте в дверях!

Она кажется говорила что-то ещё, а доктор отвечал, но Анна почти не слышала, засыпая на ходу.

Они зашли в дом, женщина провела её в какую-то комнату.

— Совсем устала, красавица. Доктору Бену то не впервой ходить. А ты непривычная, видно. Замучил жену совсем.

Анна хотела возмутиться, возразить, что она не жена, а сестра, но провалилась в сон.