8

Черт! Мне правда нужно убавить духовку. Слава Богу, делаю это вовремя. По крайней мере, ужин спасен.

Хотя нельзя сказать, что я как–то слишком страдаю в заточении с программистом. Да, он несносный, но в целом не такой уж противный. А дома я все равно была бы одна...

Да, есть любимая работа, которой в последний год я отдавала всю себя. Может быть, поэтому слегка выгорела. И сейчас не пребываю в ужасе от того, что мне придется взять отпуск.

Антон наблюдает за мной со своего места. А я замечаю, что у него уже закрываются глаза. Последствия укола и неподвижного лежания.

Проходит минут десять. Он смыкает веки и засыпает.

И что же делаю я? Выхожу подышать или, может быть, захожу в интернет?

Нет! Я пользуюсь случаем, чтобы как следует его рассмотреть...

Его лицо нельзя назвать смазливым. Хотя высокие скулы и четко очерченные губы делают его породистым. Но в целом он, если и красив, то только по–мужски.

А вот волосы густые и, можно сказать, роскошные. Шея мощная, грудные мышцы развитые. Много зависает в спортзале? Может быть, в конце концов, у него сидячая работа.

Или сам он сейчас не программирует, а только ведет бизнес... А мне было бы интересно что–то узнать о нем.

Его правда хотят убить? Не знаю.

После развода на пике подступающей депрессии я увлеклась криминальными передачами.

Не по ТВ, а в интернете. Там куча блогеров, которые подробным образом разбирают уголовные истории. Еще лучше, чем журналисты.

И что могу сказать после просмотренных десятков роликов?... Что в нашей жизни может быть абсолютно все.

Антон

Открываю глаза. Комната уже в сумерках, наступил вечер.

Боль почти прошла. Рука еле ноет. У дока все же умелые ручки и неплохой лекарственный запас.

Саму ее пока не вижу. Шуршит где–то рядом. Наверное, в зоне кухни. Не гремит особо, старается не разбудить меня.

Я еще прикрываю веки и начинаю гонять в голове наш разговор о диване.

На самом деле, я слукавил... Разумеется, мог пойти в тот дом, который сняли парни. Судя по рассказу, он больше этого.

А возле дачи дока мы бы поставили охрану. Ребята бы сменяли друг друга всю ночь.

Я мог бы лечь здесь на пол, не слушая ее возмущений. Ничего бы со мной не случилось.

Все это могло быть так, но когда она заговорила про этот диван, единственный и узкий, во мне как будто что–то переключилось. Логика уступила место первобытному инстинкту хищника.

Она держит дистанцию, что логично для такой девушки. Я думаю, даже через десять дней она бы не легла с мужчиной в одну постель.

Не удивлюсь, если бывший муж был у нее первым и единственным.

Казалось бы, ее закрытость, лед должны меня отталкивать. Но они только больше возбуждают...

У нее проскочила фраза, что степень угрозы преувеличена. Может быть, потому что мы сделаем все, чтобы ее защитить.

Но вот только ни я сам, ни тем более ребята, не оградят ее от главной опасности, которая находится рядом с ней.

Это я.

Быть близко, вдыхать ее запах... Да, в эту ночь я сдержусь, но что будет в длительной перспективе?

Ирония в том, что это игра на инстинктах, которая между нами развязывается, опасна для меня самого.

Я привык все контролировать, выверять жизнь до миллиметра. Тяга к доку не вписывается ни в один мой план. Привычки. Она ведь даже не в моем вкусе!

На самом деле у меня всегда были или брюнетки, или ослепительные блондинки. Даже шатенок не было, не говоря про рыжих.

Ничего не имею против женщин с этим цветом волос, но как–то они меня не цепляли.

И вот ведь....

А еще фигура. Да, доктор стройненькая, ладненькая, но я–то обожаю большую грудь! Этот нюанс в моем вкусе сформировался еще в юности, и до сих пор исключений из него не было.

До сих пор...

– Проснулся? Как рука? – Алена замечает, что я лежу с открытыми глазами.

– Пока непонятно, – пытаюсь шевелиться, – но вроде боль притупилась.

– Ну и здорово. Есть хочешь сейчас или немного позже?

– Да, в принципе, можно и сейчас.

Поднимаюсь на диване.

– Голова не кружится?

Доктор тут же подходит ближе, оценивая мое состояние.

– Нет, – прислушиваюсь к себе.

Она удовлетворенно кивает.

– У нас сегодня рыба и салат.

Рыженькая приготовила не только обед, но и ужин. Разминаю плечи, прохожу к столу.

– Ты не обязана стоять у плиты.

– Ну, для разнообразия и ты встанешь как–нибудь, – она хмыкает. – Когда рука подзаживет. Нам ведь не будут возить сюда доставки три раза в день.

Что верно, то верно. Постоянная езда туда–сюда моих ребят может привлечь внимание. А вызов курьера из ресторана вообще звучит смешно в нашей ситуации.

– Яичницу пожарить можешь, господин программист?

– Могу, – киваю. – Но, скажу честно, кухня – не мой конек.

– Заинтригована.

– А ты на кухне как рыба...

– Ну, надеюсь, не жареная, – она снова усмехается, раскладывая стейки на тарелки. – Вообще, да, я люблю готовить. Хоть в обычной жизни у меня нет для этого много времени.

– Сможешь заняться любимым делом сейчас, – хмыкаю.

– А ты умеешь внушать оптимизм.

– Кстати, готовишь вкусно.

– Рада, что нравится, – отвечает она, скорее, с вредной ноткой, чем с реальной радостью.

Посмеиваюсь.

Алена ест с аппетитом и без лишнего жеманства. Я и вовсе набрасываюсь на еду. Сон и прием лекарств вызвали у меня странный зверский голод.

Да уж, неплохо я устроился в этой засаде: и личный доктор, и личный повар. Должен быть кругленький счет за услуги.