9

– Насчет работы, – решаю поднять эту тему, – имей в виду, что твой отпуск я оплачу. Он будет за мой счет.

– Я не бедствую, – Алена хмурится.

– Но, тем не менее, ты сейчас вынуждена сидеть без работы.

Она пожимает плечами:

– Как хочешь. Но мне давно нужен был отпуск. Хоть и не такой.

– Как бы ты провела обычный отпуск?

– Тебе нужно было быть не программистом, а интервьюером. Не задумывался о карьере журналиста?

– Никогда не успевал по гуманитарным предметам.

– Ясно, – она усмехается. – Отпуск... Ну, в идеале, конечно же, море. Но можно и горы. А если нет такой возможности, то вот эта дача вполне подойдет.

– То есть, можно сказать, этот отпуск для тебя приемлемый?

– Но только я бы провела его в одиночестве. Или максимум с бабушкой.

– Зато хоть какое–то разнообразие, – хмыкаю.

Мы доедаем.

Алена сама убирает посуду и на все мои попытки помочь строго заявляет, что на сегодня геройства закончились, если я не хочу осложнений.

А она их не хочет точно. Поэтому прогнала меня с кухни.

Ничего не остается, как просто выйти на воздух. Солнце спряталось, вечер сырой и прохладный. Зато дышится как.

Мои отпуска в последнее время заключались в каких–то познавательных поездках. Я жил на берегу океана, поэтому уезжать предпочитал в Европу, Азию, Африку. Хотя с каждым годом вырваться становилось сложнее.

Ну и разумеется, я старался хотя бы раз в год приехать на родину.

Что меня потянуло назад, на самом деле? Я не могу до конца понять.

Место на рынке? Желание развивать отрасль в своей стране?

Или просто тоска?... Причем даже непонятно, по чему конкретно.

Я никогда не был маменькиным сынком или привязанным к месту рождения. Я легок на подъем. Но все–таки что–то привело меня назад в Россию.

У ворот вижу рослого Никиту. Охранник заходит на территорию, осматривается по сторонам.

– Ты с проверкой или есть что сказать?

– Наши друзья вернулись в Москву, – он говорит про ребят, которые устроили мне аварию.

– Проследили?

– Конечно. Они доехали до автосервиса, и оттуда уже машина не выезжала.

– Их место?

– Возможно.

– А самих вели?

– Там один с примечательной внешностью. Не старый еще, но абсолютно седой. Его наши люди поводят. Хотя пока ничего особенного. Просто поехал в новостройку в спальнике. Скорее всего, живет там.

– Посмотрите на него еще день. Если ничего, то берите.

– Ладно. А вы тут как? – кивает на домик. – Нормально? Не тесно? А то у нас целая комната свободная.

Оборачиваюсь на дом. Не мельтешит ли там док в дверях? Не слышит?

– Останусь здесь. Пригляжу, – отрезаю.

– Ладно. На связи.

– Давай.

Никита уходит тем же путем, как и пришел. Я сижу еще некоторое время и вот теперь слышу шаги за своей спиной на крыльце.

– Не холодно здесь сидеть? – интересуется доктор.

– Нормально. Я думал, ты спать легла. Я–то выспался.

– Я хотела... Но мы так и не решили со спальным местом.

– А что с ним решать? Очень удобный диванчик. Я опробовал.

– Тогда я на полу.

– Не сходи с ума, Ален, – смотрю серьезно ей в глаза, – даже с учетом камина, жарко не будет. По полу сквозняк. Хочешь, чтобы уже мне пришлось тебя лечить? Я в этом не ас.

– Антон....

– Обещаю не приставать.

– Что?

– Иди ложись, – киваю на дом. – Я еще неизвестно, когда спать захочу. Может, и не лягу до утра.

Хмурится.

– Ну ладно.

– У вас тут хорошо, – подпираю голову рукой. – Тихо. Воздух.

– Место хорошее. Поэтому мы с бабушкой не хотим дачу продавать. Хотя вся родня уговаривает.

– Как можно продать такой замечательный пассив?

Выжидаю время, чтобы Алена уснула.

Впрочем, мне самому нравится сидеть, наслаждаться загородным воздухом, размышлять о наших дальнейших действиях – здесь думается как–то легче.

Проходит примерно час, и я захожу в домик. Алена доверчиво улеглась на диване и крепко спит. Вымоталась сегодня.

На ней все те же лосины и футболка. Она ничего не сказала, но надо бы сообразить для нее какие–то вещи, сделать заказ.

Я мог бы привезти сюда и второе спальное место... Но ложусь на тот самый диван, что и мой строгий рыжий доктор.

Она оставила мне немного места с левого края. Я располагаюсь там вполне скромно.

Тем не менее, могу разглядеть ее близко и почувствовать.

Вблизи она еще нежнее и прекраснее. Пахнет от нее чем–то домашним, может быть, даже кухней. Не совсем эротический запах, но на ней он почему–то сидит чувственно.

К нему примешивается еще что–то цветочное – духи или, может быть другая ее косметика.

Алена вздыхает во сне, укладывается поудобнее, выставляя вперед руку. И касается меня.

Готовлюсь, что она сейчас проснется и начнет возмущаться, но девушка все так же крепко спит. Наоборот двигается ко мне поближе, закидывая на мое колено ножку.

Вот это я всегда терпеть не мог, когда на меня складывают конечности.

Однако тут я двигаюсь ближе... Алена ведет ладошкой по моему плечу, подтягивается ко мне, утыкается в него лбом, а потом и вовсе взбирается мне на грудь. Удобно там устраивается.

Я никогда не видел, чтобы девушки делали это во сне. Хотя некоторые люди вообще по дому круги нарезают, не просыпаясь, а тут всего лишь устроиться, как на подушке.

И вот, я, собственно, получил, что хотел – ее в очень близком доступе.

Она обнимает меня, словно плюшевого мишку, сопит, а я… Черт, я хочу ее, как никогда и никого.

Теперь боль в моем организме аккумулируется далеко не в руке… А ведь, казалось бы – травма, обезбол! Но организм как часы среагировал на рыжую.

А может быть, у меня просто долго не было секса?... С этим переездом, с проблемами...

Со своей последней пассией в Америке я расстался, не стал ей ничего обещать. В России личную жизнь еще не наладил.

Были мысли определиться уже, создать семью. Найти для этого подходящую девушку в подходящее время.

Да уж, вселенная считает, что время самое что ни на есть подходящее!

А вот девушка... Что бы со мной сделала эта дочка патологоанатома, если бы увидела мою реакцию на ее невинное сопение под ухом?