10

Я просыпаюсь, и мне хорошо впервые за долгое время.

Ощущение уюта, неги, блаженства... Нет, далеко не детское, скорее наоборот, чувственное.

Когда ощущаешь себя живой. Каждая клеточка твоего тела расслабилась и дышит.

Постель невероятно удобна, а подушка вообще выше всяких похвал! Еще и теплая, с подогревом. Бывают вообще подушки с подогревом?

В голове вяло проносятся мысли. Я еще толком не проснулась, размыкаю веки, потягиваюсь. Крепче прижимаюсь к чему–то упругому.

И вот остатки сна покидают меня, и на их смену приходит ужас! Господи, это я?... Нет, черт!

Да, это именно я сейчас лежу и крепко обнимаю едва знакомого программиста... Он сказал, что в нашей ситуации один день идет за десять, но от этого, блин, не легче!

Боже, я забросила на него ногу! Я даже с мужем не каждый раз себе такое позволяла!

Его грудь под моей щекой, а его, черт возьми, рука лежит на моей заднице.

Я медленно, словно уж, выползаю из объятий программиста. Самая главная цель сейчас – не разбудить его, иначе я просто сгорю со стыда.

А так есть вероятность, что он так же, как и я, крепко спал и ничего не чувствовал.

Почему он оказался рядом со мной на диване – отдельный вопрос, и о нем мы поговорим позже. Сейчас мне самое главное сохранить лицо. Ну и задницу.

– Кхм...

Ну, разумеется, я его разбудила... Вот ведь чуткий!

Впрочем, уже много времени, солнышко вовсю светит в окно. Мы выспались более чем замечательно и очень легко проснулись.

– Куда торопишься? – интересуется хрипло.

Черт, черт, черт!

– Как ты здесь оказался? – отвечаю вопросом на вопрос. – Ты обещал не спать!

– Обещал, но захотел. Как доктор, ты должна понимать пользу полноценного ночного отдыха.

– Он не может быть полноценным с чужим человеком на диване!

– Ну, то, как ты сладко спала, говорит об обратном. Либо о том, что я не такой и чужой тебе уже.

– Ой, ладно! Я не отдавала себе отчет, а ты... ты воспользовался ситуацией! – тычу в него пальцем.

– Я воспользовался только диваном, а в остальном мной по полной программе пользовалась ты всю ночь: и как подушкой, и как одеялом, и как такой штуковиной, которую покупают специально, чтобы закидывать на нее ногу. Я был у тебя три в одном.

– Нет, я не могу поверить... – бормочу.

Выскакиваю из спальни, бросаюсь в ванную. Лью в лицо водой, чтобы разогнать остатки утреннего удовольствия.

Ведь они до сих пор в моем теле... До сих пор оно помнит его крепкое объятие, его тепло, запах – как будто разогретое на солнце дерево.

Вот же черт!

– Док, а есть мы будем? – этот хищник уже встал и требует добычу.

– Будем, если ты что–то приготовишь! – говорю недовольно. – Сегодня твоя очередь. Можешь даже не стонать, я заметила, что лапал ты меня именно поврежденной рукой. Стало быть, травма не такая серьезная.

Ответом мне служит звук шагов.

– У тебя нет аллергии на яйца, помидоры и сыр? – доносится из кухни.

Фыркаю:

– Нет!

– Отлично. И судя по вчерашнему куриному супу, ты вряд ли вегетарианка.

– А ты и правда умеешь в логику! – делаю программисту «комплимент».

Он ничего не отвечает. В ответ раздается шорох – видимо, он достает какие–то продукты из холодильника.

Вот и правильно, пусть займется делом. Времени на дурные мысли не останется.

А вот у меня этого времени полно.

Например, чтобы подумать, насколько мне зашел его запах.... И что вместе с расслабленностью, негой, я впервые за долгое время испытала что–то сродни чувственному удовольствию, или предвкушению.

Что я бы хотела не подскочить с утра как ужаленная, а... разбудить его поцелуем, и чтобы это утро перетекло в медленный чувственный секс.

А потом, может быть, и в быстрый, на один заходик.

Черт, черт!

Да, я здоровая молодая женщина, и у меня давно не было секса.

Но он и не был нужен до появления этого господина в моей жизни!

Так, я еще раз умоюсь ледяной водой...

Когда мой нос уже покраснел от холода, выхожу из санузла.

– Мои ребята привезут для нас какие–то вещи, – раздается из кухни. – Закажут в спортивном магазине, и продавцы им соберут. Ведь надо во что–то переодеться, принять душ...

«Надо же, чистюля. Хотя, в принципе, справедливо», – думаю я.

– Ладно.

– Душ там исправный? – спрашивает.

– В принципе, да. Но чаще мы пользовались баней.

– Ого, здесь даже баня есть?

– Да, сзади дома.

– А тут кайфовое местечко....

Вздыхаю. Ох, Боже...

– А может, вы быстрее разберетесь со всем, и мы поедем по домам? – вхожу на кухню, складываю руки на груди.

– Может быть, но я не знаю, как пойдет, – он говорит вроде бы честно.

По кухне уже плывет запах топленого на сковороде масла. Антон что–то бросает туда, кажется, это нарезка из бекона, помидор.

– Что это будет? – интересуюсь, заходя.

– Наш с братьями коронный завтрак – скрэмбл. Когда мама просила нас готовить, мы всегда делали его. Лучше всех он у меня получается.

Посмеиваюсь:

– Угу. Так, наверное, каждый из ваших братьев думал. Небось, все не отличаетесь скромностью?

– Не задумывался об этом, – он лыбится.

Разбивает на сковородку пять яиц, перемешивает аккуратно. Принимается натирать на старой терке сыр.

– А кофе на вашей даче имеется?

– Должен быть, если не отсырел.

– Ребята не купили. Привыкли, что у меня кофемашина.

– Кофемашины здесь точно нет, – усмехаюсь, – но есть турка. А вот и кофе, новая пачка. Бабуля у меня запасливая. Она иногда страдает давлением, но в основном ей можно кофе. Поэтому, что дома, что на даче, у нее всегда большой запас.

– Старшее поколение, – Антон вежливо улыбается.

Пристраиваюсь с туркой с другой стороны плиты, и то ли от того, что запах яичницы перебивает запах самого мужчины, то ли от простой, уютной атмосферы на кухне, становится легче.