Глава 16

Мы в холле гостиницы. Тут и Света. Глаза распухшие, кажется, она плакала.

— Давайте сделаем перерыв, — прошу Золотову помочь мне допрыгать до дивана.

Администратор, заметив кровь, тут же выбегает из-за стойки, суетится с аптечкой. Подает бутылку, судя по всему, перекиси, шматок ваты и малюсенький пластырь, которого хватит только на мизинец ноги нашего с Золотовой сына.

— Вы опять вместе? Даже не сомневалась!

Поднимаю глаза на Светлану, которая гордо вздыхает поблизости.

Золотова удивляет: отпихнув работницу отеля, лично занимается моей раной. Заставляет положить ногу на подлокотник дивана.

— Ай! — Вздрагиваю, когда она обильно льет антисептик на кожу.

— Как других резать, так вы, доктор, мастер. А как у самого маленькая ранка, так все! Конец света!

Многозначительно вздыхаю, пронизывая Александру Станиславовну осуждающим взглядом.

— Демьян, нам нужно поговорить!

— А где ты была все это время? — интересуется моя медсестра у Светы.

— Спала, отдыхала, собиралась с мыслями! — Убирает волосы за уши, оглаживает бедра.

— Понятно, — улыбается Золотова, внимательно изучая мою ногу, вертит ее, то опускает, то поднимает.

— Давай поговорим, — не обращая внимания на сарказм, настаивает Света и мнется на месте, явно недовольная тем, что Александра мне помогает, но и желания ей подсобить не выказывает.

— Говори, кто тебе мешает? — Опять кривлюсь, щиплет.

Золотова совсем не церемонится. Не знал бы, что она танцорка, подумал бы, что закоренелая медсестра больницы скорой помощи.

— Я не хочу, чтобы она слышала! — дует губы Света.

— Я не слушаю, — отвечает ей Золотова, рассматривая свою работу.

Но кровь никак не останавливается, и она, схватив меня за пятку, снова льет перекись и жмет вату. Сосредоточенно так, по-деловому.

— А что вы там на пляже делали?

Александра прыскает со смеху, продолжая давить.

— Играли в игру «Догони меня, таец!»

— Я не у тебя спрашиваю, вообще-то, — фыркает Света. — Что у тебя с ногой? — это уже мне.

— Потянул, неужели не видно? — грустно прикалываюсь я.

Как же меня это достало. Вот мой отец встретил маму, они влюбились и поженились, дальше родился я. Почему у меня все через одно знаменитое отверстие?

— Чего ты хочешь? — устав от всего этого, интересуюсь я у девушки, которую собственноручно притащил сюда за свои же деньги.

— Ладно, если ты хочешь обсуждать это при ней, Демьян, то валяй! — Садится рядом со мной на край дивана Светлана. Раньше — а ведь совсем недавно! — она казалась мне красивой, теперь же прямо все не так: от носа до выбеленных чем-то волос. — Вот! — сует она мне под нос телефон и скромно сжимает коленки, будто невинная первоклассница.

На экране коллаж из двух фотографий. На первой я стою рядом с теткой Светланы, у которой в руках пакет. На второй уже я держу этот пакет. Елы! Насколько нужно быть подлой, чтобы запастись этим заранее, подготовить себе подушку безопасности? Внутри все холодеет.

— Как думаешь, что скажет медицинская комиссия, когда поймет, что, кроме всего прочего, доктор Воронцов еще и взятки берет?

— Ты издеваешься?! — Забыв про рану, опускаю ногу на пол. — Я твоей тетке без очереди кардиостимулятор установил. Ты ее надоумила притащить мне пакет с колбасой и конфетами, а потом сама же нас в этот момент и сфотографировала? Ты в аду не боишься сгореть, Света?

— Сейчас опять кровь потечет! — Схватив меня за ногу, Золотова укладывает ее обратно на подлокотник. — Вся моя работа насмарку!

Мы с Александрой переглядываемся. Она сейчас напоминает мне самого себя. Я тоже не люблю, когда портят то, что я делаю. Поэтому, когда после моей операции на сердце пациент начинает курить, я мечтаю скинуть его с пятнадцатого этажа, только бы не видеть, как он самолично гробит мою работу.

Но сейчас не об этом.

— Короче, Демьян, у тебя есть два варианта: либо тебя — и это в лучшем случае — запихивают в маленький замшелый городок терапевтом, где ты будешь грибок лечить и занозы вытаскивать, либо это фото никто не увидит, а ты…

— Что я? — Сжав зубы, с трудом удерживаюсь, чтобы не огрызнуться в ответ, не послать ее на хер и не спихнуть с дивана.

— Ты продолжаешь встречаться со мной. Я переезжаю к тебе в номер, и мы все оставшиеся шесть дней живем душа в душу. Возможно, я даже тебя прощу — за нее, — кивает на Золотову, — и смогу заняться с тобой любовью.

Александра снова ухмыляется. Но от дела не отвлекается: ухватив меня за пятку, заклеивает ранку пластырем.

— Я уже говорила, что у вас талант выбирать женщин? — Удовлетворенно потерев ладошки, моя медссетра поднимается с корточек, довольная своей работой.

— Света! Ты кем себя возомнила? У меня просто слов нет, шантажистка херова! — Громко выдохнув, я пытаюсь сформулировать мысль. — На хрен тебе я? У нас уже все! Мы разошлись! Я тебе номер отдельный снял. Позови своего тайца и наслаждайся жизнью.

Света пожимает плечами.

— Впервые в жизни согласна с доктором Воронцовым. — Рассматривает свои ногти Золотова, продолжая улыбаться. — Он так-то только что, как утверждает, переспал в море с двумя девицами.

— Я в это не верю, он не такой! — Света прячет телефон подальше, я пытаюсь его отобрать, но она не дается.

— Ну сиськи были голыми, а он был в трусах.

А меня бесит еще кое-что. Смотрю на довольную собой Золотову, и аж подмывает. Обе хороши!

— А почему вы только про моих полячек рассказываете, Александра Станиславовна? Отчего молчите о том, что попросили себя поцеловать и я это сделал?

Светлана, все еще сидя рядом со мной на диване, громко втягивает воздух носом. Ее аж подергивает. Видно, что ей не все равно. Наверное, у нее ко мне есть какие-то чувства. Но больше всех Света любит себя. Ну и подписчиков. А еще славу. Йогу, красивую жизнь! Дорогие вещи! Как она могла меня заинтересовать? Повелся, блин, на рекламу!

— Это, конечно, больно. Но… Меня никогда никто не бросал. И этого со мной не случится! Только я решаю, когда у меня с мужчиной все! Или я не Светлана Баранова! Других оставляют, меня — нет! Поэтому я планирую вот что. Мы встречаемся, я делаю разные сториз и рилз, рассказываю своим любимым подписчикам, как нам хорошо, а в конце отпуска сообщаю, что ты мне надоел, с тобой скучно и я тебя бросаю.

— А нельзя как-нибудь так, чтобы прямо сейчас со мной стало скучно? И я тебе уже надоел? — Пытаюсь подняться, Золотова тут же подставляет свое плечо.

Тащимся к лифту. Я понимаю, что если эти фото попадут в сеть и их увидит мое начальство, то мне конец. Просто звездец. Причем тот, что на букву «п». Никому не нужен такой врач, даже если он суперталантливый. А без своей работы я жить не хочу. Она для меня смысл. Все делают докторам подарки, но фотография — это другое. Это то, что не стереть из памяти.

Мое замешательство побуждает Светлану к действию. Она достает телефон.

Я кидаюсь к ней, но у нее здоровая нога и она довольно спортивная. Йога же, не хухры-мухры!

— Ладно, делаю пост о том, что ты берешь взятки. Ну и другу твоему отправляю. А еще я подписана на официальную страницу твоей клиники. Думаю, им тоже это будет интересно. И еще! Ты ведь помнишь, кто остался кормить Габриэля?

— Твоя тетка.

— Точно!

— Я хотел попросить соседку, но ты настояла на тете Люде.

— Ты же не хочешь, чтобы Габриэлю неожиданно стало плохо? Ты же любишь его.

У меня просто слов нет, а она, хитро улыбнувшись, водит пальцем по экрану. Как будто и вправду делает пост. К горлу подкатывает тошнотворная паника.

— Стой!

Как же я устал!

Мы с Золотовой замираем возле лифта. Ну что мне с ней, драться, что ли? К тому же если она такая расчетливая, то фото есть не только в телефоне, но и еще где-то.

Это невыносимо. Светлана гадкая змея, но она права. Это может повлиять на мою карьеру. Особенно после жалобы в прокуратуру. Люди ведутся на такие вещи, а я и так чуть не потерял возможность работать. За получение взятки, а также за пособничество предусмотрен внушительный штраф, исправительные работы или даже арест.

А меня, как врача, за взятку может ожидать запрет на право заниматься хирургической деятельностью в течение срока, определенного судом. А может, и навсегда.

Что мне делать? Рисковать всем? Или потерпеть Светлану шесть дней?

Плевать на то, что она меня бросит и объявит это. Поговорят и забудут. Эта гадюка взяла меня за яйца. Чувствую себя Еленой в ящике из одноименного старого фильма. Героине там из большой любви руки-ноги отрезали, а мне — из большой ли? скорее из мелочной — перекрыли кислород.

Светлана обходит нас Золотовой и царственно жмет на кнопку лифта. Створки со скрипом расползаются. Проклятье.

— Вали отсюда, я сама ему помогу!

Золотова отходит. В какой-то степени я благодарен ей, что она не спорит и сейчас, как и я, находится в замешательстве. Не знает, что делать. Мне приходится схватиться за стену, чтобы не упасть. Челюсть сводит от злости и тошнотворного чувства несправедливости. Так и женоненавистником недолго стать.

— Ну вот, мой хороший, мой красивый, пойдем, тебе нужно отдохнуть и полежать, — улыбается Светлана, затягивая меня в кабину.

Вот же шантажистка доморощенная. Она как-то говорила, что для нее главное — добиться цели. И неважно как… Мол, у нее характер такой, она не умеет проигрывать. Не думал, что следовало воспринимать ее слова так буквально.

Дверцы медленно съезжаются, и в последний момент я встречаюсь взглядом с замершей напротив лифта Александрой, она смотрит мне в глаза. Я ей.

Лифт закрывается, и я остаюсь наедине со Светой.