Глава 17

Ты хитра, Светлана, но я хитрее. Стоим в лифте, я нарочно не отворачиваюсь. Взглядом ее сверлю, может, совесть проснется.

— Ты пойми, Демьяш, я ведь это ради нас делаю. Не хочу, чтобы мы расстались. Вспомни, как тебе плохо было, когда эта сучка на тебя заявление накатала. Кто тебя поддерживал? — меняет она тембр голоса переходя на ласковый заботливый тон, конкретно так раздражающий... — Кто рядом с тобой был? Кто выслушивал все твои сомнения?

— Ты же понимаешь, что я тогда тебе с ней изменил?

Стою словно кол проглотил, с неестественно ровной спиной. В лифте тихо, будто внутри вакуум.

— Нет, — спорит Света, которая сейчас уже не такая крутая и смелая, а скорее несчастная и разбитая. — Мы тогда еще и парой не были. Общались — да, я тебя поддерживала, но постели-то не было, потому ты на эту корягу и кинулся. Ты же мужик. Это нормально. У вас это основной инстинкт. Мне надо было раньше тебя соблазнить. А я думала, что чем дольше тяну, тем выше мне цена.

Мне почему-то не нравится, что она оскорбляет Золотову, хотя та не лучше. Они обе хороши. Обе пытаются меня уничтожить и довели черт знает до чего. Но подсознательно я почему-то все равно защищаю именно Александру.

Не знаю, что там у Светы в башке и действительно ли она способна травануть моего кота, но рисковать не собираюсь. Поэтому разворачиваюсь и улыбаюсь ей. Фотографии — это, конечно, хорошо, но вряд ли ей так легко удастся сломать меня. Кишка тонка.

— Пошли в мой номер. У меня нога болит. Там есть лекарство.

— Ты правда больше не злишься?

Ну, естественно, я же дебил?! Конечно, я все тебе простил ради нашей великой, чистой любви. И то, что ты тайца на Золотову натравила, и что мне угрожаешь, и что самого лучшего в мире кота подвергаешь опасности.

Думаю, а сам даже не моргаю.

— Конечно, я не злюсь. Поможешь? — прошу ее подставить плечо, когда кабина доползает до нужного нам этажа.

Дверцы лифта со звоном разъезжаются. Мне самому от себя противно. Гаркнуть бы на нее как следует, а лучше видео снять, где она без макияжа и с грязной головой. Для Светы это стало бы концом света. Упс, каламбур получился!

Ну это потом, сначала надо аккуратно удалить, что называется, злокачественную опухоль.

— Как же я рада, что ты одумался! — Дышит мне под мышку Светлана, судя по всему, она и вправду рада.

Сейчас у нее очень звонкий голос, и она почти задыхается от переизбытка эмоций. Да уж, угораздило меня связаться с женщиной, у которой полторы извилины.

— Ты сядь. — Помогает добраться до кровати. — А я тебе сумку с лекарствами принесу. Где она?

— В чемодане, — улыбаюсь ей. — Он возле шкафа.

Светлана радуется как девчонка, аж подпрыгивает, спеша выполнить ценное задание.

В какой-то момент я опасаюсь, что она раскусит мой гениальный план, который мог прийти в голову даже пятикласснице. Но Света счастлива, как дитя, получившее долгожданную игрушку.

Господи. Кажется, она и вправду верит в то, что я взвесил все за и против и решил выбрать отношения с ней. И, несмотря на шантаж, открыл в себе любовь к ее персоне. Она ведь стройна, молода, прекрасна, у нее толпа подписчиков, и она может долго стоять на руках. А еще ее задом можно колоть орехи. Ну кто в здравом уме от такой красоты откажется?

— Сделаешь нам чаю? Нужно как-то переварить этот день. Ты знаешь, на нас ведь напали на пляже.

— Да-да, конечно. — Отдает она мне сумку и тут же бросается к электрическому чайнику. — Я знаю, что напали. Я переживала, пока ждала вас в холле. Слава богу, того мужика оттащили. И за ногу твою волновалась. Но только я крови боюсь. Могу в обморок грохнуться. А коряга справилась. Даже удивительно.

Она поворачивается ко мне спиной. Может, не заморачиваться и просто стукнуть по башке? Нет. Следы могут остаться. Ну ее к черту.

Я резко перестаю улыбаться. И роюсь в сумочке. Из-за специфики работы у меня часто бывает бессонница. Вот я и таскаю с собой весьма качественное снотворное. Если жахнуть хорошую дозу, Свету вырубит часов на двенадцать.

Засунув в чашки два пакетика, она садится ко мне на кровать вместе с подносом.

— И ложечки достань.

— Зачем? Ты же без сахара пьешь, да и я тоже.

— Перенервничал. Что-то хочется сладенького.

На секунду мне кажется, что она сообразит и догадается, что именно я сжал в кулаке, но нет, Света неподражаема. Она роется в моих вещах и, обнаружив пакетик сахара из кафе и пластиковую ложку, возвращается ко мне.

— Давай я тебе конфеты принесу, у меня же целая коробка есть в номере.

— А давай, только ты быстренько!

Света такая молодец, что у меня просто слов нет. Даже думать не придется, как подсунуть ей таблетки. Она выходит из комнаты, и, кинув ей лошадиную дозу, я даже присвистываю, помешивая напиток ложечкой.

Когда Светлана возвращается, широкая улыбка не сходит с моего лица, и она самолично засовывает конфету мне в рот.

— Я так рада, что не пришлось идти на крайние меры. Что мы оба осознали, что должны быть вместе.

О да! Так и хочется наговорить ей всякого.

— Так выпьем же за это! — поднимаю чашку, предлагая чокнуться.

Света слушается. И делает глоток.

— Это что за чай? — сморщившись. — Необычный вкус.

— А это полезный, для сердца, я все время такой пью. — Прикусываю нижнюю губу. — Там эхинацея пурпурная, шалфей лекарственный, чабер горный, синюха голубая, пижма бальзамическая, ну и мята перечная, естественно.

Вначале в аду сгорит Светлана, затем в тот же котел опустят меня.

— Так, ты лекарство от боли принял? — заботится Светлана, выпившая все до последней капельки.

Она хозяйничает в моем номере, а я предлагаю посмотреть телевизор. Забираюсь на кровать с ногами. И, подложив под спину подушки, включаю телевизор. Легким шлепком по кровати зову Свету к себе. Она устраивается рядом и, положив голову мне на плечо, жеманно вздыхает.

Устав щелкать по каналам, вынужден поддерживать совершенно тупую беседу. Без конца смотрю на часы. Я, конечно, не анестезиолог, но уже должно было подействовать. Может быть, потому что вода была горячей? Нехорошо. Лучше бы комнатной температуры. Надо было подбить ее на воду, но вдруг бы та окрасилась, да и перемена вкуса обычной воды куда подозрительней.

Светку вырубает как-то резко. Она так громко начинает храпеть, что я даже вздрагиваю. Скидываю ее с плеча и сразу же беру в руки телефон.

Сажусь на край кровати. Вначале нахожу ту самую фотографию, сношу полностью всю папку. Дальше роюсь в социальных сетях. Это сложнее, приходится разглядывать все фотографии, отосланные разным людям. Тут все чисто. Слава богу, до этого она не додумалась. Больше всего йогопоз, жратвы и селфи. А вот про тайца Света соврала. С отвращением обнаруживаю их переписку. Он ей слал свое хозяйство, а она ему свои буфера. Фу. Фу. Фу! Врать нехорошо, а говорила, что просто друзья.

Однако сейчас это уже неважно. Внутри даже не дергается. Когда Золотова сказала, что ничего не чувствует, поцеловав меня, было куда обиднее.

Продолжаю двигаться дальше. Фото автоматически грузятся в облако, там я тоже все сношу. Проверяю электронную почту. Исходящих писем всего два. А входящие в основном от магазинов: акции и скидки.

Надеюсь, все.

В дверь стучат. И сразу объявляют, что это обслуживание номеров. Оборачиваюсь на лежащее на кровати тело. Света храпит как медведь в берлоге.

Надо открыть. Хромая, я бреду к двери.

Там действительно горничная, но она тут же уходит, а вот возле стены Золотова.

— Вы как, доктор Кто? Она вам ничего жизненно важного еще не отрезала? — шепчет и ухмыляется Александра, скрестив руки на груди. — Она так-то у вас немного с придурью.

— Кто бы говорил! — ухмыляюсь в ответ и зеркально с ней скрещиваю руки на груди.

Мне нравится на нее смотреть. Вся ситуация в целом пускает адреналин в кровь.

— Ладно. Ваши извращенные отношения меня не касаются, но я вот по какому вопросу. Она нас не слышит? — Заглядывает Александра за мою спину, продолжая шептать.

Затем смотрит мне в глаза. От этого по телу тут же пробегает сладкое тепло.

— Я ее усыпил.

— Ого! — присвистывает Золотова, одобрительно покачав головой. — Хитро. Надеюсь, не уколом в сердце? А то я уже представила, как вы, доктор, сели ей на грудь и, словно вампирше, вогнали кол в сердце.

— Нет. Я подсыпал ей снотворное, и она вырубилась.

— А вы почистили ее телефон?

Киваю в ответ.

— Умно. А я уж было решила, что вы будете ее обслуживать, любить. Унижаться и таскаться за ней хвостиком, поддавшись шантажу. Прямо аж разочаровалась в вас. Думаю, какой наш доктор тряпка...

И снова долгий огненный взгляд глаза в глаза. Между нами химия, хотя Золотова это отрицает, но я ее чувствую, даже несмотря на вагон проблем и порез на ноге.

— Вы поэтому сюда пришли, рискнув? Хотели посмотреть, как я ее обслуживаю и ношу на руках?

— Нет, — улыбается мне Золотова, — мне нужен ваш домашний адрес, доктор. У меня есть один знакомый, — задумавшись, — в общем, неважно. Короче, он выкрадет вашего кота у той сумасшедшей тетки, которая может его отравить. Ужас, мне даже говорить это стремно. Представляю, каково вам.

— Любовник? — мигом мрачнею я, напрягшись.

Золотова закатывает глаза.

— Нет. Сосед. Ему шестнадцать, и за новую видеокарту для компа он все что угодно сделает.

— Это очень мило, Александра.

— Адрес. — Толкает она мне блокнот и ручку, подчеркивая наши официально-деловые отношения.

Сам не знаю, какого хрена ей доверяю. Но, скосив на Золотову глаза, прислоняю блокнот к стене и записываю. Мне очень льстит, что она пришла. Вспомнила. Присоединилась. Позаботилась. Что она за меня переживает. А еще мне понравилось, как она обрабатывала мою рану. И мы сейчас как будто в одной команде. Ну и по фиг, что она там на пляже промямлила. Хочу ее, и все.

— Спасибо, удачи вам с вашей блогершей. — Забирает Золотова блокнот, собирается развернуться и уйти…

Но я не пускаю. Все эти стрессовые ситуации будоражат. Меня просто кроет с головой.

Нагло хватаю ее за лямку сарафана, заставляя остановиться. Она пытается возмущаться, а я обнимаю ее и дергаю на себя. И затыкаю поцелуем рот…

Что может быть чудеснее жадного прикосновения к пухлым чувственным женским губам?

Как же хорошо. Долго, вкусно, страстно. Что называется, с языком и от души!