Глава 18

Страсть растворяется в воздухе. Она исчезает как туман на рассвете. Золотова останавливает поцелуй, отдаляясь. Похоже, я снова наступаю на те же самые грабли. Сейчас получу по лбу.

— Не делайте так больше, доктор Воронцов. Вам же все равно кого целовать. А мне перед Виталиком стыдно.

Непроизвольно откуда-то из глотки вырывается нечто очень похожее на рык. Хочется взять ее за плечи и тряхануть как следует. Ну какой может быть Виталик, когда между нами коротит так же мощно, как искрит неисправная проводка?

Но Золотова никак не может смириться с тем, что ей понравилось спать со мной. И сделала она это не по причине расстройства, а потому что очень хотела. Не дает она себе быть счастливой. Не желает смириться с тем, что иногда люди совершают ошибки. Но почти всегда так происходит потому, что именно так и должно быть.

Я аж на коня подсаживаюсь от негодования. Золотова вся такая в смятении. Раскрасневшаяся, потерянная, женственно-лохматая, с распухшими губами и блестящими глазами. Праведница танцорка опять решила дать заднюю.

Виталик! Между нами снова Виталик! Настроение падает до нуля. Вот только что я чувствовал себя победителем. Образно говоря, стоял на вышке, собираясь грациозно упасть вниз, в пучину страсти. Какая-то минута, и я падаю с той самой вышки, только страсти и след простыл, а я несусь башкой вниз в бассейн, в который нерадивые рабочие забыли налить воды. Сейчас разобьюсь от переизбытка эмоций.

Вздохнув, приваливаюсь к стене.

— С чего вы взяли, Александра Станиславовна, что мне все равно кого целовать?

— С того, — смотрит на меня в упор, — что если бы не мой инцидент на пляже с тем нахальным тайцем, вы бы сейчас лобызали совершенно другие губы. И не факт, что на лицах.

Ревнует она, что ли? Не пойму. Ну в принципе логично, откуда ей знать, что я там в воде ничего не хотел? Это же только мне известно. Золотова видела то, что видела.

— Я не собираюсь оправдываться, но я бы не стал их целовать.

— Ну да, — смеется, не верит, попрекает. — Поимели бы их без поцелуев. Они были без лифчиков, доктор Воронцов. Так что не надо мне рассказывать сказки!

Ругаемся в коридоре гостиницы. Хотя мы даже не пара. И вообще друг другу никем не приходимся.

— Я с них белье не снимал. Они сами его поскидывали.

— Мне неинтересно! — смотрит на потолок, потом на стену. — Я обещала спасти вашего питомца и сделаю все, что в моих силах. Я все еще люблю жениха. Память о нем мне дорога. Я не хочу, чтобы он смотрел с неба и думал, будто я так быстро его забыла.

— О, то есть здоровенный болт тайца Виталя воспринял бы на ура!

Это злит даже сильнее, чем Светлана со своим шантажом. Ее жених натягивал мою медсестру, не исключено, что прямо в сестринской. Но нет. Она все равно чтит его память и готова убить каждого, кто скажет о нем плохо. А на то, что я, рискуя башкой, ногами и всем остальным, регулярно ее спасаю, ей наплевать. Главное, чтобы Виталька, сидя на облачке, не расстроился!

— Знаете что?! На какую-то секунду мне показалось, что вы нормальная. Но, похоже, это просто Светлана отсвечивала.

— Не хочу я ничего знать. Я объясняю вам, почему нам не стоит целоваться. А вы, доктор Воронцов, опять начинаете. Пойду спасать вашего кота! Я вам уже несколько раз повторила. Я…

— Нет, подождите. — Прихватываю ее за локоть, перебивая. — Вы притворщица и ханжа! Вы хотели залезть на тайца, так сказать, развеяться, забыться, отпустить прошлое и начать новую жизнь, но, как только речь заходит о том, чтобы залезть на меня, вы тут же спрыгиваете! Что я вам сделал?!

— Кроме того, что убили Виталика?!

— Да забудьте вы наконец про своего…

Но Золотова как будто долго хранила в себе нечто, а теперь решила вывалить все разом, как ведро помоев.

— Хотите правду?!

— Да! Раз уж у нас все равно общий ребенок, рубите, Александра Станиславовна, правду-матку. Не стесняйтесь.

Ну вот зачем мне эта женщина? Этот остров вполне обитаемый, даже чересчур из-за наплыва туристов, можно каждый день менять дам как перчатки. Зачем я в нее вцепился? Ведь мог бы быть счастливым! Ну не хочет она меня. Ну напоминаю я ей о ее грехе, об умершем женихе, обо всем том, что Золотова, судя по всему, мечтает забыть. Если даже у нас с ней сын. Мы ведь не обязаны поддерживать романтические отношения. Почему я никак не успокоюсь? Ведь очевидно же, что я ей не особенно нужен. Страсть — это хорошо, но мозгами эта женщина меня отвергает.

Тогда зачем я за нее цепляюсь? Какого черта пытаюсь всеми правдами и неправдами докопаться до сути и понять, почему, испытывая взаимное влечение, мы просто не можем быть вместе? Хотя бы здесь, на этом райском острове.

— Вы грубый! — смотрит в глаза и, ни капли не стесняясь, обдает меня ледяной водой Золотова. — Вы выкинули Свету, как будто ее и не было. Вот что мне не понравилось. Я понимаю, она местами сумасшедшая и поступила очень некрасиво, но… Вы даже не расстроились. Вы перешагнули ее и пошли дальше. А вы ведь были близки. Но буквально отряхнулись и зажили как ни в чем не бывало. Потому что вы эгоистичный гений. Это, в общем-то, хорошо, ибо делает вас отличным специалистом в вашей области. Но отец из вас будет примерно такой же, как балерина. Поэтому давайте спасем вашего кота и покончим со всем этим. Не нужен вам мой сын, как, собственно, и я сама.