Глава 28

Месяц спустя.

— Побыл бы еще дома, отдохнул. Че сразу прибежал, как только гипс сняли? И так отпуск сорвался по глупости. Ты мне как про тех полячек рассказал, так я до сих пор отойти не могу. Как ты мог упустить такой шанс? — Помешивает черный, как смола, кофе Артур.

Заглядываю в его чашку, и аж не по себе становится. Сколько раз говорил, что такой крепкий напиток вреден для его сердца, но разве кардиологу докажешь? Он мне отвечает, что я много нервничаю и не сплю с женщинами, а это тоже вредно.

— Не могу дома. Скучно. Посижу на приеме.

У меня в чашке зеленый чай. Решил хотя бы в этом плане поберечь организм до следующего стресса.

— Не печалься, друг, — продолжает нравоучения Артур. — И на твоей улице перевернется грузовик с пряниками. Разминай руку. Слава богу, что чувствительность не изменилась. Еще раз напоминаю. — Делает глоток и, засунув свободную руку в карман белого халата, подходит к шкафу. — Что купил тебе кольцо для детского баскетбола, кидай туда мячик между пациентами. — Ставит чашку на стол, явно гордится собой. И, поправив ярко-оранжевую конструкцию, демонстрирует, как нужно бросать.

Игрушечный снаряд отлетает от дверцы и попадает в горшок с цветком на подоконнике.

— Михайловна тебя убьет, если ты ее цветы поломаешь. Засунет в печь для уничтожения медицинских отходов вместе с твоим баскетболом.

Сажусь за стол, навожу порядок, переворачиваю страницу календаря, принимаюсь писать список дел, хорошо хоть левую повредил, а не правую.

Поднимаю глаза на друга:

— На упаковке твоего подарка плюс три написано, физиотерапевт на минималках.

— Знаю, что плюс три, значит, тебе, доктор Воронцов самое то. Вообще, — присаживается он у моего стола на место пациента и переходит на интригующий шепот, потому что в кабинет врывается та самая Михайловна — забирать полные одноразовые пакеты для мусора, — я думаю, что тебе нужна баба. Вот честно. Переспишь с кем-нибудь и грусть-печаль как рукой снимет.

— Спасибо, я обойдусь! У меня уже было две в Тайланде, набабился на десять лет вперед.

— Так ты нормальную найди.

— Так где же ее взять?!

— Я имею в виду нормальную одноразовую. А не ту, что мечтает выйти за тебя замуж. Этот сорт самый дурной! Их надо сразу откидывать.

— Ты бы себя послушал, кандидат медицинских наук с двумя вышками. Еще проститутку мне по интернету купи.

Глаза друга загораются.

— А ты согласишься? Я могу!

Испускаю вздох отчаяния.

— Так, все, — отмахиваюсь от него, выгоняя, — иди уже, у меня прием начинается.

— Ты переживаешь, что баба, чуть не уничтожившая твою карьеру, не стала за тобой бегать, когда ты ее послал? Если хочешь мое мнение, Светка, по мне, сексуальнее. У нее блог такой — ух-х-х! Я б такую и в хвост, и в гриву. Теперь-то уже можно признаться, все равно вы расстались.

— Я не хочу твое мнение и переживаю из-за того, что пока не могу оперировать.

— Ну не хочешь проститутку, найду стриптизершу. Пусть просто потанцует. Прямо на твоем рабочем столе, после смены, с Михайловной договоримся.

После его слов пишу не то, приходится зачеркивать.

— Ты че, совсем тю-тю?

— Зануда, ты Воронцов! Нет в тебе огонька! Вечно тебе все не так и не то! А по мне, горячая идея. Ладно. — Явно с сожалением встает со стула, неспешно двигается к двери. — Пойду готовиться к операции.

Его слова ранят. Завидую.

— Давай вали уже! Радуйся, что у тебя все работает, и не дури мне голову.

Нужно втягиваться в дела, в эту обыденную рутину. В кабинет, постучавшись, входит первая пациентка. Женщина чуть старше сорока пяти. Разминувшись с Артуром, она садится на стул рядом со мной. Тут же становлюсь серьезным и начинаю прием.

Сначала роюсь в ее карточке, затем долго слушаю жалобы. Стараюсь. Сто раз переспрашиваю и уточняю некоторые моменты. Причем она сразу говорит, что сейчас ничего не болит, но я понимаю: просто так к кардиологу не приходят. Роюсь в бумагах, вникаю во все, что она говорит. Измеряю давление и пульс. Ноги осматриваю, проверяя, нет ли отеков. Заставляю глубоко дышать, следом задерживать дыхание.

— Никаких таблеток выписывать не будем, пока не пройдем все исследования.

Назначаю несколько разных анализов крови, ЭХО и монитор. Внимательно изучив результаты плановых обходов специалистов, сообщаю, что серьезных изменений со стороны сердечно-сосудистой системы нет, но есть пониженное содержание железа, что может вызывать тахикардию. Рекомендую посетить кое-каких врачей для выяснения причины этого пониженного содержания.

Отвечаю на все вопросы, которые задает пациентка, четко объясняю по всем пунктам: где надо еще дообследовать, где допустимые возрастные изменения. Она благодарит меня и уходит. Я прошу медссетру позвать следующего, а сам заполняю карточку в компьютере.

— Демьян Максимович, у вас запас по времени. Есть пациентка не по записи, молодая женщина, примете?

Я даже приподнимаюсь на стуле, поправляя свой медицинский костюм. Мало ли кто это?! А сам тут же думаю о ней.

Александра вначале расстроилась, что сломала мне руку, стала сюсюкаться, а потом, после миллиона попыток подлизаться, поняла, что я не реагирую, и… Снова распсиховалась, обиделась, и ушла в закат прямо из аэропорта. И все… Забыла, как меня звать.

А я тоже не на помойке себя нашел. Почему я всегда должен за ней бегать? Не хочет — не надо. Может себе Виталика раскопать и выйти за него замуж посмертно. Раз он такой идеальный. Куда уж мне?!

Боже, что я несу? Потираю переносицу, громко выпустив из легких воздух. Это просто какая-то женщина. И все. Это не она.

— Хорошо, пусть заходит.

Сердце увеличивает бег, и, пока дверь открывается, я не то что не пишу — я не дышу. Но в дверях появляется, прости господи, Света. Загорелая, подтянутая и цветущая. В коротком красном платье и на каблуках, уж ей-то точно кардиолог не нужен.

— Привет, — ласково произносит она и, продефилировав через мой кабинет, грациозно сев, медленно закидывает ногу на ногу. Артур бы обкончался. — Я так соскучилась.

— Жалобы! — объявляю громко и грубо.

Злюсь на Свету, что она не Саша.

— Все хорошо, просто я хотела сказать, что думаю о тебе постоянно. Ну не могу забыть, понимаешь? — Она оборачивается на медсестру, которая садится на свое место.

— Ты пришла к кардиологу на прием. Если это все твои жалобы, то я выпишу тебе таблетки пустырника с витаминами. Что-то еще?

— Ну, Демьяша, — ноет Света, раздражая. — Я знаю, что у тебя никого нет. Просто дай мне шанс.

Света так скучала, что, в отличие от нас с Золотовой, доотдыхала свой отпуск до конца. Шлепнув печать, сую ей справку об осмотре. И, так как Света вставать не планирует, обхожу стол и поднимаю ее за локоть силой. Самолично тащу к выходу.

— Позовите, пожалуйста, следующего, — прошу медсестру. — И убедительная просьба: без записи никого не пускать.

Та послушно спешит в коридор, а я возвращаюсь на место. Как же меня бесит, что одна никак не отлипнет, а другой все равно. Эти полумеры и неизвестность как бельмо на глазу. Но сам я к Золотовой не полезу. Хватит с меня, довыпендривалась! Пусть спит с фотографией своего Виталика. Мне уже все равно. Я остыл и отпустил ситуацию.

В коридоре шум.

— Нельзя! — слышится голос моей медсестры и какие-то разборки, дверь приоткрывается, шум становится громче, кто-то пытается прорваться, очередь возмущается. — Вам тем более! Как это не мое дело?! На моем месте вы бы заткнулись? А вы заткнитесь на своем! Демьян Максимович дал четкие указания никого не пускать!

Что значит вам тем более?! Что там происходит?! Кто там?! Снова встаю, планируя разобраться. Но дверь распахивается, ударяясь о стенку, и, прорвавшись через оцепление, к моему столу летит разъяренная Золотова.