Глава 31

Смотрю на часы. Меряю шагами лестницу на крыльце.

И наконец, когда уже устаю ждать, в проеме металлической калитки вырисовывается Золотова. Одна, без сына.

Жаль. Мне хотелось бы взглянуть на малого еще раз.

— Пятнадцать ноль одна! — с укоризной объявляю я. — Где вы были? Почему так сильно опоздали?! Терпеть не могу непунктуальность.

— Где я была? — усмехнувшись. — Расхлебывала последствия ваших поступков, доктор Воронцов!

— Выбирали по энциклопедии имя нашему новому ребенку?

— Измеряла давление Валентине Ивановне.

— С ней все в порядке? — немного напрягаюсь, все же часть вины на мне есть. — Какие показания были в последний раз? Боли, одышка?!

Саша смотрит на меня искоса, и было бы лучше, если бы при этом ветер не трепал ее длинные густые волосы, а глаза не выглядели такими большими и красивыми.

Она протягивает руку развернутой ладошкой вверх.

— Давайте сюда вашу бумажку с названием таблеток, пойду в аптеку.

— Она в машине.

Золотова недоверчиво прищуривается, изучая мое лицо.

— Как она могла туда попасть? — наклонив голову к плечу, сверлит взглядом мою физиономию.

— Отнес ее на перерыве. К чему эти расспросы? — Спустившись по ступеням, деловито укладываю руку на ее талию, подталкивая к выходу с территории больницы.

— Это что такое?! — имеет в виду мою руку на своей спине.

— Верхняя конечность человека от плеча до пальцев, Александра Станиславовна, а также от запястья до пальцев.

Вот так пререкаясь, мы оказываемся у моей машины.

— Ха-ха! — кривляется Золотова, изображая смех. — Очень смешно.

А я открываю для нее дверцу и пытаюсь запихнуть внутрь.

— Это еще зачем? Доставайте рецепт! Куда вы его засунули? Дайте, и я пойду.

Медленно обхожу машину и сажусь за руль. Щелкнув кнопкой, блокирую двери изнутри.

— Какой рецепт?! — кошу под дурака, а потом будто опомнившись: — Ах, рецепт! — Как бы невзначай завожу мотор. — Так он у меня дома. Заодно с моим вислоухим Габриэлем познакомитесь.

— Вы сейчас прикалываетесь, доктор Воронцов?! — Дергает ручку, пытаясь выбраться. — Как он мог оказаться у вас дома, если вы были на работе и принимали пациентов? Кстати, вас не уволили?

— К счастью, нет. Но пытались, именно из-за этого я и потерял рецепт, но, хвала высшим силам, перед этим я отсканировал его и отправил на свою электронную почту, а дома у меня есть принтер.

— Вы понимаете, что распечатанный на принтере рецепт не примут ни в одной аптеке? Откройте сейчас же дверь!

— Не могу! Мы уже поехали. — Кручу руль, выворачивая со стоянки. — Пристегните ремень. Я не хочу платить за вас штраф. У нас не настолько близкие отношения.

Золотова закатывает глаза, всем своим видом показывая, что я в исключительной степени идиот. А мне так нравится ее женский аромат. Такие духи у нее вкусные. Обычно я спокойно отношусь к парфюмам. А сейчас, в замкнутом пространстве, постоянно шмыгаю носом, втягивая его поглубже.

— У вас что, насморк?

— Нет. Просто вы так сильно набрызгались, что мне не хватает кислорода, а если открыть окно, то боюсь, вас, Александра Непокорная, сдует. А вам болеть нельзя, сейчас, когда ваша не так чтобы очень свекровь откажется от воспитания нашего сына, придется самой смесь разбалтывать. Помогать-то станет некому.

— Вот об этом я и хотела с вами поговорить!

Переглянувшись с ней, чувствую, как по телу пробегает сладкая судорога. Как же я рад, что она сейчас рядом, в моей машине. Но эту информацию я, пожалуй, оставлю при себе.

— Слушаю вас! — Делаю строгое лицо и предостерегающе поднимаю указательный палец, демонстрируя, насколько это для меня важно.

Я сама принципиальность.

— Вы, Демьян Максимович, обязаны поговорить с Валентиной Ивановной и объяснить, что пошутили насчет сына Виталика. Что вы обознались и ни на какого вашего отца он не похож. И вообще, он не может быть вашим сыном, потому что между нами ничего не было. Вы просто перепутали.

Мы почти доехали. Тут недалеко.

— Обязательно! — Зевнув, заворачиваю в свой двор. — Перепутал?! — уточняю, паркуясь у входа в подъезд. — Я надеюсь, вы, Александра Станиславовна, в курсе того, как именно появляются дети?

Громко вздохнув, Золотова поджимает губы.

— В курсе.

— Ну и как в вашем понимании я мог перепутать?!

— Этого я не знаю. Надо что-то придумать!

— О, у меня есть идея! Можно сказать вашей Валентине, что было темно, вы пришли ко мне, я был дома в халате и кепке, давно не брился. И вы ошиблись, подумав, что я — это Виталик. А я, в свою очередь, был так сильно пьян, что подумал: вы — это не вы, а какая-то другая красивая и готвая на все женщина. Так пойдет?!

— Закончили, доктор Воронцов? Нет. Это звучит глупо!

— Мы приехали!

— Отлично! — Отстегивает ремень, а я снимаю с дверей блокировку.

Тороплюсь, чтобы помочь ей выбраться наружу. Возле машины мы оба замираем. Я держу ее за руку, она смотрит мне в глаза. Золотова, нахмурившись, холодно обводит мое лицо взглядом.

— А зачем нам надо было ехать к вам домой, чтобы узнать название лекарства, если можно с телефона зайти в вашу почту и в отправленных найти скан рецепта? Это ведь не бумажное письмо.

Аккуратно закрываю машину за ее спиной, Саша пытается вытащить ладонь, но я не даю, она такая маленькая и приятная на ощупь.

Снова я строг и неприступен. И хотя руку из моей лапы Золотова все-таки вытягивает, я опять кладу свою на ей талию, подталкивая к моему подъезду.

— Можно. Но тут у нас череда препятствий: сегодня утром я весьма недальновидно посмотрел с телефона видео про аортокоронарное шунтирование. А это, на секундочку, кардиохирургическая операция, при которой создается новый путь для кровотока в обход пораженной артерии, — дурю ей голову и веду по лестнице, — и у меня закончились деньги на мобильном, а банковское приложение устарело и обновить его не получается, потому что…

— Закончились деньги на мобильном?

— Совершенно верно. А дома... — Довожу ее до квартиры и просовываю ключ в скважину за ее спиной. — А дома у меня ноутбук, и там я смогу открыть письмо и записать вам название на бумажечку. Желтую такую, для заметок.

— Понятно, давайте только побыстрее, пожалуйста. — Проваливается Золотова в пространство моей квартиры.

В ногах путается Габриэль. А я закрываю дверь и смотрю на Александру своим коронным и очень суровым взглядом. Она в ожидании приваливается спиной к стене.

— У вас к губе что-то прилипло. — Деловито потянувшись к ее рту, убираю невидимый мусор.

Дальше наши глаза находят друг друга. И, вместо того чтобы искать рецепт, которого никогда в природе не существовало, я наклоняю голову и прижимаюсь к ее губам, припадая в страстном и очень горячем поцелуе.