Глава 18

Винс

– Дарк, друг мой, – я пожимаю его руку и провожаю к столу.

Мы занимаем свои обычные места: я за столом, он – напротив. Дарк, как всегда, мрачен и серьезен, но теперь черты его лица стали немного мягче. Думаю, в этом заслуга малышки Айви.

– Чем обязан? – спрашиваю.

– Есть дело, которое нужно с тобой обсудить.

– Выпьешь?

– В обед? – он удивленно приподнимает брови. – Разве что кофе.

Быстро набираю Амелию и прошу, чтобы нам принесли два кофе, а потом снова возвращаю внимание к другу.

– Я прилетел, чтобы закрыть вопрос с «Закрытым клубом». Новый владелец «Дарка»… Как бы это помягче сказать? Он не вызывает доверия.

Я смеюсь.

– С каких это пор ты стал говорить мягче?

– С тех самых, как Айви начала ругаться со мной из-за матов. Она сказала, что первым словом нашего ребенка будет «блядь».

Мой смех становится громче.

– Не исключено. Так что там с клубом?

– Я не могу передать его управление покупателю. Слишком высокопоставленные лица во всем этом замешаны.

– Не хочешь перенести его в ЛА?

Он качает головой. В этот момент дверь открывается, бармен заносит наши напитки и, расставив их на столе, удаляется. Дарк кидает три кусочка сахара в свой черный, как ночь, кофе и размешивает его. Пару раз стукнув об ободок чашки ложкой, он откладывает ее на поднос, берет чашку и с наслаждением делает первый глоток, только после этого отвечая на мой вопрос.

– Нет. Практически все члены «Закрытого клуба» живут в Неваде. Так что это будет неудобно со всех сторон.

– Почему просто не закрыть его?

– Винс, ты же знаешь, что так дела не делаются.

– А Лиам?

– Куда он приведет этих власть имущих? В свои салоны по продаже машин или в подпольный бордель?

– Не такова ли цель «Закрытого клуба»? Оторваться со шлюхами.

– Винс, это элитный клуб, и его собрания должны проводиться в месте, у которого хорошая репутация в городе. Слушай, – он подался немного вперед, – если бы это было не так важно, я бы не стал тебя беспокоить. Но это связи, Винс, которые я не могу терять. Тебе они тоже не повредят.

Он снова выпрямляется и пьет кофе.

Я не хочу управлять «Закрытым клубом». Потому что прекрасно знаю, какие люди являются его членами. Я и сам среди них, но исключительно на правах друга владельца. Одно дело, когда ты просто принимаешь участие в разврате, и совсем другое – управлять им. В ночи встреч «Закрытого клуба» у Дарка в клубе была усилена охрана, несколько человек следили за тем, чтобы проституткам, которые туда приходят работать, не посворачивали шеи больные ублюдки, обладающие практически безграничной властью в штате или стране. И Дарк должен был все время быть настороже, чтобы предотвратить неизбежное. Я люблю работать иначе.

Понятное дело, и в моем клубе существуют некоторые риски. Но, во избежание эксцессов, каждый посетитель моего клуба подписывает отказ от каких-либо претензий, которые могут возникнуть в результате их отдыха на моей территории. Я спокойно отношусь к ответственности и могу брать ее на себя, но когда все выходит из-под контроля, как иногда бывает в «Закрытом клубе», мне становится некомфортно. И все же я прекрасно понимаю мотивы Дарка и готов ему помочь.

– Ты хочешь, чтобы я полностью сам им управлял?

– Я хочу разделить с тобой эту ношу, если позволишь. Пятьдесят процентов заработка от «Закрытого клуба» твои. Ты устанавливаешь правила и полностью всем рулишь. Я приезжаю на собрания клуба, при необходимости помогаю все организовать, обеспечиваю дополнительной охраной, а Лиам, как всегда, подкидывает шлюх. Единственная самая большая сложность для тебя будет – убрать все лишние предметы. Если члены «Закрытого клуба» доберутся до оборудования, которое у тебя есть, боюсь, бардак выйдет на новый уровень.

– Хорошо, – киваю я, отпивая кофе. – Шестьдесят процентов, и я согласен.

Дарк улыбается. Криво, натянуто, но как умеет, я ценю и такую улыбку.

– Я рад, что мы договорились.

Я прищуриваюсь.

– Как будто ты ожидал другого исхода.

– Должен ли я говорить, что был настроен на успех?

– Ты должен просто помнить, что тщеславие затуманивает разум, мой друг. Рано или поздно тщеславные люди пожинают плоды своей беспечной расслабленности, потому что привыкают к своему успеху и начинают упускать из виду главное.

– Вот почему все до сих пор называют тебя доком.

– Как Айви?

***

Я перебираю пальчики Элисон, любуясь тем, как в приглушенном свете спальни светится ее кожа. Она рассказывает о том, как прошел ее день, а я не могу оторвать взгляда от ее невероятного тела. Улыбаюсь, как идиот, и продолжаю касаться повсюду, блуждаю руками по ее изгибам, обвожу каждую впадинку, легко касаюсь торчащего соска и с наслаждением наблюдаю за тем, как ее кожа покрывается мурашками.

– Винс, прекрати, – хихикает она.

– Что было дальше? – спрашиваю, делая вид, что не услышал ее просьбы.

– А дальше я пришла домой.

– Как мама? – задаю следующий вопрос, обводя кончиками пальцев ее выступающие ключицы.

– Нормально. Правда, сегодня чуть не упала, пересаживаясь в кресло.

Я останавливаюсь и хмурюсь.

– А где была сиделка в это время?

– В туалете. В дверь позвонил посыльный, и мама попыталась сама пересесть с кровати в кресло. Хорошо, что еще не успела полностью подтянуться, когда оборвался трос и она упала на кровать.

Я молчу, пока Элисон рассказывает о том, как сиделка, услышав шум, выбежала из туалета, устроила маму поудобнее и побежала встретить визитера. А потом, как Элисон пришла с работы и придумывала способ починить трос, пока приедет новый, который она заказала.

– Давай поставим твоей маме протезы, – предлагаю внезапно. Я даже не пропускаю данную мысль через фильтр, просто выдаю первое, что пришло в голову. Эли смотрит на меня расширившимися глазами. – Серьезно, детка, давай сделаем это.

– Винс, это…

– Охренительно дорого, я в курсе. Но на кого мне еще тратить деньги, как не на свою девушку? – Черт, я так вдохновлен этой идеей, что готов подскочить с кровати и отвезти маму Элисон в клинику посреди ночи.

– Слушай, я безумно благодарна тебе за предложение, – она гладит мою щеку, а я слегка поворачиваю голову и целую ее нежную ладонь, – но это правда очень дорого, и ты не должен тратить на нас такие деньги.

– Эли, детка, давай будем честными друг с другом. Я знаю, что внутри тебя сейчас взрываются фейерверки от одной только мысли, что мама снова начнет ходить. Тебе безумно хочется, чтобы кто-то за тебя решил данную проблему и помог тебе. Хочется, чтобы твой мужчина позаботился о твоей семье. Но! – я кладу указательный палец на ее губы, чтобы предотвратить возражения, которые она уже готова озвучить, и она снова смыкает губы. – Скромность, которая привита нам, заметь, вовсе не воспитанием, а обществом, не позволяет тебе принять такой дорогой подарок. Ты хочешь показать мне, что встречаешься со мной не из-за денег, но я это и так знаю. Ты думаешь о том, что будет, если мы расстанемся. Во-первых, это дурацкая манера – думать о конце в самом начале. А во-вторых, думаю, ты уже достаточно меня знаешь, что даже при таком исходе я вряд ли потребую что-то назад. И третье. Ты можешь думать, что будешь мне обязана чем-то в случае, если согласишься, но здесь хочу тебя заверить – я делаю это от чистого сердца, потому что твоя мама заслуживает хорошую жизнь, а ты – немного больше спокойствия. Так что, когда едем в клинику?

Ее рот снова приоткрыт. Она хватает воздух, но ничего не произносит. В глазах стоят слезы, которые в следующее мгновение бесшумно выкатываются, съезжают по ресницам и скользят к виску. Я вытираю влажные дорожки, а уже в следующую секунду Эли запрыгивает на меня сверху и крепко прижимается всем телом. Она плачет навзрыд, а я, как ненормальный, поглаживаю ее обнаженную попку и возбуждаюсь. Не от ее слез, а от ее близости.

Прием у врача прошел хорошо, и мы провели втроем весь день. Мама Элисон – потрясающая женщина. Она остроумна и у нее здоровая доля самоиронии, она трезво оценивает себя и окружающий мир. А Эли постоянно хлопочет вокруг нее, чем иногда вызывает раздражение у Луизы. Вечером мы завозим маму домой, вручая сиделке, а сами мчимся ко мне по заведенному недавно порядку. Завтра у Эли выходной, и эту ночь я планирую провести с ней, оторвавшись на ее теле, потому что дежурства в больнице далеко не всегда позволяют нам проводить много времени вместе. Иногда мешает клуб, который требует моего контроля и присутствия. Сегодня мне бы тоже по-хорошему стоило там присутствовать, но я не могу не воспользоваться шансом побыть с Элисон.

Мы вваливаемся в мой дом и даже не включаем свет. Я захлопываю дверь и набрасываюсь на Элисон, сразу задирая на ней платье и хватая ее за ягодицы. Два дня без нее были пыткой. И эта чертовка еще посмела прислать свое фото в медицинской форме без лифчика. У Элисон как будто сорвали кран с того момента, когда я лишил ее девственности. С каждым днем она становится все более раскованной и открытой, хотя во многом еще смущается и действует робко. И это заводит сильнее всего.

Я целую ее сладкие губы, а потом перемещаюсь на шею, сминая тугую попку в своих ладонях.

– Винс, – выдыхает Эли, – остановись. Подожди, – она задыхается, ее голос хриплый, а все тело дрожит. – Остановись, пожалуйста.

– Что случилось? – отрываюсь от ее кожи, но продолжаю вжимать в свое тело. Смотрю в сверкающие в полумраке глаза, выискивая там страх или тревогу.

– Я хочу увидеть.

Я хмурюсь.

– Мне включить свет?

– Нет, – выдыхает она. – Хочу, чтобы ты показал мне свой клуб. Ну, и что ты там… что можешь со мной сделать там.

У меня скручивает внутренности, а член болезненно наливается тяжестью. Прикрываю глаза на миг, пытаясь за секунду принять правильное решение. Стоит ли? Готова ли она? Черт, Элисон постоянно меня удивляет, но я не уверен, что она готова столкнуться с тем, что ее ждет в клубе. А потом решаю пустить все на самотек, потому что отчаянно нуждаюсь в ней и в том, чтобы провести сессию. Опять же, с ней.

– Как пожелаешь, моя девочка, – хрипло отвечаю ей, забираясь пальцами под ее трусики. – Но есть несколько правил.

– Каких? – стонет она, когда я поднимаю себе на бедро одну ее ногу, а пальцы безошибочно находят набухший бугорок между ее ног и начинают медленно потирать его.

– Первое. Ты подчиняешься мне. Полностью отдаешь мне контроль над ситуацией. Ты делаешь все, что я скажу, и не задаешь при этом вопросов. Просто выполняешь. Ясно?

– О, Боже мой, да!

– Второе. Ты должна переодеться. В этом платье ты будешь странно смотреться в клубе. Но мы этот вопрос сейчас решим. Третье. Ты должна будешь надеть ошейник.

– Ошейник? – переспрашивает Эли и смотрит на меня расширившимися глазами. Она извивается и отчаянно пытается рассуждать трезво, улавливать суть разговора, но ей мешают мои пальцы, которые доводят ее до исступления.

– Да. Ошейник. Его мы тоже сейчас поедем купим. И последнее. В клубе ты не отходишь от меня ни на шаг. Если мне нужно будет отлучиться, я оставлю тебя под чьим-нибудь присмотром, но одна в первый вечер по клубу старайся не передвигаться. Договорились?

– Да! Да! О, Господи, Винс, пожалуйста!

Я ускоряю движение пальцами, и когда чувствую, что она уже на грани, убираю их. Ставлю ее ногу на пол, а сам с удовольствием облизываю пальцы, щедро измазанные ее возбуждением. Прикрываю глаза и стону, наслаждаясь вкусом.

– Зачем? – спрашивает она дрожащим голосом. – Зачем ты это сделал?

– Облизнул пальцы? Потому что мне вкусно.

– Нет же, Винс! Зачем ты убрал их?! Я же… – начинает она, но прерывается, закусывая губу.

– Что, Эли? – наклоняюсь вперед, и мои губы оказываются в нескольких сантиметрах от ее. – Что ты хотела сказать?

– Я же почти… – и снова оборвалась на полуслове.

– Давай, малышка, я хочу, чтобы ты закончила предложение. Мы не сдвинемся с места, пока ты это не сделаешь.

Она слегка отодвигается от меня, и, клянусь, я могу почувствовать, что у нее краснеют щеки, но моя смелая девочка набирает в легкие воздух и тихонько говорит:

– Я же почти кончила.

– Прелюдия – это лучшая часть секса, моя милая. И сегодня вечером ты ощутишь это сполна. Ты просила показать тебе, что я могу и хочу сделать с тобой в клубе, и я выполню твою просьбу. Но вот это «Зачем» было последним на сегодня. Иначе ничего не получится, Эли. Ты мне доверяешь? – Она кивает, ни на секунду не задумавшись. – Умница. Тогда доверяй до конца. Но я хочу, чтобы ты знала, что сегодня ты обязательно кончишь, и не раз. Но тебе придется немного потерпеть. Сейчас я иду в душ, тебе предлагаю сделать то же самое в гостевом, а после мы соберемся, заедем в магазин моей подруги, где купим все необходимое, и оттуда отправимся в клуб. Хорошо?

– Да, – немного разочарованно отвечает она, а я улыбаюсь.

– Хорошая девочка. А теперь в душ. И еще, Эли, не смей себя касаться. Я узнаю, если ты доведешь себя до оргазма в душе. Ты тогда сильно об этом пожалеешь.

Я разворачиваюсь и направляюсь в ванную в спальне, попутно набирая номер Эмбер, чтобы попросить ее отобрать для меня несколько игрушек. После душа я, как всегда для клуба, одеваюсь в костюм и выхожу в гостиную. Эли смотрит по телевизору какое-то шоу. Я подхожу сзади и кладу руки ей на плечи.

– Едем? – спрашивает она, повернув голову.

– Сиди, как сидишь, и смотри шоу. Кстати, что это?

– «Секс в большом городе», – отвечает она, снова переводя взгляд на телевизор.

Я молча растираю ее плечи и слышу тихий вздох. Уверен, прямо сейчас она прикрыла глаза. Эли слегка откидывает голову, а я запускаю руки ей под волосы и массирую затылок. Она тяжело дышит, ее грудь быстро опускается и поднимается под тонкой тканью платья, соски напряжены и просто притягивают мои руки. Я медленно веду ладонями вниз, глажу выступающие ключицы, а потом добираюсь до груди, обвожу ее по бокам и придерживаю, как будто взвешиваю в руках. Слегка сжимаю, не касаясь сосков, и представляю себе, как она сходит с ума, потому что именно эти твердые вершинки особенно остро сейчас нуждаются в моей ласке. Но именно поэтому я и обхожу их вниманием.

Знаю, что это разожжет в Элисон пожар, и, если она послушалась меня и ничего не сделала с собой в душе, эта дополнительная стимуляция стопроцентно сведет ее с ума. И к моменту, когда мы доберемся до моей приватной комнаты в клубе, она будет насквозь мокрая и готовая кончить от малейшего прикосновения. А я уверен, что она ничего не делала в душе, потому что Элисон сейчас как натянутая пружина: напряженная и заведенная до предела.

– Поехали, – говорю, отнимая свои руки.

Элисон тут же вскакивает, выключает телевизор и обходит диван, приближаясь ко мне. Я вижу в ее глазах возбуждение и злость, но еще там плещется полное доверие, и это – самая нужная мне сейчас эмоция. Может быть, я немного раньше дам Эли кончить, чтобы поощрить ее послушание. Уже с удовольствием предвкушаю, как буду учить ее всему, как она будет постигать тонкости жесткого секса, как будет хотеть всего того, что я могу с ней сделать.

Беру Элисон за руку и вывожу ее из дома. Мы садимся в машину, и, как только отъезжаем, я кладу руку чуть выше ее колена и легонько сжимаю. Эли тут же немного разводит ноги, демонстрируя свою готовность поиграть. Я усмехаюсь уголком губ, но никак это не комментирую, только поглаживаю внутреннюю сторону ее бедра, распаляя в ней желание все сильнее. Ее дыхание шумное и тяжелое, но она не произносит ни звука. Я специально не включил музыку в машине, чтобы слышать каждый ее вздох, каждое мурлыкание, которое сорвется с искусанных губ.

Через несколько минут мы останавливаемся у магазина Эмбер, и я открываю дверь для Эли. С удовольствием отмечаю раскрасневшиеся щеки и огромные горящие глаза.

– «Особое удовольствие», – читает она вывеску, когда мы заходим.

– Да, и ты его сегодня получишь. Пойдем.

– Винс! Добро пожаловать! – выкрикивает Эмбер, торопясь нам навстречу. Покупатели магазина оборачиваются и с интересом рассматривают нас.

Она целует меня в обе щеки, а потом переводит взгляд на Элисон, которая слегка хмурится, глядя на девушку перед нами.

– А кто тут у нас? – спрашивает в своей обычной дружелюбной манере Эмбер, осматривая Эли с головы до пят. – Одобряю. Она красавица, Винс. – Элисон хмурится еще сильнее. Она, вероятно, ожидала немного другого. Например, того, что я ее представлю Эмбер и что та не станет обсуждать Эли в ее присутствии. Так что позже мне придется все объяснить моей малышке, а сейчас ей просто надо привыкать к роли сабы в определенных обстоятельствах. – Пойдемте, я все приготовила.

Эмбер довольно проворно подобрала для Элисон черную юбку из мягкой кожи, черную шелковую рубашку и туфли на высоком каблуке. Она выглядит невероятно, когда показывается из примерочной.

– Лифчик снять, – категорично заявляю я, а Эмбер кивает Элисон.

– Я тебе говорила, дорогая, он потребует снять его.

Элисон, захваченная новыми впечатлениями, полна смятения, и я улавливаю ее настроение на каком-то тонком уровне. Она разворачивается и идет в примерочную с поникшими плечами, и я понимаю, что мне нужно вмешаться. Киваю Эмбер, показывая, что дальше я сам.

Я открываю дверь кабинки, где Элисон с остервенением сдирает с себя рубашку, становлюсь у нее за спиной и закрываю дверь. Потом останавливаю ее руки, и Элисон смотрит на меня в зеркало. Ее глаза наполняются слезами. Но она не грустит, моя девочка злится и на грани того, чтобы послать меня к черту. И это хорошо. У нее должно быть такое настроение, когда она попадет ко мне в приватную комнату. Но не в первый раз. Впервые она должна прийти туда готовой есть из моих рук, и я добьюсь нужного настроя. Буквально через несколько минут. А пока я бережно расстегиваю оставшиеся пуговицы блузки и медленно веду ладонями по плечам, пробуждая мурашки.

Элисон вздрагивает, когда шелковая ткань соскальзывает с ее плеч и перемещается на крючок на стене. Дальше я расстегиваю ее бюстгальтер и вешаю туда же. Эли остается передо мной только в юбке и туфлях, опустив руки по швам. Наши взгляды встречаются в зеркале, и я удерживаю ее своим. Она доверяет мне, потому что ни на шаг не двигается с места и все еще не произнесла ни слова, чтобы остановить это.

Мои руки скользят по ее талии и слегка тянут за бедра назад, чтобы она толкнулась попкой в мой стояк. Наклоняюсь к ее уху, поглаживая кожу выше пояса юбки.

– Чувствуешь, что ты делаешь со мной, красавица? – хрипло спрашиваю, обдавая дыханием нежную раковинку, и слегка прикусываю мочку.

Эли ахает и прикрывает глаза, откидывая голову мне на плечо.

– Нет, милая, открой глаза. Смотри на то, как мои руки ласкают твое идеальное тело. Как твоя светлая кожа контрастирует с моей. Как смотрятся мои татуировки на фоне жемчужного полотна твоего тела. Ты великолепна.

Поднимаю руки выше и обнимаю ладонями ее грудь. Сжимаю упругие полушария и оттягиваю соски, одновременно с этим шепчу ей на ухо:

– Ни звука, Элисон. Ты видела, сколько людей в магазине? Они все услышат и поймут, чем мы здесь занимаемся.

Она нетерпеливо кивает несколько раз подряд, а потом закусывает губу, потому что я сильнее тяну соски, сминая ее грудь. Эли сжимает бедра в попытке получить хоть какое-то облегчение, на что я улыбаюсь. Мне нравится видеть, когда она на грани. Как горят ее глаза, как часто она дышит, судорожно хватая воздух приоткрывшимся ртом, как кривится ее лицо, но она очень старается, и из нее не вылетает ни звука.

– Умница, – хвалю я, потом отпускаю грудь и легонько шлепаю по соскам, отчего Эли выгибает спину сильнее. Она уже вовсю трется о мою ширинку. Я точно знаю, что эта маленькая проказница надеется спровоцировать меня, чтобы я сорвался и взял ее прямо в примерочной, но она не знает, насколько натренированная у меня выдержка. – Вот так, моя хорошая, – поощряю ее, сильнее притягивая за бедра и вжимая в свое тело. – Тебе это нравится, правда? – Она кивает и умоляюще смотрит на меня в зеркало, но я легонько качаю головой. – Я окажусь в тебе только в клубе. Ты же хочешь попасть туда как можно скорее? – Она отчаянно кивает. – Тогда надевай блузку, моя сладкая девочка, и я отвезу тебя туда.

– Хорошо, – выдыхает она хриплым шепотом.

Я отнимаю от ее горячего тела руки и делаю шаг назад. Элисон оборачивается и смотрит на меня. В глазах уже нет слез, они высохли, теперь в них только жгучее желание и жажда большего.

– Винс, мы же займемся сегодня сексом?

– Я обещал, Эли, – отвечаю, заправляя прядь волос ей за ухо. – Сегодня ты обязательно кончишь, и не раз. Одевайся, жду тебя снаружи.

Внимательно осматриваю ее наряд, обрываю бирки, коротко целую в губы и, несмотря на то, что Эли тянется, чтобы углубить поцелуй, отрываюсь от нее и выхожу из примерочной. Кладу бирки на кассу, за которой стоит Эмбер, широко улыбаясь.

– Вы в клуб?

– Да. Хочу показать его Элисон.

– Первый раз?

Я хмыкаю.

– Да. А ты будешь?

– Да, у меня с мастером Маркусом встреча через два часа, так что я еще успею.

Эмбер проворно пробивает все мои покупки, срывает бирку с ошейника, украшенного камнями и с кольцом впереди, потом складывает все в пакет, и в момент, когда я уже расплачиваюсь, к стойке подходит Элисон. Я смотрю на нее, чтобы проверить настроение. Не знаю, что она там делала или говорила себе в примерочной, но моя воинственная девочка гордо задрала подбородок и выровняла спину. Она невероятно красивая в новой одежде и с этим горящим взглядом. Твердые горошинки сосков так и норовят проткнуть тонкую ткань. Эмбер передает Эли пакет, чтобы та упаковала свои вещи.

– Увидимся в клубе, – бросаю я Эмбер.

– Рада была познакомиться, Эмбер, – твердым голосом произносит Элисон, зарабатывая удивленную улыбку владелицы магазина.

– Как и я, Элисон.

Эли разворачивается к выходу, а я смотрю с улыбкой на Эмбер, и она, подмигнув мне, с пониманием кивает. Она тоже оценила смелость и независимость Элисон. Это ж не саба, а сплошной вызов.

В клуб мы прибываем как раз к открытию. Народ стекается с разных сторон парковки, но мы не пойдем через главный вход. Я паркую машину с другой стороны клуба, и мы входим с черного входа.

– Зайдем ко мне в кабинет, чтобы оставить там вещи, а потом пойдем в бар выпить и познакомиться со всеми.

В кабинете я вытаскиваю из пакета ошейник и оборачиваюсь к Элисон, которая с интересом рассматривает обстановку.

– Иди сюда, Элисон, ― зову, и она быстро подходит. Я надеваю на нее ошейник и любуюсь горящими глазами. Все это ново для нее и чертовски интересно.

Как только я выхожу в зал, на меня тут же сыплются приветствия и каждый Дом норовит пожать руку. Я всем им представляю Элисон, а она, как воспитанная девочка, произносит стандартное «приятно познакомиться». Я не жду ни от кого одобрения, но мне все же приятно, что все Домы одобрительно кивают, а то и вслух высказывают положительную оценку моей новой сабе.

Я кладу руку ей на поясницу и веду к бару. Когда мы останавливаемся у стойки, наклонившись к уху Эли, понижаю голос:

– Ты ведешь себя правильно. Нельзя перечить Домам или возмущаться. Просто принимай с благодарностью все то, что тебе приготовили. Ясно? – Она кивает. – Давай возьмем выпить, сядем за столик, и я расскажу тебе пару основных моментов.

– Я много читала про Тему, – говорит Эли, довольная своей просвещенностью.

Киваю бармену.

– Привет, Кит. Виски со льдом и бокал белого вина для моей сабы.

– Да, сэр, – произносит бармен и уже через минуту ставит перед нами заказ.

Я передаю Элисон бокал с вином, беру свой стакан и веду Эли к кабинке в глубине клуба. Это отличное место для того, чтобы уединиться, но также из нее хороший обзор на сцену, где скоро должно начаться представление. Мы усаживаемся, и я откидываюсь на спинку бархатного дивана.

– То, что ты читала, это отлично, моя девочка. Тогда назови стоп-слово.

– Я много думала об этом, – начинает Элисон. – И даже придумывала, а потом снова передумывала. – Меня забавляет, с какой тщательностью она подбирает слова и с какой деловитостью обсуждает то, что обычно смущаются обговаривать начинающие. – И пришла к выводу, что слово «шкаф» подойдет.

Я не шокирован и даже не смеюсь. Через меня прошло много саб, и выбор стоп-слова – это всегда странный и сложный процесс. Потому что оно не должно быть связано с сексом или описанием ощущений. Оно должно быть простым и повседневным, но таким, которое легко вспомнить. Я киваю, показывая Элисон, что принимаю ее выбор.

– Полагаю, про свои границы ты уже тоже в курсе?

Эли мнется и ерзает на диване. Я смотрю на то, как качается ее грудь под тонкой блузкой, а потом снова перевожу взгляд на ее лицо.

– Ну, я ничего не пробовала из того, о чем читала. И некоторые вещи, если честно, пробовать боюсь.

– Например? – спрашиваю я.

– Например, жесткая порка или воск, или электричество.

– Ко всему из этого нужно идти постепенно, но поверь мне, Элисон, все это придумано не для наказания, а для удовольствия.

– Мастер Винсент? – раздается слева от меня. Поворачиваю голову и смотрю на подошедшую сабу.

– Да, Дакота?

– Сэр, Мастер Маркус послал меня прислуживать вам.

– Становись на колени у кабинки, саба. Если что-то понадобится, я скажу.

– Да, сэр, – безропотно отвечает она и незамедлительно выполняет мой приказ.

Поворачиваюсь к Элисон и вижу, что она с приоткрытым ртом и выражением шока на лице смотрит на обнаженную по пояс девушку, которая покорно стоит на коленях у нашей кабинки. Потом переводит на меня вопросительный взгляд, но я киваю на ее бокал.

– Пей вино, Элисон. – Она послушно делает пару глотков, не отрывая взгляда от Дакоты.

– Я тоже должна буду так стоять? – спрашивает она шепотом, подавшись немного вперед.

– Нет. Но тебе придется делать некоторые неудобные вещи. Те, которые могут выбить из колеи. Но поверь, все это тебе будет нравиться. Стоит просто привыкнуть.

Некоторое время мы обсуждаем ее границы и поведение. Элисон не кажется уже слишком шокированной нашим разговором. То ли это вино подействовало так, то ли она действительно не один день провела в интернете. В какой-то момент к нам в кабинку заходит Маркус и по моему приглашению садится напротив со своим виски. Я сразу тяну Элисон к себе на колени, и она смотрит на меня удивленно, бросив быстрый взгляд на Маркуса.

– Эли, еще один эпизод сопротивления, и ты пожалеешь об этом, – говорю я жестким тоном, каким обычно разговариваю со своими сабами, и она тут же отставляет бокал и перебирается на мои колени.

Я разворачиваю ее лицом к Маркусу и своими коленями развожу ей ноги. Элисон напрягается, но не пытается сопротивляться. Маркус бросает быстрый взгляд на промежность моей девушки, а потом снова смотрит на меня. Я же спокойно подаю Эли ее бокал, который она берет трясущейся рукой. Обожаю эту игру. Нет ничего приятнее и интереснее, чем вытолкнуть сабу за пределы ее зоны комфорта, показав, как сладко все может быть.

Мы продолжаем обсуждать с Маркусом вопросы бизнеса и наших общих друзей, а Элисон пытается чувствовать себя комфортно с разведенными ногами. Я точно уверен, что ей неловко демонстрировать тонкое кружевное белье постороннему мужчине, но даю руку на отсечение, что она также получает от этого свое извращенное удовольствие. И, если сейчас я проведу пальцем по ее трусикам, они будут мокрыми. Именно так я и делаю. Опускаю руку сначала на ее бедро, потом веду выше, отчего Эли содрогается, проникаю под юбку и провожу двумя пальцами по белью. Она негромко ахает и пытается инстинктивно свести бедра вместе, но мои колени не дают ей это сделать. Эли пытается расслабиться, пока я рассеянно вожу подушечками по твердому бугорку. Ей сложно полностью отдать себя во власть удовольствия, но она научится это делать со мной в любых условиях. Уже совсем скоро.

Убираю руку и поглаживаю живот Эли, прижимая девушку к себе, давая понять, что она со мной и ей не о чем беспокоиться. Маркус поднимается, хлопая по затянутым в кожаные штаны коленям.

– Пойду, пора начинать сессию.

– Давай. С удовольствием посмотрим.

На выходе из кабинки Маркус кивает на стоящую на коленях сабу и смотрит на меня.

– Я забираю Дакоту.

Машу ему рукой, показывая свое одобрение. И, как только они оба покидают кабинку, в зале еще сильнее приглушают свет, направляя тусклые прожекторы на сцену.

– Сними трусики, моя красавица, – шепчу на ухо Элисон, когда на сцену начинают выходить участники действа.