Глава 19

Эли

Все то, что я уже успела пережить за эти пару часов, перевернуло мое мировоззрение. Даже не так. Эти события вывернули его наизнанку, полностью меняя картину мира для меня. Во всяком случае, картину ночного мира Лас-Вегаса. Или той его части, которая была связана с Винсентом. За два часа мои эмоции сменялись со скоростью света, чередуясь от раздражения и злости, через возбуждение и трепет – к пребыванию на грани истерики. И Винс так легко управлял моими чувствами, как будто он опытный фокусник, жонглирующий апельсинами. Практически по щелчку пальцев я делала то, что он мне приказывал.

И еще тон Винса поменялся. Так он еще со мной не разговаривал. Не знаю, что конкретно изменилось, но он как будто стал более жестким, безапелляционным, полным власти и требования беспрекословного подчинения. Удивительно, но даже я, со своей свободолюбивой натурой и не приемлющая приказов вне работы, с легкостью выполняю все то, что он говорит. А все из-за простого обещания удовольствия, которое Винс должен мне подарить.

Я свожу ноги, засунув руки под юбку, и стягиваю кружевные трусики, которые уже были насквозь мокрыми из-за того, как Винс дразнил меня весь вечер. Я уже нахожусь на грани. Соски больно трутся о нежную ткань шелка, а внутренние мышцы сжимаются и скручиваются от желания. Кажется, коснись он меня всего одним пальцем, я взорвусь. Как только трусики оказываются в моих руках, Винс забирает их и кладет в карман пиджака.

– Ложись, – показывает он на свои колени.

– Как?

– Вот так.

Винс тянет меня к себе и укладывает поперек своих коленей лицом к сцене, где начинается сессия. Он задирает мне юбку на талию, и я слегка дергаюсь, но тяжелая рука ложится мне на спину, удерживая на месте.

– Смотри на сцену, Эли, и не отводи от нее взгляда, – приказывает Винсент, поглаживая мои ягодицы.

Я покрываюсь мурашками, и мне становится жарко от того, насколько это запретно, возбуждающе. А еще я понимаю, что любой, кто взглянет в сторону нашей кабинки, увидит мой задранный зад и руку Винса, которая то сжимает, то гладит чувствительную кожу. На сцене обнаженную девушку приковали наручниками, свисающими на цепях с потолка, заставили расставить ноги и пристегнули их к трубе. Она стоит распятая, а вокруг нее ходят два Дома, одетые только в кожаные штаны. Я обратила внимание, что все Домы в клубе как на подбор: массивные, подкаченные. Не все красавцы, но точно все привлекательные и ухоженные. Мне подумалось про специальный кастинг для Доминантов в клуб, и я даже собиралась хихикнуть, но хихиканье застряло в горле, потому что с первым ударом, обрушившимся на попку девушки на сцене, мою постигла та же участь. Я негромко вскрикнула, привлекая внимание нескольких человек, находящихся ближе всех к нашей кабинке. Поэтому быстро опустила голову, прикусив губу, пока рука Винса растирала нежную кожу.

– Подними голову и смотри на сцену, – сказал Винс, слегка наклонившись ко мне.

– Но они все на меня смотрят, – проскулила я.

– Тогда веди себя достойно, чтобы им понравилось.

И снова мои ягодицы обжег удар ладони. А потом еще и еще. За каждым ударом следует поглаживание. Я потерялась во времени и пространстве. Мне плевать, смотрят на нас или нет, абсолютно начхать на то, что на грудь девушки на сцене льют воск, а она кричит сквозь кляп во рту, при этом закатывая глаза от удовольствия. Мне нет дела до того, что она достигает оргазма прямо на сцене, а потом эту сабу сменяет следующая, которую ставят на четвереньки, и теперь весь зал рассматривает ее гениталии. Рука Винса раздвинула мои складочки, и теперь пальцы медленно скользят внутрь и наружу так, что я уже готова кричать от удовольствия и боли. Потому что слишком мало, слишком медленно.

– О, Боже, быстрее, пожалуйста, – умоляю я и зарабатываю шлепок по и так чувствительной, пылающей коже задницы.

– Тихо, Эли. Потерпи еще немного. Скоро ты получишь все, в чем нуждаешься. Я дам тебе это, малышка. Еще чуть-чуть. Смотри на сцену.

Я перевожу мутный взгляд туда, где к промежности привязанной девушки подносят какое-то устройство, которое бьет ее током. Она кричит и извивается, дергаясь, когда устройство касается влажной плоти. Черт, она течет. Я никогда не могла вообразить, что от этого можно получать удовольствие. Для меня все это было за пределами нормальных понятий. Я могла даже осуждать такой образ жизни, но, когда попадаешь в такое место, как этот клуб, границы правильного стираются, и ты понимаешь, что правильным считается то, что приносит тебе удовольствие.

Я чувствую, как Винсент отнимает от меня руки, и непроизвольно хнычу. Нет, плакать не хочется. Я горю желанием и жаждой, голодом, и теперь точно готова выполнить любой его приказ, проползти по раскаленным углям, только бы кончить. Винсент оправляет мою юбку и помогает встать на дрожащие ноги, после чего приобнимает меня за талию и ведет на выход из кабинки.

– Идем. Пора, детка, – говорит он мне на ухо, и я слышу каждое его слово, несмотря на музыку, крик девушки на сцене и аплодисменты толпы. Все мои чувства обострены до предела. Только я иду, шатаясь, потому что сил во мне осталось не так много. Острое удовольствие, которое несколько раз прерывал Винс этим вечером, довело меня практически до состояния тряпочки. Но я заведена настолько, что хочется бежать, пусть даже и на подгибающихся ногах, только бы как можно скорее добраться до пункта назначения.

Мы проходим по коридору к последней комнате, дверь которой Винс открывает ключом, а потом пропускает меня вперед. Он включает приглушенный свет, и я осматриваюсь. Комната полностью отражает мои представления о таком месте: много красного цвета, огромная кровать, бесконечное количество крюков, крест, скамья для порки и резная тележка из темного дерева на колесиках. Винсент заводит меня внутрь и, повернув лицом к себе, пару секунд смотрит мне в глаза, а потом наклоняется и целует. Медленно, тягуче, как будто смакуя. Я отвечаю на ласку и тянусь к нему, отчаянно нуждаясь в том, чтобы углубить поцелуй, но он отрывается от моих губ и проводит по ним большим пальцем.

– Разденься полностью и нагнись над скамьей для порки, малышка. Широко разведи ноги. Мне нужно на пару минут вернуться в кабинет, и я сразу приду к тебе. Выполняй, Эли.

Дрожащими руками, не сводя с него взгляда, я расстегиваю пуговицы блузки, потом стягиваю ее и бросаю на пол. Следом за ней летят юбка и босоножки. Под взглядом Винса мои внутренности скручивает, а возбуждение выходит на новый уровень. Он так жадно осматривает мое обнаженное тело, что я плавлюсь. Не отводя глаз, Винс достает из кармана резинку для волос и протягивает ее мне.

– Заплети косу и жди меня на скамье.

После этого он разворачивается и выходит из комнаты, оставляя дверь открытой. Открытой! Я должна буду стоять, как та девушка на сцене, попкой повернутая к коридору. Существует ничтожный процент, что никто не пройдет в конец коридора и не увидит меня, но все же вероятность того, что меня застанут, остается, и это… странным образом заводит. Ощущение такое, что я делаю нечто запретное, но не запрещенное, и это добавляет остроты. Наклоняюсь и прижимаюсь к прохладному пластику обнаженной грудью. Он гладкий и блестящий, и приятно холодит кожу, немного остужая градус моего возбуждения.

В комнате царит тишина, и только мое тяжелое дыхание немного ее нарушает. Я слышу шаги и немного напрягаюсь. Но расслабляюсь, как только слышу, что закрывается дверь, после чего раздается голос Винса:

– Умница.

Слышу шорох одежды, потом какой-то негромкий стук, а уже в следующую секунду моих ягодиц что-то касается, заставляя меня вздрогнуть.

– Я хочу, чтобы ты не боялась. Ни меня, ни того, что я буду делать, Эли. Поэтому сегодня все будет по минимуму. Но учти, что каждый раз, когда ты будешь попадать в эту комнату, я буду давить сильнее. Так что прочувствуй сегодня все и скажи потом, что вызвало в тебе негативные эмоции. Если поймешь, что ты на грани и больше вытерпеть не можешь, просто назови стоп-слово, хорошо, детка?

– Да.

Тяжелая ладонь опускается на мою попку, заставляя вскрикнуть, и голос Винса тут же становится жестче, приобретая стальные нотки.

– Да, что, Эли?

– Да, сэр, – уточняю дрожащим голосом.

– Умница.

И после этих слов меня переполняют ощущения. На коже начинает что-то с тихим гудением вибрировать, а потом это что-то касается моего клитора, пока сильные пальцы Винсента медленно проникают в меня, выходят и снова погружаются. Я так сильно хочу получить оргазм, что удовлетворение этого желания кажется жизненно необходимым. А еще во мне нарастает желание… посетить туалет. Я начинаю ерзать, чтобы дать Винсу понять, что мне некомфортно, потому что, кажется, сейчас описаюсь. Довольно странно, что это желание нарастает так быстро, и кажется, терпеть уже нет сил.

– Спокойно, детка, просто расслабься и позволь этому случиться, – спокойно произносит Винсент и ускоряет движения пальцами.

– Винс…

– Мастер, – поправляет он.

– Мастер, я… мне нужно…

– Давай, маленькая, просто дыши и расслабь мышцы. Сделай это для меня.

И я делаю, не в силах больше терпеть. Черт подери! Такого я не испытывала еще никогда и, наверное, не испытаю больше ни с кем. Ощущение такое, будто я действительно справляю нужду, но при этом мне становится так невообразимо хорошо. Меня словно омывает горячей волной, а тело сотрясает крупная дрожь. Я вцепляюсь пальцами в скамью, балансируя на краю сознания. Как будто если отпущу ее, то рухну в бездну. Несколько секунд меня трясет, и Винс сначала убирает вибратор, замедляет движения пальцев и наконец совсем их вынимает. Я испытываю облегчение и стыд. Мне кажется, я описалась и теперь не смогу посмотреть Винсу в глаза.

Тяжело дышу и готова провалиться сквозь землю, но уже в следующую секунду слышу шорох одежды и чувствую, как к моей попке прижимается твердый член. Это не я опозорилась, это Винс извращенец, который тащится от писающих девушек. Возбуждение моментально испаряется вместе с удовольствием после оргазма. Теперь мне хочется убежать еще до того, как он попросит пописать на него. Когда я представляю себе это, меня охватывает мерзкое чувство отвращения.

Но в этот момент Винс наклоняется ко мне и говорит на ухо:

– Это был сквирт, маленькая моя. Тебе нечего стесняться или бояться, – в его голосе слышатся улыбка и спокойствие, и это немного расслабляет меня. – Я потом расскажу тебе подробнее, но это было не то, о чем ты подумала.

Я шумно выдыхаю от облегчения, снова позволяя Винсу вести нас. Он нежно гладит мою спину, а уже в следующее мгновение врывается на всю длину, заставив меня встать на носочки и громко крикнуть.

Винс замирает на пару мгновений и нежно гладит низ моего живота, как будто усмиряя боль, которую причинил резким вторжением. Но когда я начинаю нетерпеливо ерзать, наконец двигается. Сначала медленно и размеренно, но глубоко, а потом, набрав скорость, он врывается в мое тело, крепко удерживая за талию. Я кричу. Громко, пронзительно, царапаю скамейку и закатываю глаза. Меня переполняют ощущения. Каждый его толчок в мое тело словно вышибает дух.

Винсент выходит из меня, а я хочу кричать, только теперь на него. Но вместо крика выходит жалкое всхлипывание. Винс поднимает меня со скамейки и ведет к свисающим с потолка цепям. Потянув за прикрепленные к концам наручники, он заставляет меня поднять руки и застегивает на них эти кожаные браслеты. В комнате стоит зловещее позвякивание, но оно не пугает, потому что периодически Винс смотрит мне в глаза, взглядом призывая доверять ему. Когда мои руки оказываются прикованными, он за подбородок поднимает мою голову, снова смотрит в глаза, а потом целует так, что я плавлюсь. Становлюсь абсолютно мягкой и податливой.

– Я знаю, что ты устала, – шепчет он в мои губы, пока поглаживает бедра, едва касаясь кожи, – но потерпи еще немного, ладно?

Я киваю, а потом откидываю голову назад и закрываю глаза, потому что его руки скользят к моей груди. Пальцами он легонько обводит мои соски, а потом сжимает их, оттягивает и снова поглаживает. Каждое такое прикосновение простреливает все мое тело, отдаваясь даже в кончиках пальцев на ногах. Я плыву, плохо соображая, что чувствую острее: боль или наслаждение. Винс проводит языком по моей шее, а потом отстраняется.

– Разведи ноги и не шевелись, – он отходит от меня, что-то берет со столика на колесиках и возвращается. – Сейчас станет темно. Но ты должна довериться мне, малышка. Просто помни о том, что ты в любую минуту можешь остановить это.

И он завязывает мне глаза. У меня сразу появляется возможность проверить теорию о том, как обостряются все остальные чувства, стоит лишиться одного из них. Теперь я отчетливее слышу его шаги, чувствую запахи. Теперь я еще сильнее жду того, что он будет делать со мной.

Винс приближается, и я чувствую, как он облизывает мои соски. Выгибаю спину, чтобы податься вперед и показать ему, что я хочу, чтобы он захватил их между губами и потянул сильнее. Может быть, даже прикусил. А потом боль охватывает затвердевшую вершинку груди, и я вскрикиваю. За ней тут же дуновение дыхания Винса и его влажный горячий язык. Второй сосок постигает та же участь, но на этот раз я не кричу, а протяжно стону. Внизу живота уже горит пожар, соски пульсируют, зажатые в тиски, а язык на них терзает мою плоть легкими, едва ощутимыми касаниями, но каждое из них я чувствую неимоверно отчетливо.

В какой-то момент по телу пробегает сильная дрожь, и дыхание сбивается. Становится прерывистым. Мне кажется, что я сейчас упаду в обморок. Винс ослабляет цепи, позволяя моим рукам опуститься.

– Вставай на колени, Элисон.

Я послушно опускаюсь на пол, и мои руки снова вытягиваются над головой. Не самая удобная поза, но сейчас, когда я испытываю столько новых ощущений, мне плевать. Я приму любое неудобство, только бы Винс поскорее утолил мою жажду. Между ног пульсирует в такт пульсации сосков, сердце колотится так, будто я на грани приступа, лицо горит, а по внутренней стенке бедра стекает капля моего возбуждения. Я представляю себе, как все это выглядит со стороны.

– Колени шире, – командует Винс, и я подчиняюсь. – Умница. Если бы ты только видела себя. Ты ошеломляюще красива, Эли. Я готов любоваться на тебя сутками. Открой рот.

Открываю, и мне на язык тут же ложится тяжелая, горячая плоть. Все ощущения настолько обострены, что, кажется, я могу проследить языком каждую венку. Винсент шумно выдыхает, проталкиваясь глубже. Он медленно скользит внутрь и наружу, одной ладонью взяв меня за шею, а второй схватив за волосы. Мне хочется попросить его сжать локоны сильнее, чтобы почувствовать это будоражащее кровь натяжение, но у меня занят рот. Я мычу от удовольствия, облизываю его и посасываю, срывая резкие вдохи с его губ. Вот так нравится ему и, как оказалось, мне. Хочу все, что он мне может дать, потому что теперь я стала жадная. Мне нужно все наслаждение, которое я могу получить от нашего секса.

Но Винсент не дает мне проявлять инициативу. Он задает свой собственный темп и теперь трахает мой рот, не сдерживаясь. Пару раз у меня срабатывает рвотный рефлекс, тогда Винс выходит и дает мне отдышаться. Просит расслабить горло и дышать носом, а уже в следующую секунду проникает глубже, удивляя меня саму, что я так могу. Каждое его движение, каждый звук кружат мне голову. На зажимах, которые стискивают мои соски, похоже, есть какие-то утяжелители, потому что при каждом движении они раскачиваются, оттягивая соски вниз. И это усиливает все ощущения. Винс сжимает мои волосы, и я стону громче. Еще немного сильнее, так, чтобы кровь прилила к коже головы, унося меня за границу удовольствия.

– Моя маленькая шлюха, – хрипит Винс. – Маленькая покорная шлюха с грязным порочным ртом. Вот так, девочка. Нравится? – Я одобрительно мычу. – Умница.

Он останавливается и медленно выскальзывает из моего рта. Снова поднимает меня, подтягивая за цепи. И вот я опять стою и прислушиваюсь к звукам вокруг себя. Тяжело дышу и пытаюсь обуздать скачущее сердце. Все тщетно. Пока я не получу то, чего так жаждет мое тело, не смогу успокоиться. Винсент копошится где-то в районе скамейки для порки, а я уже схожу с ума. Сжимаю бедра и тру ими друг о друга, размазывая влагу.

– Ноги широко, – безапелляционный приказ, который я тут же выполняю. – Я не давал разрешения двигаться, Элисон.

Я начинаю поскуливать, потому что уровень возбуждения достигает такой отметки, что скоро взорвется шкала. А ведь он меня не касается, его даже нет рядом со мной. Но образы, которые рисует мое воображение, и то, что он уже сотворил с моим телом, делают все это со мной: превращают в похотливую сучку, которая течет и даже не краснеет от своего бесстыдного положения.

Винс подходит ко мне и проводит пальцами по искусанным губам. Ловлю один и посасываю его.

– Кажется, я выпустил монстра наружу, – слышу в его голосе усмешку. – Готова, сладкая?

– Да, пожалуйста.

Мою промежность постигает короткий, но точный и достаточно жесткий удар ладонью.

– Да, что, Эли?

– Да, сэр, – хнычу я и тянусь за теплой ладонью, которую Винс уже убрал. – Пожалуйста, сэр. Умоляю.

– Чего ты хочешь, милая?

– Хочу, чтобы вы… – не поворачивается язык. Я обещала себе быть смелой и развратной с ним, но просто не могу это сказать. Оно как будто прозвучит жалко. Или слишком… пошло. Просто не могу. Не так просто себя переломить.

– Знаешь, Эли, меня заводит твоя невинность, но ничего не будет, пока ты не произнесешь вслух. Скажи ясно, чего ты хочешь?

– Хочу, чтобы ты… чтобы вы, сэр… Ай! – кричу, когда ладонь два раза ударяет по клитору.

Я дрожу так, что гремят цепи над головой, а в глазах скапливаются слезы. Кажется, мы начинаем достигать лимита, которым меня одарила природа. Вряд ли я выдержу еще больше. Но Винс продолжает терзать меня, периодически шлепая по влажной плоти, вырывая из меня крики, стоны и всхлипы. Когда я уже на грани того, чтобы разрыдаться, понимаю, что добиться своего смогу только одним способом, поэтому выкрикиваю:

– Хочу, чтобы вы трахнули меня, сэр! – вылетает, как пулеметная очередь, словно это одно длиннющее слово.

– Хорошая девочка, – хрипло говорит он и целует меня, а я чувствую себя так, словно выиграла самый ценный приз. Оказывается, мне так сильно хотелось его порадовать. – Держись, Эли, – Винс подхватывает меня под бедра и резко дергает вверх.

Я негромко взвизгиваю, повисая у него на руках. Винс так легко подкидывает мое тело, как будто я совсем ничего не вешу. А потом он медленно насаживает меня на себя, и я теряю связь с реальностью. Медленно, быстро, протяжно, резко. Жестко и ласково, нежно и до боли. А потом он стягивает с каждого из сосков по очереди зажимы, и внутри меня все сжимается и скручивается. Освобожденная из тисков, кожа пульсирует, посылая жар в низ живота, где снова чувствуются мощные толчки. Все ощущения смешиваются, я тону в нашем сексе, захваченная эмоциями и ощущениями. Все сливается и затягивает меня в вихрь, из которого только один выход – сокрушительный оргазм, от которого трясется тело, рвутся слезы, пропитывая шелковую маску, а из груди – рыдания. Еще несколько толчков, и со сдавленным рыком Винсент изливается в презерватив.

Я не испытываю облегчения, нет. На меня разом накатывает такая тоска и боль, что грудную клетку как будто разрывает на части. Я растеряна, потому что не понимаю, как удовольствие могло привести к таким последствиям.

Винс выходит из меня и, придерживая одной рукой, второй проворно отстегивает наручники от цепей, и мои руки падают ему на плечи. Я хочу притянуть его ближе и в то же время оттолкнуть. Сама не понимаю своих чувств, только знаю, что мне больно, плохо и тоскливо настолько, что хочется выть.

Уже через минуту Винс кладет меня на прохладные простыни, стягивает повязку и наручники. А потом он ложится рядом, гладит меня по волосам, нежно целует, укутывая в свои уютные объятия. Он успокаивает меня, тихо шепчет на ухо о том, что так чувствовать себя нормально, что это от переизбытка эмоций, чувств и новых ощущений. Я даже сама не замечаю, как успокаиваюсь и проваливаюсь в сон, прижатая к теплому телу Винса, под его горячими ладонями, которые унимают своими нежными касаниями лихорадку и озноб. Я в безопасности и точно знаю, что он обо всем позаботится.