Глава 22
Винс
Я перебираю список имен, с удивлением отмечая новые лица, среди которых есть завсегдатаи моего клуба. Усмехаюсь, когда вижу Донни из окружной полиции и Марка из прокуратуры. Значит, Марк, который ходит на привязи у Мистресс Тары, любит позависать в закрытом секс-клубе. Забавно. Человек тысячи талантов.
– Вот макеты приглашений, ― говорит Амелия и подсовывает мне три варианта.
– Вот этот мне нравится, ― указываю я на черное приглашение с красным логотипом «Закрытого клуба» и полупрозрачным названием моего. В меру загадочно и при этом солидно.
– Я так и думала, ― улыбается моя помощница, забирая макеты. Потом она снова садится в кресло напротив, сложив бумаги на коленях. ― Винс, нам нужно подумать об оборудовании. Какое снимать, а какое оставить. Я вот здесь набросала список, ― она кладет на стол еще одну бумагу, ― но все не поместится в подвале. Я думала о том, чтобы, может, закрыть одну приватную комнату и в ней запереть оставшееся оборудование. Боюсь, если этот зверинец доберется до веревок и воска, у нас будут пострадавшие.
Я улыбаюсь.
– Однозначно будут, Амелия. О том, чтобы оставить все это в зале, даже речи быть не может. Убирай, конечно. Можешь использовать мою приватную комнату.
– А ты разве не будешь…
– Я буду. Но этот вечер должен провести в зале.
– Винс, и последний вопрос с девочками. Некоторые из саб выразили желание поучаствовать в этом.
Я вопросительно приподнимаю бровь. Странное желание, учитывая то, что здесь будут присутствовать люди, не имеющие отношения к Теме. Но это их желание, и, если они хотят выступить пушечным мясом для толстосумов штата, я не могу им запретить. В конце концов, в этом клубе все находятся по доброй воле.
– И Диана тоже, ― заканчивает свою мысль Амелия. Я смотрю на нее, прищурившись.
– Зачем мне эта информация?
– Винс, с ней что-то не так в последнее время. С ней и мастером Феликсом. Я боюсь, как бы она не заигралась.
– Это ее жизнь, Амелия, и мы не имеем к ней никакого отношения. Если она решит пойти в клуб Слоан и быть подвешенной на крюки, мы тоже вряд ли станем ее останавливать.
– Да. Только жалко ее. Она после тебя как с цепи сорвалась.
– Амелия, ― слегка раздраженно говорю я, ― каждый из нас, придя в этот клуб, делает свой собственный выбор, какую роль играть и с кем участвовать в этой игре. Диана свой выбор сделала. Почему тебя так заботит ее судьба?
Амелия пожимает плечами и выравнивает документы на коленях.
– Я могу ошибаться, но, мне кажется, она нуждается в помощи.
– Пускай наймет себе психотерапевта. Если ты намекаешь на меня ― а это так, ― то напоминаю: я оставил практику несколько лет назад и возвращаться к ней не собираюсь.
– Поняла. Прости, что завела этот разговор. Ты прав. Мы все взрослые люди.
– Именно.
– Хорошо. ― Она поднялась со стула и кивнула мне на список оборудования. ― Просмотри его, пожалуйста, и дай мне знать, хочешь ли внести какие-то изменения, а мы с парнями позаботимся об остальном. Ты будешь один завтра вечером?
– Нет, с Элисон.
Амелия улыбается.
– Кажется, она хорошая девушка.
– Самая лучшая.
***
Винс: «Готова? Буду через пятнадцать минут у тебя. Джинсы. Я на мотоцикле»
Получив утвердительный ответ, опускаю визор и поворачиваю ручку газа. Я мчу к Элисон на всех парах. Мне не терпится увидеть ее, а еще очень хочется проверить, касалась ли она себя вопреки моему запрету. Больная часть меня хочет, чтобы касалась. В глубине души мне хочется, чтобы она все же получила удовольствие, но больше я жажду снова наказать ее за этот проступок. Конечно, сегодня Элисон не уйдет от меня без оргазма. Хоть меня и считают самым жестким Доминантом клуба, на подлость я не способен. А дважды завести женщину и не дать ей в итоге кончить ― это, по моему мнению, самая настоящая подлость. Потому что когда женщина нуждается в разрядке и та не наступает, она становится рассеянной, раздраженной и истеричной. Я точно не такой хочу видеть мою малышку Эли.
Останавливаюсь у ее дома, достаю цветы из багажника и, за секунды преодолев подъездную дорожку, уже стучу в дверь. Пара мгновений, и мрачная Элисон появляется на пороге.
– Что-то случилось? ― спрашиваю я.
– Нет. Привет, ― отвечает она таким тоном, как будто вместо цветов я протягиваю ей сорняки. ― Спасибо. Второй маме?
– Да.
– Ее сейчас нет дома. Я передам.
Закусываю губу, чтобы не начать улыбаться. Она не касалась себя. Два дня прожила в состоянии возбуждения, я точно знаю это, мне даже не нужно прикасаться к ней.
– Заходи, я поставлю цветы в вазу.
Эли пропускает меня в дом, а я закрываю за собой дверь. На замок. И крадусь за ней по пятам, пока она идет в кухню, там достает две вазы и расставляет в них цветы. Я же тем временем стягиваю с себя уже расстегнутую кожаную куртку и кидаю по дороге на спинку дивана. Пока Эли расставляет цветы, быстро мою руки, а потом становлюсь у нее за спиной, упершись в столешницу кухонного островка по обеим сторонам от ее тела. Она замирает. Дышит часто и прерывисто. Это хорошо, так, как нужно.
Моя рука медленно скользит под ее футболку, и я рывком впечатываю ее в свое тело, срывая с губ тихое «ох». Глажу живот и трусь твердым членом о попку. Она вздыхает, когда моя рука медленно расстегивает пуговицу на ее джинсах и спускает молнию. Эли не шевелится, вероятно, боясь спугнуть момент. Пройдет еще некоторое время, прежде чем она по моему взгляду начнет различать, кто рядом с ней: Доминант или ее любовник. А сейчас она напрягается, потому что не знает, что ждет ее дальше. И это тоже своего рода удовольствие. Вообще, я собирался забрать ее покататься, потом заехать на ужин в отличное кафе на краю пустыни, после отвезти к себе домой и трахать до звездочек в глазах. Но она не насладится поездкой, пока я не прокачу ее на своем члене.
Пальцы проникают под белье и гладят уже влажный бугорок. Наклоняюсь к ее уху.
– М-м-м, уже готова для меня, детка, ― мурлычу я.
– Уже два дня как, ― срывающимся голосом отвечает она, пока я вывожу ленивые круги на чувствительной плоти.
Эли дрожит и заводится буквально с пол-оборота. Это еще одно подтверждение тому, что она не мастурбировала ни в тот вечер, когда я оставил ее без оргазма, ни вчера, ни сегодня. Разочарован ли я? Нет, черт возьми, потому что я эгоист и каждый ее оргазм хочу себе. Чувствую, что она близко. Слишком быстро. Снова наклоняюсь к ее ушку.
– Когда Луиза должна вернуться?
– Нескоро, ― сбивчиво отвечает она, приподнимаясь на носочки.
Я убираю руку и чувствую вибрации раздражения. Улыбаюсь, потому что знаю, насколько ей хочется, чтобы я вошел в нее и довел начатое до конца. Рывком стягиваю ее джинсы с трусиками до колен, а Эли покорно разводит ноги шире, насколько позволяет грубая ткань. Расстегиваю ширинку и достаю каменный член, уже пристраиваюсь у входа, как…
– Блядь, детка, я без презервативов, ― стону, упираясь лбом ей в затылок.
– Я на таблетках, ― это самые лучшие слова, что я слышал за свою жизнь.
– Я чист, Эли, ― считаю нужным прояснить.
– Винс, давай быстрее, трахни уже меня, ― бормочет она и в нетерпении трясет своей неугомонной попкой, по которой зарабатывает легкий, короткий шлепок.
– По сценарию ты должна была сказать «Я тоже чиста», ― со смешком говорю я.
– Я тоже…. Черт! ― вскрикивает она, когда я врываюсь на всю длину.
А потом неожиданно ее внутренние мышцы начинают пульсировать, и Эли с громким криком кончает. Серьезно? Так быстро? Я же еще ничего не сделал. Чувствую себя королем мира. Гребаным чемпионом секса. Владыкой, мать его, оргазмов! Элисон дрожит и выгибается. Как только ее оргазм ослабевает, я беру ее за шею одной рукой, а второй сжимаю грудь, заставляя выгнуться, и начинаю трахать. Быстро, остервенело, безжалостно. Потому что хочу ее, как сумасшедший, а еще это отсутствие барьера между нами, ощущение трения и все эти ее всхлипывания и крики ― это напрочь лишает меня самообладания.
– Да, вот так, маленькая, ― шепчу ей на ухо, чувствуя, как она снова там вся разбухает и коротко пульсирует. ― Блядь, я чувствую каждую твою мышцу, каждое сжатие. Еще разок, Эли, сделай это для меня.
– Ви-и-инс! ― кричит она протяжно и снова взлетает, а я отправляюсь сразу следом за ней.
Это, пожалуй, самый мой короткий сексуальный контакт со времен, когда я лишился девственности. Но он один из самых ярких. Перед глазами мелькают звездочки, а член все никак не перестанет накачивать Элисон спермой, как будто поставил себе задачу в короткие сроки вылить в нее по максимуму. Я выскальзываю из нее, тянусь за бумажными полотенцами и вытираю внутреннюю сторону бедер Эли. Она стоит практически неподвижно, если не считать мелкой дрожи, сотрясающей ее тело.
Я успеваю только выбросить в мусор полотенце, как входная дверь открывается и раздается крик Луизы:
– Эли, ты дома?
― А, черт-черт-черт, ― бормочет Элисон, трясущимися руками судорожно натягивая джинсы, которые никак не поддаются.
Сам же в это время быстро прячу орудие удовольствия и застегиваю ширинку. Через пару секунд я уже упираюсь руками в столешницу с широкой улыбкой на лице. Эли при этом чертыхается и поправляет одежду. Ее лицо горит, а дыхание все еще сбито после пережитых оргазмов. Моя улыбка становится шире. Луиза несомненно все поймет, но уж точно меня поддержит. Она въезжает в кухню, и ее улыбка становится сначала немного растерянной, а потом она прищуривается, осматривает дочь и с пониманием кивает.
– Здравствуй, Винсент. О, ты принес цветы. Спасибо, это приятно.
– Без проблем, ― отвечаю, слегка дернув плечом.
– Эли, с тобой все хорошо? ― спрашивает Луиза с коварной улыбкой.
– Да… мам… все нормально, ― выдыхает Эли. ― А что?
– Ничего. Просто ты так тяжело дышишь и вся красная. Винсент, ты же врач. Осмотрел бы мою дочь.
– О, я осмотрю, Луиза, не сомневайся, ― отвечаю, и она мне подмигивает. Поворачиваюсь к Элисон, а она смотрит на меня хмуро и взглядом пытается что-то показать, но я делаю вид, что не понимаю ее зрительных намеков.
– Э-э-э, мам, а ты чего так рано вернулась?
– Это я виновата, Эли, ― слышим мы еще один голос, а за ним в кухню входит дородная улыбчивая женщина. ― Натерла мозо… О, это Винсент? ― кивает она на меня.
– Да. Добрый день, мэм, ― здороваюсь.
Она заходится мелодичным смехом и машет на меня рукой.
– Тоже мне, «мэм». Я Карла, сиделка Луизы. ― Потом она поворачивается к маме Элисон и, даже не снижая тона, говорит: ― А он хорош, ты была права. Горячий кексик.
Я смеюсь от души. Горячий кексик! Так меня еще не называли.
– Так, ладно, все это как-то неловко, ― говорит Эли. ― Я буду готова через пару минут, Винс.
– Да не торопись, у нас тут как раз интересный разговор о выпечке, ― со смехом отвечаю я, и Эли, в последний раз стрельнув в меня взглядом, уносится по коридору.
– Я, наверное, плохая мать, ― говорит с улыбкой Луиза, подъезжая к раковине и оттесняя меня в сторону. Она выдавливает на руки жидкое мыло и растирает, а я, как будто делал так до этого сотни раз, открываю кран, до которого она не дотянется. Луиза тоже, словно так происходит всегда, подставляет руки под воду и тщательно смывает пену.
– Вы отличная мама, ― возражаю я, возвышаясь над ней.
Она вытирает руки бумажным полотенцем и легонько машет рукой в мою сторону.
– А ты льстец.
– Зато Эли вас любит, а для матери это главное, правда?
– Правда, ― отвечает она и включает чайник у раковины. ― Карла! Давай-ка выпьем чаю. Капни мне туда виски, а то я с твоими мозолями натерпелась. Не прогулка, а сплошное наказание.
Мы с Карлой смеемся.
– Тебе только дай повод приложиться к виски, ― бурчит сиделка беззлобно.
Я наблюдаю за их суетой и общением с улыбкой. Луиза из тех людей, внутри которых скрыт железный стержень и открытая, чистая душа. Она не возненавидела весь мир, оказавшись в инвалидном кресле, а боролась за свою дочь и жизнь. Одно только это достойно уважения. А еще она очень ироничная и остроумная, что не всегда встретишь среди ученых. Обычно они замкнутые, прагматичные и у них туговато с чувством юмора. Ну, или он специфический.
Через несколько минут в гостиную выходит Элисон с рюкзаком за плечами, в котором, как я знаю, у нее лежат вещи для клуба. Усмехаюсь уголком рта, замечая, как на ее щеки снова возвращается румянец. Подхватываю куртку с дивана, прощаюсь с милыми дамами и, взяв Эли за руку, веду ее к мотоциклу.
– Она поняла, да? ― спрашивает Эли, когда я, сидя на мотоцикле, застегиваю шлем на ее голове.
– Еще как поняла.
Эли вздыхает и зажмуривается.
– Это так неловко и…
– Естественно, ― заканчиваю я за нее. ― Эли, это естественно. Тебе не за что испытывать стыд.
– Винс, но мы же сделали это на кухне!
–Что «это»? ― прищурившись спрашиваю я.
– Ну, мы же там…
– Давай, Элисон, минут двадцать назад, на кухне, ты была смелее. Скажи это вслух.
Она мнется, а я обвиваю рукой ее талию и притягиваю к себе. Эли снова мило краснеет и опускает взгляд.
– Эй, ты же будущий врач, тыковка. Скажи это вслух.
– Врач сказал бы: «Имели половой акт», ― дерзко отвечает она, сложив руки на груди, которая от этого приподнимается и теперь притягивает мой взгляд.
– Я не прошу произносить это как врач. Я просто говорю, что ты будущий врач, и цензура теперь для тебя неактуальна. Ну же, тыковка, что мы делали в кухне? ― спрашиваю я, поглаживая ее попку.
– Трахались! ― выпаливает она. ― Доволен?
Я смеюсь от души. Надутые губки, сведенные вместе брови и вот это ее раздраженное «трахались» из внешне невинного ротика просто сводят с ума.
– Доволен, моя красавица, еще как доволен.
Я тянусь для поцелуя, но Элисон резко захлопывает визор на своем шлеме и самодовольно пялится на меня из-за прозрачного пластика. Я смеюсь еще громче, помогая ей забраться на мотоцикл. Она такая забавная, такая настоящая и красивая. До умопомрачения красивая. Наверное, самая великолепная на свете.
В клубе я подвожу ее к кабинету и вручаю ключ.
– Переоденешься, запри двери и выходи в зал. Я буду в баре.
– Хорошо, ― Эли кивает и скрывается в кабинете.
Я убеждаюсь, что изнутри щелкнул замок, и только после этого иду в зал. По дороге, как всегда, здороваюсь с Домами и их сабами, оцениваю новую нижнюю Маркуса, перекидываюсь с ним парой слов и уже иду к бару, как в клуб входит…
– Дарк, мой друг! ― здороваюсь, как привычно нам обоим.
Он, как всегда, смотрит на меня нечитаемым взглядом на мрачном лице, но пожимает руку и приобнимает в ответ.
– Айви не с тобой?
– Нет, осталась в ЛА, в клубе новая программа.
– А ты почему не остался?
– Потому что через два дня встреча «Закрытого клуба», ― он смотрит на меня как на идиота, и я отвечаю ему тем же взглядом.
– Так через два дня.
– На самом деле, у меня тут есть еще некоторые дела. А сегодня просто решил заехать поздороваться и посмотреть пару сессий.
– А потом?
– Что потом?
– А что потом, Дарк?
– Док, брось свои идиотские игры разума. Потом я вернусь в свой номер в отеле. Один.
– Дрочить?
Он смотрит на меня, слегка приподняв брови.
– Звонить Айви.
– Дрочить, ― ставлю диагноз и киваю бармену налить нам виски.
Дарк хмыкает и слегка качает головой. Его развеселили мои слова, но он не привык не то что смеяться, даже улыбаться. Поговаривают, с Айви наедине он даже хохочет, но ни один из его друзей никогда не слышал смеха Дарка. Так что, возможно, это миф.