Глава 23

Эли

Как только я одеваюсь и подхожу к бару, мистер Дарк кивает на меня и спрашивает у Винса:

– Новая саба?

Винс притягивает меня к себе за талию и целует в висок.

– Нет, это моя Эли.

– Очень приятно, мистер Дарк, ― произношу я слегка писклявым голосом.

Меня немного пугает этот человек, хоть Винс и говорит, что он, несмотря на свою суровую внешность и сложное прошлое, на самом деле отличный парень. Сложно назвать парнем гору мышц, к тому же этот его тяжелый взгляд… Но я верю своему мужчине, поэтому привыкаю к Дарку.

– Просто Дарк. Мне тоже приятно, Элисон. Айви много рассказывала о тебе.

Чувствую, как щеки начинают гореть.

– Надеюсь, только хорошее.

Он коротко кивает и возвращается к своему напитку.

Через несколько минут объявляют начало показательных сессий, и мое сердце пускается в галоп. Боже, я никогда не видела их, и для меня каждый новый опыт в клубе Винса становится катализатором сумасшедшего сердцебиения. Мой взгляд уже приклеен к сцене, куда на поводке и четвереньках выводят обнаженную девушку, на которой нет ничего, кроме ошейника. Я замираю, когда ее поднимают и ставят вот прямо так перед всеми. Свет в зале приглушается, и теперь освещенная сцена привлекает к себе еще больше внимания. Девушку пристегивают наручниками к свисающим с потолка цепям. Следом за ней выводят ту, что в прошлый раз стояла на коленях у нашей кабинки. Ее за руку ведет Дом, который пил с Винсом виски. Я невольно краснею, вспоминая, в какой позе сидела перед ним. Хотя, видимо, зря, учитывая то, в каком виде тут ходят некоторые девушки или с насколько широко разведенными ногами сейчас стоит саба на сцене. Ее гениталии видны всему залу, и я даже не представляю, смогла бы я так.

– Еще увидимся, ― негромко произносит Винс, а Дарк ему что-то отвечает, но я уже не слышу, потому что на сцене начинается сессия.

Одна девушка остается привязанной, и по ее коже Мастер ведет кубиком льда, заставляя дергаться и закатывать глаза. Вторую сабу Дом поставил на колени и сейчас устанавливает на ее спину горящую свечу. Я содрогаюсь, когда свеча падает на пол, успев пролить воск на ее кожу. Но девушка совершенно не шевелится. Хотя за падение свечи Мастер отвешивает ей несколько ударов паддлом, а она благодарит его за это. Я, наверное, точно какая-то повернутая, если это зрелище привлекает столько моего внимания. Не скажу, что слишком уж заводит, но мне однозначно интересно.

Мы примерно час сидим у бара. И все это время я внимательно рассматриваю происходящее вокруг, потому что в прошлый раз мне это не удалось, так как Винс практически сразу отвел меня в приватную комнату.

Вот и сейчас Винс берет меня за руку и ведет куда-то, а я не свожу взгляда со сцены, просто плетусь за ним, даже не глядя, куда именно. Он затягивает меня в какой-то закуток за баром и прижимает к себе спиной так, что мне прекрасно видно, как протекает сессия. Когда Дом начинает шлепать по соскам привязанной сабы, я вспоминаю, что так иногда делает Винс, и мои внутренности сжимаются. Винс покручивает мои соски через тонкую ткань платья, и я выгибаю спину. Стоит его рукам коснуться моего тела, как зрение затуманивается, и я едва удерживаю фокус на сцене. Чувствую горячее дыхание у своего уха.

– Поласкай себя, Эли, ― шепчет Винс, и я замираю.

Потому что ну как? Прямо здесь? А потом вспоминаю данное ему обещание слушать его в клубе беспрекословно. Моя рука скользит под подол, быстро проникает в трусики, и вот я уже натираю место, которое буквально пульсирует от возбуждения, пока Винс продолжает играть с моей грудью и своими грязными словечками побуждает меня быть смелее.

– Нравится?

– Да.

Он сжимает соски сильнее, так, что легкая боль простреливает до самого паха.

– Да, что, Элисон?

– Да, сэр.

Мои пальцы быстрее порхают по напряженному комочку в погоне за удовольствием.

– Не закрывай глаза, смотри на сцену. Хочу, чтобы ты все это видела.

Я распахиваю глаза, но взгляд настолько затуманен, что я едва ли улавливаю суть происходящего на сцене. Кажется, девушку со свечой на спине снова выпороли и снова обливают воском, она громко стонет, вторя звукам, которые издает та, на которой испытывают технику шибари и достаточно жестко обходятся с ее сосками, цепляя на них бельевые прищепки. Что меня заводит: зрелище на сцене или наши с Винсом руки? Плевать, причем уже давно. Самое главное ― ощущения, накатывающее желание, которое волнами накрывает меня с головой. Я стону громче, и Винс меня не останавливает. А еще мне совсем не стыдно, если кто-то увидит или услышит меня, я просто хочу кончить. Так сильно жажду этого, что уже готова плакать, потому что ничего не выходит. Раз за разом возбуждение подступает, а потом отходит, и мне приходится все начинать заново. Я хнычу от безысходности. Кажется, от трения в трусиках скоро пойдет дым, но оно не приносит долгожданного облегчения. Винс, похоже, замечает мое состояние, потому что достает мою руку из-под юбки, берет за нее и ведет в свою приватную комнату.

– Встань на колени у двери, Эли, ― командует он, как только за нами закрывается дверь.

Здесь, как и в прошлый раз, царит полумрак и прохлада. Сейчас кажется, что мне даже немного холодно, но я точно знаю, как жарко станет, когда за меня примется Винсент. Он отходит и, как всегда, подтягивает к себе столик на колесах, выгружает из ранее принесенной сумки разные предметы, потом снимает пиджак и рубашку, бережно вешая их на специальную стойку для одежды.

– Сними все и положи на комод, ― командует он. Этот голос… внутренности сжимаются, когда он так со мной разговаривает. Я никогда не думала, что с помощью голоса можно управлять человеком, но теперь убедилась, что это реально. Более чем, потому что через минуту я голая возвращаюсь на свое место у двери.

Винс берет стек, садится на край кровати и, показывая пальцем на пол у своих ног, приказывает:

– Ползи сюда. Медленно. Я хочу видеть, как покачивается твоя грудь, пока ты движешься ко мне. ― У меня даже не возникает желания обсудить его приказ или, тем более, спорить с ним. Я просто опускаю руки на пол и делаю так, как он сказал. ― Умница. Медленнее. Вот так.

Каждая его похвала посылает мурашки по моей спине, а взгляд заставляет делать все так, как он приказывает. В этом взгляде похоть, желание, жажда обладания и подчинения. Адский коктейль, который заставляет кровь кипеть, выплескиваясь за пределы. В голове набатом стучит: «Хочу-хочу-хочу». Несмотря на мое поражение с мастурбацией, я точно знаю, что Винс сделает так, чтобы мои старания окупились сторицей. Мне просто нужна его помощь в этом.

Подползаю к его ногам и остаюсь на четвереньках. Винс гладит мои волосы, достает из кармана резинку и ловко завязывает мои волосы в пучок. Потом проводит стеком по моей спине. За кожаным наконечником следует табун мурашек, который распространяется на остальную поверхность кожи, заставляя вздрагивать и дрожать. А потом он шлепает меня по попке. Сначала несильно, давая привыкнуть, но с каждым разом удары становятся ощутимее, как и мои стоны, которые перерастают в полноценные крики. Это больно, чертовски больно, но еще я с удивлением обнаруживаю пульсацию между ног. Как будто горящие пятна на моей заднице посылают импульсы в пах, давая сигнал о том, что эти шлепки ― повод возбудиться. Быстрые, точные, короткие удары, за которыми я даже уже не успеваю следить. Казалось, что он ударил по левой, но гореть начинает правая половинка. Я потерялась в ударах, кожа как будто начала неметь, а между ног уже болит от желания.

Внезапно все прекращается, и я чувствую, как пульсирует горящая кожа.

– Молодец, Эли, ― шепчет Винс, наклоняясь ко мне. ― Ты справилась. А теперь у меня для тебя есть кое-что особенное.

Я смотрю на него расширившимися глазами, пока Винс водит по моим губам большим пальцем.

– Я хочу, чтобы ты почувствовала двойное проникновение. ― Я дергаюсь, и почему-то у меня в голове сразу возникает мысль о том, что друг Винса находится в клубе. Но неужели он готов поделиться мной с кем-то? Винс улыбается, как всегда, видимо, прочитав мои мысли. ― Нет, малышка, я никому не позволю видеть твое удовольствие.

Он наклоняется и тянет меня выше так, что я отрываю руки от пола и упираюсь ладонями в его колени. Винс целует меня, долго и чувственно, и мои внутренности плавятся от того огня, который он вливает в мое тело своим поцелуем. Через несколько умопомрачительных минут он отстраняется и встает, заставляя меня вернуться в исходную позу. Слышу позади какие-то звуки, а потом на мою попку проливается что-то холодное. Я вздрагиваю и инстинктивно подаюсь вперед.

– Ш-ш-ш, маленькая. Я не сделаю ничего из того, что тебе не понравится.

Винс растирает прохладную субстанцию по моему анусу, а я напрягаюсь, потому что все это слишком ново для меня и слишком запретно. А еще это не должно приносить удовольствие, правда? Или должно? Он же делает это именно с целью доставить мне наслаждение? Палец Винса скользит внутрь, и я сжимаюсь. Это необычное ощущение и какое-то странно возбуждающее. Может, именно потому, что ощущается запретным, а может, из-за того, что все это делает Винс.

– Расслабься, ― негромко говорит он. ― Просто впусти меня. Я обещаю, ты не пожалеешь.

Я выдыхаю и расслабляю мышцы, и уже в следующую секунду в меня проникают два пальца. Преодолев кольцо сжатых мышц, они спокойно и мягко скользят внутрь и наружу. Господи, это ощущается охренительно, а еще туго и как-то по-особенному. Пальцами второй руки Винс порхает над моим клитором, и я чувствую, что волна, которая меня так и не накрыла в зале, неумолимо приближается, чтобы смыть меня из реальности. Но Винс, верный своей тактике, убирает пальцы, а я ожидаемо хнычу.

– Потерпи, ― жестко говорит он. В следующее мгновение моей попки касается нечто прохладное, и я снова вздрагиваю. Моя кожа горит, а тело так напряжено в ожидании разрядки, что от каждого прикосновения меня словно бьет током. ― Расслабься, Эли. Больно не будет.

Пальцы снова находят мой клитор, я выгибаюсь и стону, меня трусит, а сердце отбивает неимоверный ритм, отдаваясь где-то в горле. Черт, могла ли я еще год назад подумать, что буду позволять мужчине вытворять такое со мной? Теперь мне совершенно плевать на все романтические грезы, которые были в моей юной голове до Винса. Теперь я только и жду, когда он будет играть со мной, когда толкнет меня за грань и пошатнет устоявшиеся принципы. Я не замечаю, как выше поднимаю попку и в нее со странным хлопком он вводит какой-то предмет, который как будто застревает. Я снова напрягаюсь, но Винс гладит мою попку.

– Умница. Это пробка, Эли, ― поясняет он, продолжая ласкать мои ягодицы, ― а внутри нее шарик. Твои ощущения теперь будут совсем новыми. Расслабь попку.

Как только я расслабляюсь, он не больно, но ощутимо шлепает меня, и я чувствую вибрацию внутри. Ахаю, потому что это новое ощущение добавляет удовольствию какую-то особую пикантность. А Винс снова и снова опускает тяжелую ладонь, что заставляет меня содрогаться каждый раз, выгибать спину и стонать громче и громче.

– А вот так все будет еще интереснее, ― говорит он и проталкивает в меня два пальца.

Туго, я чувствую давление, но оно не причиняет дискомфорта, только наслаждение. Я теряюсь в ощущениях, когда его пальцы быстро трахают меня под аккомпанемент моих стонов и просьб о большем. А дальше я слышу шорох одежды, после чего Винс входит в меня только головкой. Теперь наши стоны звучат в унисон, громко, наполняя комнату звуками наслаждения. Глубже и глубже, медленно, чувственно, как будто снова боится причинить мне боль. И она есть, но не такая, из-за которой я бы попросила его остановиться. А такая, что заставляет выгнуться и вскрикнуть, когда он наполовину выходит и резко погружается глубже. Такое чувство наполненности, жара и сумасшествия. Оно сводит меня с ума, заставляя извиваться и царапать ногтями полированный паркет.

– Боже, еще! Сильнее, Винс!

Он сильно шлепает меня по ягодице, вколачиваясь. Когда его бедра врезаются в мои, шарик в пробке вибрирует и передает импульс моему телу, сводя с ума. Винс берет меня за шею и поднимает, заставляя выгнуться дугой. Он сжимает мое горло, и мне едва хватает кислорода, я жадно хватаю его приоткрытыми губами, с которых вместо стонов срываются хрипы. И это я тоже приветствую, потому что каждое новое ощущение, которое он дарит мне, напрочь сносит крышу. Винс опускает вторую руку мне на клитор и делает то, что сделал в наш первый раз: быстро и коротко шлепает по нему пальцами. Я содрогаюсь, и перед глазами темнеет, меня накрывает такой силы оргазм, что я никак не могу прийти в себя. Кажется, весь мир крутится вокруг нас двоих с такой скоростью, что я никак не могу поймать фокус.

Внезапно Винс выходит из меня.

– Ляг на кровать, согни ноги в коленях и широко разведи их. ― На дрожащих конечностях, я делаю так, как он сказал, пытаясь одновременно с этим восстановить дыхание. ― Вот так, милая. Ноги шире. Еще шире. Такая мокрая, моя девочка. Умница. Лежи так.

Он отходит и приносит ― я уже знаю ― зажимы для сосков. Винс облизывает мои торчащие вершинки и быстро цепляет зажимы. Я выгибаюсь и слабо стону. Во мне едва ли остались силы, но кожа слишком чувствительная, чтобы манипуляции с сосками оказались незамеченными и это не отразилось на звуках, которые я издаю. Винс пристраивается между моих ног, водит твердой головкой между влажных складок, а потом резко врывается одним толчком. Я всхлипываю и кричу. Это больно. Чертовски больно. Он останавливается и гладит мой живот.

– Прости, малышка, я разогнался. ― Через несколько мгновений под его ладонью становится легче, и я уже хочу, чтобы он продолжал. Потому что мне слишком жарко и невыносимо лежать без движения, когда он внутри.

– Пожалуйста, ― всхлипываю. ―Сэр, двигайтесь, прошу вас.

Из глаз начинают течь слезы. Винс наклоняется, заглядывает мне в глаза, вытирает мокрые щеки, а потом целует нежно и глубоко, так томительно и сладко, что я теряюсь в нем и даже забываю, о чем просила пару секунд назад. Но, наконец, он начинает двигаться. Тоже медленно, размеренно, но глубоко. И я снова хочу почувствовать, как содрогается шарик внутри пробки, каково это ― ходить по границе между удовольствием и болью.

– Пожалуйста, ― стону, ― быстрее, сильнее, прошу.

Винс смотрит на меня, прищурившись, а потом отводит бедра и резко врывается, все так же внимательно наблюдая за моей реакцией.

– Так?

– Да! ― кричу.

– Не закрывай глаза, Элисон! Смотри на меня! ― рявкает он, приподнимаясь.

Винс берется за цепочку, которая соединяет зажимы, и тянет за нее, одновременно с этим врываясь в мое измученное тело. Из горла вырывается рыдание. Он ускоряется, трахая меня беспощадно, именно так, как я и хотела, именно в этом я нуждалась. Долго, сильно, до боли. Следующий оргазм не просто накрывает меня, он как будто сжимает все тело в тиски, оно деревенеет, пульсирует, и меня выгибает над кроватью. Винс крепко держит меня за бедра, не переставая трахать до звезд под закрытыми веками.

Когда он кончает, я уже едва живая. Слезы градом катятся из глаз, хочется свернуться калачиком и на пару минут стать невидимой, но Винс не дает. Он выходит из меня, аккуратно вынимает пробку, отбрасывает ее на столик, а потом снимает зажимы. Меня трясет и знобит, я едва могу держать рот закрытым, потому что зубы стучат. Наконец сворачиваюсь на кровати, Винс гремит шкафом, и уже через минуту его горячее обнаженное тело оказывается позади меня, а сверху нас накрывает мягкий толстый плед. Винс гладит мой живот и шепчет на ухо приятные слова, пока я не погружаюсь в глубокий сон.

Спустя пару часов мы, уже полностью одетые, в кабинете Винса наслаждаемся заказанным Амелией ужином и смеемся.

– Да, и представь себе, что такой идиот, как он, мог сделать еще, кроме как подкинуть этот кошелек полицейским в машину. Понятное дело, что его вычислили за час, и он был арестован. Мы тогда хохотали до слез.

– Жестокая шутка, ― со смехом говорю я и качаю головой.

– Да брось, мы были студентами. И тебя совсем не смутил тот факт, что эти придурки накрасили мне ногти красным, пока я спал на лекции? Можешь себе представить, каким я был красавчиком, когда пересекал весь кампус с этим позором? Видела бы ты продавца в косметическом отделе, когда я попросил что-нибудь, чем можно смыть лак для ногтей. Я думал, бедняжка лопнет, пытаясь сдержать смех.

Я делаю глоток невероятно вкусного вина и целую Винса, а он легонько гладит мою попку, удобно расположившуюся на его коленях. Мы не углубляем поцелуй и даже не используем языки. Нам хорошо просто быть вместе, касаться друг друга и чувствовать тепло наших тел. Оторвавшись от моих губ, Винс трется своим носом о мой, и я хихикаю. Все время поражаюсь тому, насколько он разный: то доминирующий, жесткий и резкий, то ласковый и нежный. И, тем не менее, я всегда чувствую его заботу, а еще безопасность, когда он рядом. Я точно знаю, что он защитит меня, что бы ни произошло.

Внезапно в дверь раздается громкий, резкий стук, и она распахивается. На пороге стоит испуганная Амелия.

– Сэр… простите, сэр, там такая ситуация…

Винс помогает мне подняться, встает сам и быстрыми шагами направляется к Амелии, после чего они скрываются за дверью кабинета. Он только успевает бросить мне через плечо:

– Оставайся здесь, не выходи.

Шаги и шум стихают за закрывшейся дверью, а я так и продолжаю стоять и смотреть на нее в растерянности. Все произошло за считанные секунды. Вот мы целовались ― и вот уже он скрылся, а я даже не знаю, куда и что там произошло. А вдруг что-то страшное? Вдруг Винсу грозит опасность, а я ничем не смогу помочь? Или кому-то стало плохо? Переборщили с сессиями? Тогда почему он не позвал меня? Я ведь медсестра.

Сажусь в кресло, которое еще хранит тепло тела Винса. Я так нервничаю, что даже скрип кожи подо мной раздражает. Хуже всего воспринимается незнание. Когда ты в курсе, чего стоит ожидать, даже если это что-то страшное, все же легче, чем просто вот так сидеть в неведении и понимать, что ничего не можешь сделать. Хотя почему не могу? Я могу! Подскакиваю с кресла, но тут же медленно возвращаюсь на место. Он просил о доверии. Просил слушаться его на территории клуба. Да, на мне его ошейник, и никто ничего мне не сделает, но, вероятно, у Винса были причины, чтобы попросить меня об этом. Кручусь в кресле и пью вино. Не для удовольствия ― для храбрости, потому что не знаю, что будет дальше.

Спустя примерно час ― Винс не удосужился повесить в кабинете часы ― дверь кабинета открывается, и в нее решительным шагом входит хмурый Дарк.

– Элисон, поехали, я отвезу тебя домой.

– Но вы же пили… ― почему я подумала именно об этом?

– Я с водителем. Поехали.

– А где Винс? ― спрашиваю, вставая. ― Я никуда не поеду без него.

– Он попросил меня отвезти тебя домой. Эли, ему сейчас не до тебя. Собирайся. Где твои вещи?

Ему не до тебя… не до тебя…

Кто там говорил про рациональное мышление и правильные выводы? О доверии? Тот, которому сейчас не до меня. Беру свою сумку и покорно следую за Дарком по коридору к черному выходу, через который мы с Винсом обычно входим в клуб.

– Амелия, запри кабинет Винса, ― бросает Дарк спешащей нам навстречу помощнице Винса.

Она кивает и обращается ко мне:

– Мастер сказал, что позвонит вам, как освободится.

– Пусть не утруждается, ― резко выпаливаю я и выхожу на улицу.

Говорят, в Вегасе всегда жарко, буквально круглые сутки. Это не совсем правда, по ночам бывает прохладно. Это же пустыня. И сегодня прохладно, или это меня знобит после всего, что произошло за сегодняшний вечер? А может, сказывается холод, который я чувствую от того, как мы с Винсом за какой-то час начали отдаляться друг от друга.

Мы садимся в черный седан. Я ни черта не разбираюсь в машинах, но эта, вероятно, дорогая и какого-нибудь премиум-класса. Она длинная, гладкая, со светлым кожаным салоном и кучей всяких штук на панелях. Дарк спрашивает мой адрес, передает его водителю, и мы трогаемся с места. Я смотрю на пролетающие мимо огни и едва сдерживаю слезы.

«Ему не до тебя сейчас… не до тебя…» ― эти слова снова и снова звучат в моей голове беспощадным эхом резкого тона Дарка. И если раньше я симпатизировала этому мужчине, хоть слегка и побаивалась его, то из-за сегодняшних слов начинаю его ненавидеть. Едкий ком, прожигающий горло, все никак не хочет уходить, он снова и снова образуется там, как бы я ни старалась проглотить его.

– Лиз? ― резко произносит Дарк, и я поворачиваю голову в его сторону. Он разговаривает по телефону. ― Там у Винса проблема. Ты в клинике? Подъедь, пожалуйста, надо залатать кое-кого. Нет, уже повезли. Да. Но нужен твой контроль, сама понимаешь. Да, конечно. И, Лиз, как всегда, ты поняла. Спасибо. Буду должен. ― Он молчит, пару минут слушая, что говорят на том конце. Переводит взгляд на меня и слегка хмурится. ― Это ты с Винсом договаривайся. Спасибо.

Дарк убирает телефон в карман, а я продолжаю сверлить его взглядом, надеясь, что узнаю хоть что-то еще, но он молчит. Я пару раз открываю рот, чтобы задать прямой вопрос, но понимаю, что получится не диалог, а истерика, поэтому снова замолкаю и отворачиваюсь. Через несколько минут все же не выдерживаю и срывающимся голосом спрашиваю:

– С Винсом все хорошо?

– Да, ― коротко отвечает он, и я едва сдерживаюсь, чтобы не закричать на него за то, что он ничего не объясняет.

При этом меня омывает облегчение. Самое главное, что с Винсентом все в порядке, а с остальным мы как-нибудь справимся. У моего дома Дарк коротко прощается со мной, а водитель даже не успевает выйти из машины, чтобы открыть мне дверь, как, буркнув «Доброй ночи», я уже бегу к дому. К счастью, мама спит и не видит, в каком виде и состоянии я заявилась домой. Меня трусит, а рыдания, которые до этого были где-то в грудной клетке, сейчас рвутся наружу, заполняя горло горечью. Я быстро раздеваюсь и бегу в душ, где под шумящим потоком струй даю волю своей истерике. Я рыдаю так долго и так тяжело, что перед глазами все плывет. Кажется, у меня болит все тело из-за того, что я чувствую. Так долго принимать душ ― это непозволительная роскошь для нас, но я сейчас не могу иначе, мне нужно, чтобы все мои страдания были смыты в канализацию, иначе мне никак не успокоиться.

Я выхожу из ванной только тогда, когда кожа уже сморщилась от воды, а слез совсем не осталось. На меня навалилась такая усталость, что, кажется, я тяну на себе тонну камней. Бреду в свою комнату, но вдруг из маминой спальни слышу:

– Эли, это ты?

– Да, мам, ― отзываюсь, но не вхожу, не хочу, чтобы она видела меня в таком состоянии. Ей хватит волнений о протезах и защите диссертации.

– Все хорошо, детка?

– Да, мамуль, устала очень. Пойду спать.

– Я думала, ты останешься у Винса, ― не унимается она.

– Я решила приехать домой. Спокойной ночи, мамуля.

– Скорее доброе утро, моя девочка, ― со смешком отвечает мама. ― Приятных снов.

– И тебе, ― бесцветным голосом отвечаю я и наконец дохожу до своей комнаты.

Достаю телефон из сумочки и забираюсь под одеяло. Разблокирую экран. Новое сообщение от Винса. Открываю, и сердце останавливается, кровь прекращает свой бег, а в голове как будто вата. В сообщении фотография, на ней две руки с переплетенными пальцами, одна из которых принадлежит Винсу, а вторая точно не мне. На женской руке красный маникюр с длинными ногтями. Руки лежат на смятой постели, и Винс крепко сжимает пальцы незнакомой мне девушки. И только одно слово: «Прости».