Глава 11

Утром проснулась без будильника, глянула на часы и сразу пошла будить Ольгу. Выйдем сегодня пораньше, завтракать всё равно нечем, может на работе удастся что-то перехватить.

Подруга сегодня раскачалась намного быстрее, стойко перенеся умывание холодной водой. Было заметно, что она потихоньку начала втягиваться в нашу взрослую жизнь. Не знаю, надолго ли её хватит.

В любом случае Ольга всегда может вернуться к родителям, а вот для меня это не вариант. Родные Варвары сразу заметя, что их дочь очень сильно изменилась, да и я их знаю только по обрывочным воспоминаниям этого тела. Поэтому, для меня так важна эта работа. Она в первую очередь даёт мне независимость и право распоряжаться своей жизнью.

Уже выходя из дома, я вернулась на кухню и сунула в саквояж глиняный горшочек с хорошо притёртой крышкой. Если Зоя Павловна даст добро, мы будем сегодня с ужином.

- Варя, где ты там? – торопила меня Ольга, зябко передёргивая плечами.

Утренняя прохлада оседала на лице и одежде влажным туманом. Выйдя за калитку, мы прибавили шагу, чтобы скорее оказаться в тепле.

Ещё на подходе к госпиталю я заметила стоящий возле крыльца экипаж, но не придала этому значения, мало ли кто на работу приехал. Только войдя внутрь, сразу поняла, что что-то не так. Ещё издали мы услышали громкие голоса, а подойдя к посту старшей медсестры, заметили там мужчину и женщину. Судя по одежде, это была парочка зажиточных горожан.

Дама эмоционально размахивала руками, что-то доказывая Зое Павловне, пытаясь при этом прорваться к палатам, но старшая сестра грудью стояла на страже покоя больных.

- Что тут происходит? - спросила я, подойдя ближе. – Зоя Павловна, нужна помощь?

- А вы кто? – дама обернулась, скользнув по нам внимательным взглядом и почти сразу потеряв интерес, но Зоя Павловна, решив избавиться от назойливых посетителей, ляпнула:

- Это наши лекари. Варвара Ильинична как раз делала операцию вашему сыну.

Дама тут же цепко ухватилась за край моего плаща. Я тут же попыталась откреститься.

- Операцию делала Татьяна Сергеевна, я только ассистировала.

Даже без объяснений, сразу понятно, что это родители того парнишки, который вчера попал на операционный стол. Странно, что они спохватились только сейчас.

- Доктор, скажите, как там наш сыночек? – дама явно не собиралась меня отпускать.

Зоя Павловна, воспользовавшись этой заминкой, успела добраться до сестринской. Вышла она оттуда с целителем из ночной смены, вот только заметив родителей нашего пациента, тот сразу юркнул назад. Стало понятно, что отдуваться за всё придётся лично мне. Вот и пришли на работу пораньше.

- Давайте сначала успокоимся. Больным нужен покой, поэтому не будем шуметь.

Коридор потихоньку наполнялся спешащими в уборную пациентами, многие останавливались, прислушиваясь к нашему разговору. Я постаралась оттеснить парочку ко входу в госпиталь, туда, где у стены стояла обычная деревянная скамья, заодно шепнув Ольге, чтобы она позвала кого-нибудь из целителей. Только вряд ли кто-то из них успел прийти.

- Единственное, что я могу вам сейчас сказать: операция прошла успешно, ваш сын вне опасности, - продолжала я убалтывать встревоженную маменьку.

- Я хочу его видеть! – Вера Даниловна, так назвалась дама, промокнула уголки глаз кружевным платочком. – Аркаша, что ты молчишь? – ткнула она локтем в бок стоящего рядом супруга.

- Вера Даниловна, это мужской госпиталь, - напомнила я.

Она словно только сейчас очнулась, проводив рассеянным взглядом солдатика в больничной пижаме и её щёки налились румянцем. Осознав, что даме не очень прилично врываться в мужские палаты, Вера Даниловна снова вцепилась пальцами в мой плащ.

- Что же делать? Там Николаша…

- Давайте поступим так: я сейчас схожу в палату к вашему сыну, и он напишет для вас записку. А после обхода вы поговорите с лечащим целителем, Татьяна Сергеевна скажет, когда Николаю Аркадьевичу разрешат вставать. Вот тогда вы сможете его увидеть.

- Верочка, послушай доктора, - супруг Веры Даниловны впервые вмешался в наш разговор.

Я благодарно на него взглянула.

- Вы можете присесть тут, - я кивнула на лавочку.

Не успела сделать и шагу, как меня снова окликнули.

- Варвара Ильинична! Подождите!

Я мысленно сделала глубокий вдох, выдох и обернулась.

- Вот, передайте Николаше. Тут пироги, домашние, с мясом. Аркаша, дай сюда!

Она отобрала у мужа небольшую корзинку, сунув мне в руки.

- Вера Даниловна, вашему сыну можно есть только кисель и куриный бульон, - покачала я головой.

Женщина на минуту растерялась, а потом всё равно впихнула корзину мне в руки, со словами:

- Тогда, скушайте сами. Вон вы какая худенькая!

Я понимала, что отказываться бесполезно, только время потеряю, поэтому взяла подношение, переложив пироги в свой саквояж, вернув корзинку хозяйке.

В сестринской Ольга уговаривала ночного целителя прийти мне на помощь, но тот, втянув голову в плечи, ни в какую не хотел выходить. Возможно, опасался нагоняя за неверно поставленный диагноз.

- Оля, спасибо, уже не нужно. Там у меня в саквояже возьми пирожок. Я сейчас приду.

Прихватив карандаш и бумагу, я отправилась к спасённому вчера пациенту. Николай Черкасов. Николаша, как ласково называла его мать.

Парень лежал в отдельной палате, которая заменяла здесь реанимацию. После проведённой операции за ним должны присматривать особенно тщательно. Вот только ночная бригада вызывала у меня некоторое недоверие: целитель, которому по возрасту уже давно пора на покой и слишком рассеянный младший лекарь.

Была с ним ещё одна странность, Олег Кравцов появился в госпитале всего месяц назад, когда в лекарской школе ещё вовсю шла учеба, но при этом Татьяна Сергеевна обмолвилась, что это его первое место работы. И Олега почему-то сразу засунули в ночную смену.

Хотя, ночью работы намного меньше, нужно лишь присматривать за тяжелыми больными и в случае крайней необходимости поддерживать их лечебной магией.

Всё это я прокручивала в голове, пока шла до палаты, которая ютилась в самом конце коридора. Пациенты потихоньку просыпались, госпиталь наполнялся привычным утренним шумом, но тут было особенно тихо.

Коснувшись рукой дверной ручки, я натянула на лицо приветливую улыбку и только после этого вошла. Николай не спал, лежал, уставившись на потолок, поэтому услышав шаги, тут же повернул голову.

- Доброе утро, как вы себя чувствуете?

Он прищурился, рассматривая меня, потом вдруг совсем по-мальчишески широко улыбнулся.

- Это же вы! Вы лечили меня!

- Лечил вас целитель, Татьяна Сергеевна, я только ассистировала, - поправила я его.

- Но я же помню, что вы первая заметили, что со мной что-то не так!

Он даже попытался привстать, но я его тут же осадила.

- Николай Аркадьевич, давайте не будем делать резких движений. Позвольте мне провести диагностику.

- Для вас – что угодно!

Он упал назад на подушку, с готовностью откинул одеяло в сторону, нисколько не стесняясь короткого, до колена, послеоперационного балахона, с завязками на спине. Хотя, что я там не видела? Вчера, на столе, он был прикрыт только узкой полоской простынки.

Так что если Николай хотел меня смутить, ничего не вышло. Я положила карандаш и бумагу на тумбочку, протянув над больным ладони, которые сразу же окутались едва уловимым голубоватым сиянием, которое само потянулось к проблемным участкам на его теле.

- Голова болит? – заметила я.

- Да и очень пить хочется, - поморщившись, пожаловался Николай. – Я просил воды, но мне не дали. Во рту, пардон, словно кошки нагадили!

Странно… наркоз мы не применяли, откуда головные боли и сухость во рту? Тем временем моя ладонь добралась до его живота и замерла, я сосредоточилась, стараясь прощупать магией то самое место, где проводилась вчерашняя операция. Швы в магической проекции светились ярко розовым, я немного подпитала их своей магией и они прямо на глазах начинали бледнеть.

- Всё у вас хорошо, - я убрала ладони, и потрясла их, словно смахивая весь негатив.

- А ниже смотреть не будете? – Николай заглянул мне в лицо, невинно захлопав глазками, - вдруг у меня там тоже нужно полечить. Я даже согласен на вечерний сеанс!

Я не сразу поняла, на что он намекает, а когда дошло, щекам на минуту стало жарко.

- Не о том вы сейчас Николай Аркадьевич думаете. Там, в коридоре ждут ваши маменька с папенькой, буквально рвутся к вам в палату.

- Мама? Здесь? Только не это! Доктор, сделайте что-нибудь, только не пускайте ее сюда! – в глазах Николаши отразилась неподдельная паника.

- Что же вы так, родители там переживают! – покачала я головой.

- Если отец узнает, как я сюда попал, он меня точно убьет! Или лишит содержания, что ещё хуже. Лучше умереть!

- И что же вы такого натворили?

- Обещайте, что ничего им не расскажете!

- Если это не навредит вашему здоровью.

- Совершенно не навредит! – заверил он.

Николай рассказал, что он студент, получает образование в самом Владивостоке.

- Учебный год закончился, и мы с друзьями решили это отметить, ну и немного загуляли, - отводя глаза в сторону, признался он. – Если маменька узнает, что я поехал не домой, а в кабак, она мне этого никогда не простит!

Со слов Николаши, в кабаках друзья развлекались больше недели, не только в самом Никольске, но и в его окрестностях. Своё недомогание он сначала списал на банальное похмелье. Но когда к утру ему стало хуже, друзья, не долго думая, наняли извозчика и отвезли его в госпиталь.

- А дальше вы знаете. Только маменьке не говорите!

Теперь понятно, откуда эти головные боли и все остальные симптомы затяжного похмелья.

- Хорошо, не скажу. Вот вам карандаш и бумага, пишите записку, я передам. Когда вам разрешат вставать, сможете сами с ними увидеться.

Николай задумчиво погрыз кончик карандаша, потом начал что-то торопливо выводить на листе бумаги. Я отвернулась, чтобы ему не мешать.

- Вот, готово! – он свернул записку и протянул мне. – Вы же ещё придёте?

- Да, скоро обход. Я скажу, чтобы вам принесли воды, - пообещала, выходя из палаты.

В коридоре меня перехватил Иван.

- Ты где ходишь? Все уже на месте, только тебя нет! Илья Иванович и так над нашей Танюшей постоянно насмехается, а тут новый повод.

- А Ольга не сказала, что я уже давно тут?

В ответ Иван только пожал плечами.

- Скажи, что я сейчас буду, нужно только записку родителям нашего пациента отдать. Они там, у входа ждут.

К моему удивлению, в сестринскую Иван не пошел, остался ждать меня возле двери. Я, прибавив шагу, буквально добежала до лавочки, где меня ждали господа Черкасовы, сунув им записку сына, пообещала встретиться с ними ещё раз после обхода.

Тем временем Иван перехватил в коридоре уборщицу, буквально отобрав у той корзину с бельем.

- Держи! – он сунул корзину мне прямо в руки, и подтолкнул к двери.

- Скажешь, что Зое Павловне помогала, - шепнул он мне, и уже громче, у меня за спиной добавил: - А вот и Варвара Ильинична, решила, не дожидаясь нас, проверить работу младшего персонала.

Заметив у меня в руках корзину с бельём, Илья Иванович неопределённо хмыкнул и скомандовал своей бригаде следовать за ним.

Как только они ушли, в сестринскую заглянула уборщица, что-то проворчав себе под нос, она забрала свою корзину.

После чего взгляды всех присутствующих скрестились на мне, и я рассказала о родителях Николаши. Послушавшись меня, Черкасовы больше ни к кому не приставали, и потому на них просто никто не обратил внимания.

Татьяна Сергеевна приняла это к сведению, пообещав поговорить с ними чуть позже, и повела нас на обход.

Время от времени я посматривала на Ивана. Почему он прикрыл меня? Я чувствовала, что что-то изменилось.