Глава 16

Вскоре вернулся Санек с матерью. Она заохала, глядя на разбитое окно и царивший в комнатах бардак.

- Да что ж это такое твориться, люди добрые?! Ну-ка, сынки, бегите к дядьке Афанасию, скажите, стекло в окне заменить нужно!

Мальчишки убежали, а Наталья принялась за уборку, собирая осколки стекла в ведро. Чтобы ей не мешать, я ушла в свою комнату. Расстелив на кровати простыню, принялась складывать на разбросанные по полу вещи. Все это теперь нужно отправлять в стирку.

Время подошло к обеду, Ольга так и не вернулась. Зато пришел дядька Афанасий, который привез на тележке куски стекла. Он посмотрел на выбитое окно, поцокал языком и взялся за дело.

- Ну-ка сорванцы, сбегайте за водой, - велела сыновьям Наталья.

Я закончила с вещами в своей комнате и перешла в Ольгину, а Наталья взялась выметать пух и перо из разодранной подушки, да мыть полы.

- Придется новую подушку покупать, - вздохнула я.

- И ничо не надо! Я сейчас что смогу соберу, и мы вам новую подушку набьем, еще лучше прежней будет, - утешала меня Наталья.

Время перевалило за полдень, окно было уже вставлено. Расплатившись с дядькой Афанасием, достав немного денег из своего тайника под подоконником, я решила, что пора перекусить, предложив присоединиться ко мне Наталье с сыновьями.

Она тут же засуетилась, начистила картошки, нарезала сала, я тем временем слазила в подпол, достав немного квашеной капусты. Вскоре мы все вместе сидели за одним столом, ели, разговаривая, обсуждая ночное происшествие, ругая грабителей.

- А я вчера видел у вас за сараем дядьку, - вдруг заявил Гринька.

- Какого дядьку? – встрепенулась я.

- Страшного такого, бородатого.

Мы тут же принялись расспрашивать, что за дядька. Но из примет он помнил только длинную темную бороду, старую потертую рубаху и широкие штаны.

- Нужно рассказать городовому! Только где его сейчас искать? – задумалась я.

- Это Прокла Степановича что ль? – спросила Наталья.

- Его самого.

- Так он в это время завсегда возле будки сапожника крутиться. Санек, Гринька, проводите-ка Варвару Ильиничну!

Прихватив остатки бывшей подушки, Наталья ушла домой, а я с мальчишками отправилась искать городового. Нашли мы его там, где она и сказала.

Прокл Степанович выслушал Гринькин рассказ про страшного дядьку, сидящего за нашим сараем, покивал головой, потом вдруг спросил, не могу ли я нарисовать украденные драгоценности.

- Ольга может, - вспомнила я, что подруга недурно рисует.

- Зайду завтра к вам в госпиталь, заодно опрошу Ольгу Николаевну, вдруг она что еще вспомнит.

С тем мы и расстались.

На обратном пути я ненадолго заглянула к уже знакомой белошвейке, заказав две пары панталон.

Вернувшись домой, посмотрев на два узла с вещами, решила отнести их в прачечную, заодно заглянуть на работу, Ольга ведь так и не пришла. Санек с Гринькой вызвались мне помогать.

Дошли мы быстро, отдав узлы в стирку, я велела мальчишкам бежать домой, а сама пошла в госпиталь. Там уже все знали, что в наш дом влезли воры. Зоя Павловна сочувственно поохала, спросив, не нужна ли помощь.

Иван и Яков к моему удивлению предложили мне денег. Взаймы, до зарплаты. Я поблагодарила, но отказалась, сказав, что кошелек у меня был с собой и деньги не тронули.

А Татьяна Сергеевна отправила меня домой.

- У тебя стресс, отдыхай! – велела она.

Ольгу я увидела только вечером, когда она пришла со службы. К тому времени в доме царил полный порядок, а я как раз готовила ужин.

Пересказав все, что случилось со мной за день, я попросила её нарисовать пропавшие драгоценности, добавив, что городовой зайдет за ними завтра в госпиталь.

Так что остаток для она просидела за столом, делая наброски пропавших сережек и колечек.

- Как настоящие! – я взяла в руки листок с рисунком кольца. – У меня никогда так не получиться!

От моей похвалы Ольга заработала еще усерднее, прервалась, только когда в дверь постучали, мы обе испуганно вздрогнули, посмотрев друг на друга.

- Кто там? – спросила я.

- Варвара Ильинична, мамка велела вам подушку отнести, - донесся голос Санька.

Вместе с подушкой Наталья передала дюжину яиц.

- Беги домой, поздно уже. Хотя, подожди, вот тебе деньги, купи нам ещё керосина.

Я вынесла несколько монет и старый помятый бидончик, отдав все это Саньку. После всего случившегося Ольга заявила, что боится спать без света, да и я сама решила не гасить керосиновую лампу, пусть горит до утра.

Этот крошечный огонек придает уверенности, что все хорошо все под контролем.

Следующие несколько дней были относительно спокойными. Городовой заехал в госпиталь, опросил Ольгу, забрав ее рисунки. Вскользь заметив, что найти воров будет довольно сложно, разве что по этим самым украденным украшениям.

Мы с Зоей Павловной сходили в закрытую лабораторию, я отыскала там несколько справочников, получив от старшей медсестры разрешение, взять их с собой, чтобы как следует изучить.

Когда я читала описание лекарств, сами собой всплывали воспоминания прежней Вари, так что работать с медикаментами мне стало намного проще.

Надо признать, наша бригада заметно сплотилась, не сказать, чтобы мы прямо все подружились, но работать стало легче и спокойнее. Яков все еще держался несколько отстраненно, а вот Иван помогал мне контролировать расход магической силы, единственное, что у меня не получалось, это использовать медальон. Я совершенно не понимала, что с ним делать, а спросить у кого-то боялась.

Боялась, что могут узнать о моей некомпетентности в этом вопросе, боялась, что медальон могут украсть. Ведь грабителей, забравшихся в наш дом, пока так и не нашли.

Зато Татьяна Сергеевна снова позвала меня ассистировать операцию. Нужно было удалить камни из желчного пузыря, увы, магия тут бессильна, только резать.

Мы с целительницей неплохо сработались. Конечно она поняла, что это я влила огромное количество своей магии в того солдатика, полностью замотанного в бинты, но промолчала, даже замечания не сделала.

Солдатик быстро пошел на поправку, уже на следующий день ему сняли бинты, вот только легче от этого не стало. Никита, так звали парнишку, сильно обгорел, и теперь все что находилось у него выше пояса, стало напоминать скомканную бумагу.

Сильно пострадало лицо, и особенно права рука. Удивительно, но глаза уцелели, а вот все остальное… превратилось в застывшее месиво. Кожа на руке натянулась настолько, что он даже не мог ее полностью разогнуть.

Полевые целители спасли ему жизнь, только он теперь мало походил на человека. Вечером Никита увидел свое отражение в оконном стекле, а наутро он отказался от еды. Просто лежал, не двигаясь, и смотрел в одну точку.

Я пыталась его растормошить.

- Ничего, Никита, это пройдет, главное, что вы живы. Все наладиться, -успокаивала я его.

- Доктор, вы когда-нибудь любили? – внезапно спросил он.

От этого вопроса я несколько растерялась, ответив:

- Допустим.

- У меня невеста. Была… Машенька. Самая красивая девушка на деревне. Как отслужу, свадьбу собирались сладить, а теперь… зачем я ей такой?

Я в первые не нашлась что ответить. Никита тоже замолчал, снова уставившись в невидимую точку. На его тумбочке остывал так и нетронутый завтрак.

Тяжело вздохнула я ушла. Пора делать обход. Сегодня Татьяна Сергеевна доверила мне самой подготовить пациентов на выписку.

Взяв у Зои Павловны стопку медицинских карт, я вошла в палату. Быстро провела диагностику, заполнила документы, пожелав бойцам крепкого здоровья и больше не попадать к нам.

Конечно, нашелся весельчак, который заявил, что ради моих красивых глаз готов попадать в наш госпиталь как можно чаще. Со всех сторон сразу же посыпались и разные шуточки, настроение у парней было отличное, многие из них отправятся сначала домой и только потом уже назад, на службу.

Вдруг послышался пронзительный женский визг, кто-то громко заголосил. Позабыв про шутки, я кинулась к двери. В коридоре быстро сориентировалась, шум доносился со стороны столовой.

Из соседней палаты выглянул Иван, следом за ним показался и Яков. Коридор быстро наполнялся людьми.

- Убили! Батюшки светы, убили! – донеслось из столовой.

Мы, не сговариваясь, кинулись на крик.

Иван забежал в столовую первым, я за ним. Голосила молоденькая помощница поварихи. Девчонка стояла посреди комнаты, сравнявшись цветом лица со своим белым фартуком, и смотрела под ноги. Там, в луже крови, лежал Никита. Из груди парня торчала рукоять ножа.

- Твою ж…

Я опустилась на колени, приложив пальцы к шее Никиты, пытаясь нащупать пульс.

- Живой! Срочно в операционную! Яков, найди Татьяну Сергеевну, Иван, каталку. Зоя Павловна, это на выписку – я сунула пачку медицинских карт, которые так и держала в руках, подоспевшей старшей сестре.

Иван и Яков убежали выполнять мои поручения, а я начала вливать целительскую магию в лежащее передо мной тело, при этом постоянно контролируя едва уловимый пульс.

- С дороги!

За спиной загрохотала каталка, Иван с разбегу чуть не проскочил мимо, тормозя ногами по сколькому полу. Следом за ним бежал Яков и Татьяна Сергеевна. Целительница быстро оценила ситуацию и приняла командование в свои руки.

- Варвара, состояние?

- Стабилизирован.

- Поднимаем! Аккуратно!

Парни подхватили Никиту, перекладывая его на каталку, я при этом продолжала касаться рукой шеи больного, работая анестезиологом.

- Везите потихоньку, не растрясите. Яков, со мной! - Татьяна Сергеевна стремительным шагом вышла из столовой.

Иван потихоньку толкал каталку, я шла рядом. Когда мы добрались до операционной, Яков заканчивал возиться с подвесными керосиновыми лампами, а Зоя Павловна завязывала тесемки на хирургическом балахоне Татьяны Сергеевны.

Рядом, на передвижном столике уже лежали подготовленные медицинские инструменты, хотя сегодня, они, скорее всего, не понадобятся, операция предстоит не сложная, почти такая же, как тогда, в поезде: убрать инородное тело, залечить рану. Нужна лишь целительская магия.

Как я и думала, управились минут за пятнадцать, окровавленный нож лежал в лотке, а на груди Никиты прибавился еще один шрам.

- Закончили, - голос целительницы звучал буднично. – Кто бы это мог сделать? Придется звать городового.

- Это он сам, - тихо сказала я.

От моих слов целительница вздрогнула.

- Зачем? Почему? – в ее голосе слышалась растерянность.

- А вот поэтому, - я дотронулась да самого уродливого шрама, того, что не давал разгибаться руке. – У него невеста, свадьба должна была быть, а теперь…

Татьяна тяжело вздохнула и тут я решилась.

- Я знаю, что от таких шрамов можно избавиться. Читала труды практикующих хирургов. Раз уж он все равно на операционном столе, может, попробуем?

- Вы уверены, Варвара Ильинична?

Я чувствовала, что Татьяна колеблется, поэтому решительно заявила.

- Да, уверена! Вы же подстрахуете?

- Меняемся. Надевайте хламиду.

Она помогла мне с тесемками на спине, после чего встала у головы пациента, продолжая вводить его в транс. Я откинула прикрывающую инструменты салфетку, пальцы сами потянулись к скальпелю, касаясь холодной хирургической стали.

Я знала, как выводить шрамы, делала это сотни раз, но тогда у меня не было мощнейшего инструмента – магии.

Сделала первый надрез, тут же его заживляя, одновременно расправляя деформированные мышцы, сухожилия, наращивая новую, гладкую как у ребенка розоватую кожицу.

Работа медленная, кропотливая, но оно того стоило. Скоро правая рука Никиты, от локтя до пальцев, выглядела как новенькая.

- Впервые такое вижу, - Татьяна Сергеевна с интересом следила за каждым моим движением. – Обычно у нас с этим не заморачиваются, выжил и ладно.

- Выжить мало, нужно после этого жить, желательно, полноценно. Думаю, руку мы ему вернули, - отложив скальпель в сторону, я чувствовала себя победителем.

Научившись контролировать количество использованной магической силы, я знала, что пора остановиться.

Можно возвращать пациента в палату, нужно попросить лежащих рядом товарищей, чтобы за ним присмотрели.

Когда мы покинули операционную, в госпитале все еще чувствовалось всеобщее возбуждение. Странно, с начала операции часа три прошло, а до сих пор еще не успокоились. До меня долетали обрывки фраз, которым я сначала не придала значения.

- Жалко мальца, совсем ещё пацан, - вздохнула поломойка, оперевшись на швабру.

- Совсем мальчишка, - ответила ей медсестра.

- Как же он так?

- Говорят, нес керосин, споткнулся, упал, керосин-то разлился, а рядом мужик трубку курил, искорка и отлетела, мальчишка, что твой факел вспыхнул.

У меня неприятно засосало под ложечкой. Мальчишка, керосин. И тут же увидела стоящую у входа в госпиталь Наталью, к её ноге жался Гринька. Я поспешила к ним.

- А где Санек? – вырвалось у меня.

Наталья вздрогнула, судорожно вздохнула, всхлипнув, глядя мне за спину. Я обернулась. В коридоре привычно громыхнула каталка, там лежал кто-то, накрытый простыней.