Глава 3

Паровоз загудел, предупреждая о своём появлении, а потом мимо окон медленно проплыл узенький перрон. Проводник сказал нам, чтобы поторапливались, поезд стоит тут всего пятнадцать минут.

Помимо нас из вагона выходило ещё четверо. Большинство пассажиров ехали до конечной, до самого Владивостока.

На маленьком перроне было на удивление многолюдно. Подхватив саквояжи, мы с Ольгой вышли одними из первых, нас тут же оттиснули в сторону, вагон штурмовала целая толпа желающих сесть на поезд, но проводник внимательно проверял каждого, тут же отсеивая безбилетников.

- Всё, мест нет!

- Пустите, я в тамбуре постою, - просился какой-то мужчина, - мне срочно нужно!

- Я сказал – мест нет! – проводник встал, закрывая собой проход. – Ступайте в зелёный вагон, да и стойте там себе на здоровье!

Только сейчас я заметила, что все вагоны различались по цвету. Впереди, сразу за паровозом, располагался один единственный синий вагон, выделявшийся бардовыми бархатными шторами на окнах. Далее шли два жёлтых, в одном из которых ехали мы с Ольгой, а ними были прицеплены несколько вагонов зелёного цвета.

Память Вари сразу подкинула воспоминания, что синий, это вагон первого класса, с диванами, креслами и прочими удобствами. Жёлтый – второй класс, для пассажиров среднего достатка с мягкими удобными диванчиками.

А вот зелёный вагон третьего класса называли ещё народным, отличался он большой вместительностью, потому что в качестве сидений там использовались обычные деревянные скамьи. Что интересно, на ночь спинки скамеек снимались и устанавливались в проходе, получалось лежачее место.

Именно в этот вагон проводник посылал незадачливого пассажира, не успевшего купить билет. Мужчина подхватил чемоданчик и побежал к последним вагонам, а мой взгляд переместился на здание вокзала, небольшого каменного строения, монументального, с толстыми стенами, с вывеской «Никольскъ». В этом городе мне предстоит жить и работать ближайшие три года.

- Варя, ты что замерла? Пошли, нужно найти извозчика.

Ольге не терпелось начать новую самостоятельную жизнь, из нас двоих она, пожалуй, была более спокойной и рассудительной.

Я подняла голову, подставив лицо солнышку. Как же это хорошо – жить! Улыбнувшись, я подхватила тяжёлый саквояж и шляпную коробку, что стояли у моих ног.

- Пойдём, найдём извозчика!

Нам повезло, на привокзальной площади стояли несколько конных экипажей. Мы выбрали двухместную коляску, попросив довести нас до Никольского госпиталя.

Ехать пришлось недолго, мы даже не успели толком рассмотреть город. Госпиталь располагался совсем недалеко от вокзала. Большое двухэтажное здание пряталось за покрытыми зелёной дымкой деревьями, в изумрудной весенней траве пестрели жёлтые головки первых одуванчиков.

Коляска подъехала к самому крыльцу и остановилась, что было весьма кстати. Наши сумки оказались очень тяжелыми, с собой пришлось брать очень много вещей.

Выгрузившись, мы в некоторой нерешительности замерли перед широкой двойной дверью.

- Вам помочь, барышни?

Обернувшись, я увидела двух молодых парней в полосатых пижамах. У одного рука весела на перевязи, второй опирался на трость, чуть подволакивая ногу.

Во мне сразу включилось два в одном: доктор и мама.

- Почему на улице раздетые? - нахмурилась я. – Простынете!

Да, весна и солнышко, но это тепло обманчиво, ветер ещё довольно холодный.

- Парни переглянулись, на их лицах расцвели улыбки, конечно приятно когда за тебя кто-то переживает, тем более, молоденькие девушки.

- Да мы привычные! В окопах иной раз и похолодней будет! – заявил один.

- А вы к кому приехали? – спросил другой.

- Мы не к кому, мы работать! – Ольга гордо вскинула подбородок.

- Так вы новенькие медсестрички? – обрадовались парни.

- Мы лекари! – припечатала подруга.

И всё же парни помогли нам с багажом, не смотря на ранения, держались они довольно бодро, передав нас на руки дежурной старшей сестре.

Та, обрадовавшись пополнению: - По две смены работаем, на все рук не хватает! – разместила наши вещи в кладовке и повела знакомить со старшим целителем.

Илья Иванович Старовойтов, мужчина лет сорока с импозантными, загнутыми вверх усиками, был рад видеть нас не меньше дежурной сестры.

Мы передали ему наши направления и аттестаты, после просмотра которых, глаза у Ильи Ивановича довольно заблестели. Оценки у нас с Ольгой и впрямь были неплохие.

- Уровень магии выше среднего! – произнёс он вслух, откладывая бумаги в сторону. – Похвально, очень похвально, осталось посмотреть, как вы поведёте себя в деле! Пойдёте пока в дневную смену, вы Варвара Ильинична во вторую, к Татьяне Сергеевне, а вы Ольга Николаевна, в четвёртую, ко мне.

Нас разделили. Конечно, мы надеялись, что будем работать вместе, но тут уж ничего не поделаешь, нас хотя бы поставили в одно время, а значит, будем часто пересекаться. Было бы хуже, если бы одна из нас работала ночью, а другая днём, это бы свело время общения на нет.

- Зоя Павловна, разместите лекарей и выдайте им рабочую одежду, - велел Илья Иванович.

- Пойдёмте, голубушки, подберём вам что-нибудь из наших запасов.

Мы снова оказались в кладовке, старшая сестра, покопавшись на полках, выдала нам по стопке рабочей одежды.

- Ну, ка, примерьте. Ты Ольга, посправней будешь, грудь у тебя вон какая аппетитная, вот это платье должно быть впору.

Голубое платье из тонкой, но плотной шерсти с пришивным белым воротничком необычайно шло к светлым волосам подруги и её глазам. Я же себя оценить не смогла, зеркала в кладовке не было.

К платьям нам выдали по два белоснежных фартука и шапочки.

- Это на полгода, испортите, будете покупать сами! – предупредила Зоя Павловна.

Потом старшая сестра вернулась на пост, достала из стола толстую потрёпанную тетрадь, полистав её, задумчиво постучала по столу пальцем.

- Есть несколько служебных помещений, тут, недалеко, в общем бараке, там каждому полагается по отдельной комнате. Но, - она глянула на нас и вздохнула, - вы ж вон какие молоденькие и симпатичные, голубы мои, там вам мужики проходу не дадут. У нас тут недавно целитель один уехал, - она сделала паузу и вздохнула, словно воспоминания об этот целителе были ей не слишком приятны, - так пока квартира пустует. Места там немного: две комнаты и кухня. Да и до работы чуть дальше, но всё же отдельно.

Конечно, мы с Ольгой выбрали квартиру, тем более, старшая медсестра советует, а она всё же знает тут побольше нашего.

После чего получили ключ – один на двоих и адрес на бумажке.

Тем временем Зоя Павловна выловила в коридоре одного из больных, послав его за извозчиком. Её тут слушались с полуслова и явно побаивались.

Тут же нашлись добровольные помощники, которые помогли нам с вещами, тем более их стало только больше. Так что вскоре мы снова ехали и снова недолго. Видимо, в Никольске все расстояния такие – небольшие.

Ольга зачитала извозчику написанный на листочке адрес, тот молча кивнул, тряхнув поводья, в ответ лошадка мотнув головой, неспешно трогаясь с места. Мимо, так же, не спеша, шли горожане, город жил своей размеренной жизнью.

Служебной квартирой оказалась половина обычного деревянного дома, правда, со своим отдельным входом. Забор из жердей скорее обозначал территорию, чем защищал двор, калитка, правда, имелась вполне приличная, хотя практической пользы я в ней не видела – между жердями забора вполне мог протиснуться даже взрослый мужчина.

Расплатившись с извозчиком, мы перетащили свои вещи во двор. Поднявшись на крыльцо, прикрытое сверху узорчатым навесом, Ольга достала ключ.

В замке заскрежетало, он словно раздумывал, стоит ли его внимания эта девушка с тонкими нежными пальчиками, но потом поддался, громко щёлкнув.

Ольга толкнула дверь, и, не сходя с места, вытянув шею, заглянула внутрь дома. Постояла, прислушиваясь, потом смело перешагнула через порог, я пошла следом за ней.

В доме пахло спёртым воздухом и сыростью, как это обычно бывает там, где давно никто не живёт. Тут явно было холоднее, чем на улице, я даже поёжилась, обхватывая себя руками за плечи.

Как и обещала Зоя Павловна, жильё было небольшое, сени, с примыкающим к ним чуланом, две комнатки и кухня, она же гостиная. Печь, кажется, такую называют голландкой, была так хитро поставлена, что её задняя стенка частично выходила в обе жилые комнаты, значит, там будет тепло.

Помимо печи на кухне стоял буфет с застеклёнными дверками, стол, узкая скамья и табурет. На полках стояла разномастная посуда, ну, хотя бы на первое время нам хватит.

В одной из комнат нашлась кровать, рядом тумбочка, на стене вешалка с крючками, заменяющая шкаф.

В другой комнате стоял письменный стол, комод и кресло. Вот и первая проблема – спальное место в доме только одно!

Впрочем, не стоит спешить, нужно как следует осмотреться, но сначала занести в дом вещи. Я заметила слоняющихся за забором подростков, как бы чего не стащили!

Перетаскав саквояжи на кухню, мы открыли форточки, предварительно отколупав их от полосок наклеенной на щели бумаги, впустив в дом свежего воздуха.

- Надо обойти весь дом и составить список того, что нам потребуется в ближайшее время, - предложила я.

Ольга согласилась, достав из сумки карандаш и блокнот.

- Начнём, пожалуй, со спальни.

При ближайшем рассмотрении оказалось, что матрас и одинокая тонкая подушка заслуживают единственного места – помойки. Одеяла не было, как и постельного белья.

Осмотрев кабинет, мы не нашли ничего, кроме завалявшихся в столе листов писчей бумаги, сломанного карандаша, да стопки газет.

Настала очередь кухни. Казан, две кастрюли, одна с оторванной ручкой, большая чугунная сковорода. Всё грязное, в застарелых потёках жира. Три ложки, две вилки с погнутыми зубцами, несколько мисок, железная кружка и гранёный стакан. Плюсом, стоящее на лавке ведро, внутри которого нашёлся небольшой ковшик.

Заметив, как приуныла подруга, подбодрила её:

- Не дворец, но жить можно. Первым делом нужно узнать, где тут колодец, найти дров и проверить печь.

- А спать мы где будем, - голос Ольги дрожал от едва сдерживаемых слёз.

Домашняя девочка, она всегда жила за любящими её родителями. Мечтая о самостоятельной взрослой жизни, Ольга явно не ожидала увидеть наполовину прогнивший матрац и кастрюлю с оторванной ручкой. Хотя, думаю, в бараке было бы ещё хуже.

- Сейчас сходим к соседям, узнаем, где можно купить постельное бельё и ещё одну кровать. И заодно еды.

Потому что у нас из съестного только чай и сухарики.

Дрова нашлись в сарае за домом, там же было и отхожее место. Ещё тут росла большая кряжистая яблоня, под которой стоял стол и две скамьи.

Двор густо порос травой, из которой выглядывали жёлтые шарики одуванчиков. Ни огорода, ни даже цветочной клумбы тут не было. Жильё то служебное, а постояльцы явно не обременяли себя такими заботами.

Колодец нашёлся на улице через три дома, его мне показали всё те же мальчишки, облепившие забор словно воробушки.

- А вы жилички новые? – спросил вихрастый паренёк лет десяти. – Жить теперь тут будете?

- Будем, - кивнула я ему.

- А энто сестрица ваша, - мальчишка кивнул на Ольгу, которая несла несколько поленьев на вытянутых перед собой руках. Дом следовало протопить.

- Подруга.

- Аааа, - пацан понимающе кивнул. – Надолго к нам?

- Надолго, на три года. Мы в госпиталь приехали, работать там будем, - разом удовлетворила я его любопытство.

Мальчишка почесал затылок, в его глазах промелькнуло что-то вроде уважения.

- Так мы это, соседями будем, мы с Гринькой вон там, через четыре дома живем. Вы это, если чего нужно, скажите, мы можем и дров наколоть и воды принести. Мы всё можем!

Я задумалась, помощь нам совсем не помешает.

- Хорошо, - кивнула я, - нужно в доме порядок навести, только сначала на рынок за едой съездить, да по магазинам пройтись. Приходите с братом часа через три.

Но и тут Санёк, как назвался мальчишка, сэкономил нам время.

- Так зачем на рынок, у нас мамка яйцо продаёт и творог. Наша Зорька, знаете, какое жирное молоко даёт?

Сходив в дом за деньгами, сказав Ольге, что я пошла к соседям, мы вместе с Саньком и его братом Гринько отправились к их мамке. Та очень обрадовалась покупателям, обещая снабжать нас свежими яйцами, молоком, а потом как пойдут и овощами со своего огорода.

От матери Санька, Натальи, я узнала, где можно купить постельное бельё, подушки и одеяла.

- Так пускай мои сорванцы вам покажут, вы ж не местные, ещё заплутаете!

Так что к дому мы возвращались втроём, впереди гордо вышагивал Санёк с корзиной в руках, где лежали купленные мною десяток яиц, творог, крынка молока и половинка ржаного каравая.

Ольга за это время успела вытащить на улицу подушку и теперь пыталась расправиться с матрасом, который оказался для неё слишком громоздким и тяжёлым.

Санёк поставил корзину на траву под окном и крикнул брата. Вдвоём они отобрали у Ольги матрац, оттащив его за сарай. Потом, взяв ведро, принесли воды.

Я пересказала подруге все, что мне рассказала соседка, и она поддержала моё предложение отправиться за покупками.