Глава 26

Все разошлись по своим рабочим местам, но ровно за час до окончания смены Зоя Павловна с торжественным видом позвала нас в столовую.

Старшая медсестра заявила, что сядем там по-людски, не ютиться же в нашем крохотном закутке на два стола. Тем более, пациентов уже покормили, да и авиаторы только что отужинали.

Когда все были в сборе, Зоя Павловна жестом фокусника распахнула двери, пропуская нас внутрь. Я даже не сразу узнала нашу столовую, все столы сдвинули, поставив их в одну линию, вокруг расставили табуреты, но среди них я заметила четыре стула со спинками, как я потом поняла — по числу целителей.

К одному из стульев сразу же направился Илья Иванович, по-хозяйски усевшись во главе стола. Татьяну Сергеевну усадили напротив, как бы в противовес старшему целителю, хотя я видела, ей было совершенно все равно где сидеть.

Сами столы буквально ломились от закусок, чего тут только не было: сыры, колбасы, тонкие, почти светящиеся ломтика сала, квашеная капуста, соленые и свежие огурцы, моченая клюква, грибы. Из горячего: две запеченные до хрустящей корочки курицы, обложенные меленьким молодым картофелем, присыпанный сверху рубленным укропом.

Среди блюд высились кувшины с компотом, бутылка, презентованная мне Старовойтовым и два графина с рубиновой жидкостью, которая оказалась вишневой наливкой, приготовленной самой Зоей Павловной.

— Не на сухую же сидеть, — пояснила она.

Меня же больше удивляло, как она совсем на небольшие деньги, что были в моей сумочке, умудрилась накрыть такой стол, словно на свадьбу!

Это потом я узнала, что каждый, кроме Ильи Ивановича, отметившегося бутылкой элитного напитка, решили скинуться, кто сколько может. Всем хотелось праздника, чтобы хоть немного отвлечься от серых будней. Хотя у нас они как раз были очень насыщенными и иногда откровенно пугающими.

В комнате витали такие ароматы, что все скорее поспешили за стол, не было пока только ночного целителя и его помощника. Но зная его пунктуальность, Карл Генрихович должен появиться с минуты на минуту.

Зоя Павловна принялась резать курицу, раскладывая ее по тарелкам, Илья Иванович потянулся к бутылке. К нему тут же присоединились остальные мужчины, дамы же предпочли вишневую наливку, разливая ее в крохотные, словно наперстки рюмочки.

Старший целитель произнес первый тост. Выпили, следом по тарелкам застучали ножи и вилки. От крепких напитков и горячей еды щеки у всех раскраснелись, голоса стали громче, настроение веселее.

Приехал Карл Генрихович, который откуда-то узнал о наших посиделках и презентовал на стол еще одну бутылку крепкого мужского напитка, чему все были только рады.

Сам целитель едва пригубил, ссылаясь на ночное дежурство, а вот его ассистент, худой и нескладный Олег, был не столь щепетилен, налегая и на еду и на выпивку. Складывалось ощущение, что он недоедает, хотя, для лекарей столовая открыта в любое время суток.

Прошло уже больше часа, как мы сели за стол, когда вдруг ведущая на улицу дверь открылась, та самая, которая вела в сторону бывшего пустыря, а теперь аэродрома.

Двое мужчин увлеченно разговаривали между собой, не сразу заметив нашу гулянку. Когда один из них повернул голову, встретившись с десятком удивленных взглядов, то резко остановился, прерывая свой разговор. В столовой воцарилась полная тишина.

— Прошу прощения, мы заработались и не успели поужинать. Надеялись взять чего-нибудь перекусить, — пояснил он.

— Господин штабс-капитан, садитесь с нами, — благодушно пригласил их Илья Иванович.

— С превеликим удовольствием, надеюсь, мы вас не стесним.

— Ну что вы, нисколько не стесните, присаживайтесь! Зоя, принеси стулья!

Пока старшая медсестра бегала, разыскивая, на что посадить гостей, мы успели перезнакомиться.

— Позвольте представиться, штабс-капитан Яковлев Михаил Дмитриевич, щелкнул каблуками первый из мужчин.

— Лейтенант Громов Константин Иванович, — поклонился второй.

Мы потеснились, давая им место у стола. Зоя Павловна засуетилась, выставляя чистые тарелки, а Илья Иванович потребовал нести рюмки, так что летчики быстро влились в нашу компанию и уже вскоре веселили нас забавными случаями из своей полетной практики.

При этом оба были галантными кавалерами, время от времени отпуская в сторону дам незамысловатые комплименты, улыбались и шутили. Стоит ли говорить, что весь наш небольшой женский коллектив был очарован, даже Татьяна Сергеевна заинтересованно поглядывала в их сторону.

Когда парни уже совсем освоились, Михаил спросил:

— А по какому поводу застолье?

— Наша Варвара Ильинична получила звание младшего целителя! — гордо похвастался Иван, словно диплом вручили не мне, а ему.

— Не слишком ли вы юны для такого звания? — спросил Константин.

— Уж поверьте мне, — вмешалась в разговор Татьяна Сергеевна, — Варвара Ильинична его полностью заслужила!

В глазах Константина мелькнул неприкрытый интерес. Через несколько минут он оказался рядом со мной, поменявшись местами с Яковом.

— Вы местная? — заговорил он со мной. — Знаете, где тут можно встать на постой? Комендант выделил нам комнаты при гарнизоне, но жить в казарме не очень удобно.

— Нет, я не местная, мы с Ольгой сами получили ведомственное жилье, но могу поспрашивать у соседей.

— Откуда вы прибыли? Ваша фамилия кажется мне знакомой, кто ваши родители?

Он словно невзначай расспрашивал меня о будущих планах, его товарищ, Михаил, время от времени поглядывал в нашу сторону, но в разговор не вступал, общаясь с Ильей Ивановичем и Карлом Генриховичем.

В итоге, засиделись мы намного дольше планируемого, ночной целитель ушел проверять палаты, его помощник, лениво жмурясь, поплелся следом.

Мы тоже засобирались, Константин первым вызвался нас проводить. Иван тут же заявил, что это их с Яковом привилегия, провожать нас до дома, но в разговор вмешалась Зоя Павловна.

— Лучше Татьяну нашу проводите, она как сошла с поезда, дома еще не бывала. А извозчики в эту пору в нашу сторону не ездют.

Иван недобро зыркнул на стоявших возле нас летчиков, но спорить не стал. Татьяна попросила немного ее подождать, нужно взять какие-то документы, так что мы ушли первыми.

Дневная жара спала, вечер окутал нас приятной прохладой. Было еще достаточно светло, мы разморенные, осоловевшие после вкусной еды и выпитого шли не спеша, наслаждаясь минутами спокойствия, когда не нужно куда-то бежать, спасая чужие жизни.

Константин всю дорогу не замолкал, то расспрашивая о нашей жизни, то рассказывая о себе. Михаил с задумчивым взглядом все больше помалкивал. Я искоса поглядывала на него, заметив залегшие под глазами глубокие тени. Сейчас, когда его никто не видел, он казался мне очень уставшим.

Идти до нашего дома недолго, парни сразу его оценили, сказав, что нам очень повезло получить отдельное и вполне приличное жилье. Константин тут же принялся напрашиваться на чашечку чая, но Ольга внезапно ему воспротивилась, сославшись на усталость и ранний подъем, за что я ей была несказанно благодарна. Слишком разговорчивый кавалер стал меня уже напрягать.

Немного постояв у плетня, мы распрощались.

Ольга сразу ушла к себе и вскоре я услышала, как скрипнула ее кровать. Я машинально глянула на свои часики, отметив, что еще слишком рано, но не придала этому особого значения.

Переодевшись, я вытащила из саквояжа тубус, достав из него диплом о присвоении мне звания младшего целителя, еще раз полюбовалась на гербовые печати и спрятала в тайник.

Потом взяла книгу, устроившись на кровати, решив немного почитать и сама не заметила, как уснула.

А утром случилось то, чего никто из нас не ожидал. Когда все собрались в сестринской на утреннюю планерку, Татьяна Сергеевна заявила, что она уходит из госпиталя.

— Я подала прошение о переводе меня в полевые целители, — заявила она. — Прошение одобрили. Я уезжаю через три дня. Варвара Ильинична, вы займете мое место.

Только теперь я поняла, что диплом целителя я получила не просто так, она готовила себе замену.

Все были ошарашены этим решением, особенно Карл Генрихович.

— Что же вы так голубушка? Не поторопились ли? — покачал головой ночной целитель

Он в сердцах смял мелко исписанный бумажный лист, который был у него в руках, бросив его в мусорную корзину.

— Даже не отговаривайте, Карл Генрихович, я уже давно об этом подумывала, а теперь точно решила. Вы ведь сами видите, как дела обстоят, полевых целителей не хватает. У меня сердце кровью обливалось, когда привезли тех солдатиков, столько, бедные, натерпелись. Грех отсиживаться, когда я помочь могу. А за Варвару Ильиничну не переживайте, я за нее ручаюсь. Молодая, да упертая, я сама такой была.

Все кто был в комнате, невольно посмотрели в мою сторону. Я выпрямила спину, расправив плечи, принимая эстафету от этой незаурядной женщины.

— Что ж, не будем терять времени, пора на обход! — Татьяна Сергеевна хлопнула в ладоши, отвлекая от меня внимание, за что я была ей немало благодарна. Мне требовалось некоторое время, свыкнуться с новыми реалиями.

Подхватив стопку медицинских карт, целительница вышла из сестринской, Иван и Яков пошли следом. У порога я обернулась, Карл Генрихович был явно расстроен и не скрывал этого, младшие лекари жались в сторонке, даже во взгляде Ильи Ивановича читалась некоторая растерянность, старший целитель привык всегда управлять ситуацией, а здесь что-то пошло не так и он пока не понимал, хорошо это или плохо.

Весь день Татьяна Сергеевна натаскивала меня, указывая на нюансы, которые ранее были от меня скрыты. Заполнение документов, отчеты, запросы на поставку лекарств и медицинских инструментов. Все это было мне знакомо, разве что с поправкой на время, в которое я попала.

От нее я узнала, что целители раз в месяц отправляются на совещание к коменданту. Помимо врачей, там собирается весь управленческий аппарат города, все вместе они решают насущные вопросы, строят планы на будущее. И очередное такое собрание состоится уже через несколько дней.

— Я бы хотела сходить туда вместе с тобой, поддержать, но я не могу задерживаться. Дам только один совет: не позволяй относиться в тебе снисходительно. Некоторые думают, раз они носят брюки, то им многое дозволено. Но ты барышня умная, сама справишься. Я в тебя верю!

После обеденного перерыва Татьяна ушла в кабинет Старовойтова, Иван и Яков, лениво перебрасываясь короткими фразами, сидели в столовой, а я решила отнести полностью заполненный заметками блокнот и взять новый.

В сестринской было пусто, поспешив, я задела мусорную корзину, она свалилась набок, мне под ноги выкатился скомканный бумажный листок. Подняв его, я узнала почерк Карла Генриховича, зацепившись взглядом за слово: прошение.

Руки сами расправили смятый лист, глаза пробежались по сточкам. Это было прошение об отставке, старый целитель планировал уйти на покой, но Татьяна Сергеевна спутала ему все карты.

А ведь он по сути такой же, как и Татьяна, — подумалось мне. Давно бы уже мог уйти, возраст позволяет, но честь и врачебный дог превыше всего. Именно поэтому прошение и оказалось в мусорной корзине.

Я аккуратно свернула листок и спрятала в свой саквояж, положив туда же полностью исписанный блокнот.