Глава 27

Чем больше я вливалась в работу в качестве младшего целителя, тем больше видела пробелов и нестыковок в работе нашего госпиталя. Начать с того, что у нас не было единого начальства.

Номинально главным являлся комендант Никольского гарнизона. И госпиталь, и сам гарнизон, и теперь еще аэродром полностью подчинялся ему. Но на деле комендант был больше ответственен за хозяйственную часть. Достать продовольствие, обмундирование для уже вылечившихся солдат. Кровати, постельное белье, даже оплата лекарств и медицинских инструментов — все проходило именно через его руки.

Госпиталь давно стал его большой головной болью. Вот уже больше года, с тех самых пор как главный целитель перевелся во Владивосток, а нового так и не назначили.

На это место всеми силами метил старший целитель Илья Иванович Старовойтов, он даже успел занять отдельный кабинет, но что-то у него не складывалось, назначение не утверждали. Мне по секрету шепнули, что место главного целителя предлагали Карлу Генриховичу, но тот отказался, сославшись на свой почтенный возраст.

А Татьяну Сергеевну карьерный рост и вовсе не интересовал.

И вот уже больше года госпиталь существовал в странном состоянии, где каждый целитель был сам за себя. Их объединяла только Зоя Павловна, старшая медицинская сестра, словно пластилин склеивала всех вместе.

К вечеру мы с Татьяной перебрали множество документов, которые та хранила в одном из шкафов, стоявших в инфекционном отделении. Теперь понятно, почему она частенько засиживалась тут допоздна. Теперь ключ от шкафа стал моим.

Татьяна торопилась передать мне все дела, словно уезжать ей было нужно уже сегодня. Мы так заработались, что я даже ни разу не вспомнила про своих новых знакомых. И если бы Ольга не пришла за мной, поработала бы еще немного, но бросить подругу я не могла. Поэтому попрощавшись с Татьяной Сергеевной, которая решила немного задержаться, мы с Ольгой сняли свои фартуки, чепчики и, прихватив саквояжи, вышли на улицу.

Нас там уже ждали.

На дорожке, которая вела к воротам госпиталя, мы увидели Ивана и Якова, напротив них, в довольно расслабленных позах, засунув руки в карманы, стояли авиаторы.

Младшие лекари, набычившись, сжав руки в кулаки, смотрели на своих конкурентов. Константин открыто белозубо улыбался, а Михаил вел себя так, словно вокруг него никого не существовало.

— Как думаешь, подерутся? — спросил оперевшийся о перила крыльца солдатик с перевязанной рукой.

За происходящим на улице наблюдали вышедшие подышать свежим воздухом пациенты госпиталя.

Поджимавший левую ногу чернявый паренек качнул головой:

— Не, не думаю, они ж из благородных, такие руки марать не станут.

— Много ты знаешь, — перебил его тот, что постарше, — авиаторы они знаешь какие задиристые! Чуть что сразу кулаками махать!

Перспективы скорой драки меня совсем не радовали, я уже догадалась, что эти четверо собрались тут, что бы проводить нас с Ольгой до дома. Ладно, Иван и Яков, они уже привыкли к ежедневным вечерним прогулкам, хотя последний был не так чтобы и рад, тратить на эти проводы свое время, но тем не менее, стоит тут, сжима кулаки.

А вот что здесь делают летчики? Мы с ними знакомы едва ли сутки. Неужто, так приглянулись? Впрочем, раздумывать об этом было некогда, нужно было что-то делать, чтобы разрядить обстановку.

Поэтому, натянув на лицо улыбку я, приподняв подол платья, сбежала вниз по ступеням крыльца, вклиниваясь между мужчинами со словами:

— Господа! Погода какая замечательная, не находите? Не хотите ли прогуляться?

Я подхватила Ивана под руку. Тот вздернул подбородок, с победным видом глянув в сторону летчиков. Но те нисколько не расстроились, Константин тут же галантно предложил Ольге свой локоть, со словами:

— Позвольте ваш саквояж. Вы что, кирпичи в нем носите? — улыбнулся он.

— Там только самое необходимое, — парировала подруга.

Иван тут же вцепился в ручку моей сумки, хотя раньше это ни разу даже не приходило ему в голову.

Ольга с Константином шли первыми, за ними мы с Иваном, Яков и Михаил замыкали наше шествие. Совсем скоро они о чем-то разговорились и даже слегка под отстали, нагоняя нас уже возле плетня нашего дома.

Прощание затянулось, никто не хотел уходить первым. Я уже с тоской думала, что нужно еще натаскать с колодца воды, нагреть ее и помыться в тазике. Лето было очень жаркое, сказывалось отсутствие ванной комнаты. Я сейчас была рада даже бане, топленной по-черному.

Первой не выдержала Ольга, сославшись на усталость. Подруга действительно последнее время выглядела несколько бледной и нервной. За ней, извинившись, ушла и я.

Парни, чуть постояв, разошлись в разные стороны, когда я выглянула в окно, у плетня никого уже не было. Переодевшись, подхватив ведро, я отправилась за водой. Калитка соседнего дома приоткрылась и оттуда с коромыслом на плече выпорхнула Глашка, направляясь к колодцу.

После набега маньчжуров я несколько дней навещала ее отца, наблюдая за полученными им ранами, так что мы довольно часто общались. Похоронив мать, Глаша заняла ее место, взвалив на себя все домашнее хозяйство.

Рукастая и хваткая, дивчина всюду искала свою выгоду. Вот и сейчас первым делом стала выспрашивать, кто те незнакомцы, что уже второй день провожают нас с Ольгой до дома.

— Уж не авиаторы ли, что заняли пустырь за госпиталем? Говорят, они избы на постой ищут.

И тут я вспомнила о просьбе Михаила. Дом у Глаши был большой и справный, да и до аэродрома тут недалеко.

— Вы им скажите, я и стирать, и готовить могу, — наседала девица.

— А отец не будет против?

— Батька сам говорил, что из-за болезни много дохода потерял, да и на мамкины похороны немало денег ушло. Так что мы каждой копеечке рады!

— Ладно, я поговорю, но ничего не обещаю.

— Варварушка Ильинична, вы мой ангел! — запищала девица и полезла обниматься, расплескав немало воды.

Отобрав у меня ведро, она по-хозяйски сама спустила его в колодец, колодезный ворот споро поскрипывал в ее умелых руках.

— Помощника бы вам надо, — приговаривала она, — мальчишку хоть какого наймите.

Был у нас мальчишка, да…

Ее слова болью отозвались в моей душе. С тех пор как Санек вернулся домой, я больше его не видела. Даже Гринька ни разу не прибегал. Что если мальчишка решил, что его все бросили? Нужно его навестить.

Пообещав себе, что загляну к Наталье сразу, как только выдастся свободная минутка, я подхватила полное ведро воды и пошла домой.

К моему удивлению, Ольга затеялась печь пирог, подруга месила тесто, напевая себе под нос что-то лирически веселое. Я не обратила особого внимания на перепады ее настроения, решив, что у нее просто пришли женские дни, хотя я еще ни разу не видела, чтобы Ольга стирала свои дамские салфетки.

Я сама не сразу поняла, для чего в моих вещах лежит холщевый мешочек, наполненный аккуратно свернутыми мягкими тряпочками, которые раньше, вероятнее всего, были постельным бельем. Лишь благодаря промелькнувшим воспоминаниям, стало понятно, что эта замена привычным мне гигиеническим средствам.

И еще я вспомнила, что свои дамские салфетки, невзирая на титул, женщины стирали сами. Уж больно интимной была эта часть дамского туалета.

Когда мне пришлось делать это в первый раз, я отправилась в прачечную, где подробно разузнала, как делать раствор щелочи, заменявший здесь стиральный порошок.

Уж чего-чего, а золы у нас было в достатке! Так что, настояв ее и хорошенько процедив, я прокипятила в этом растворе свои салфетки, которые снова стали кипельно белыми.

А вот Ольга еще ни разу ничего не стирала, отдавая вещи в прачечную. Возможно, свои салфетки она просто выбрасывает, решила я. Не лезть же к ней с расспросами на такую интимную тему.

Еще дважды я сходила к колодцу, натаскав воды. От печи в кухне стало совсем жарко, так что пока пекся пирог, мы с Ольгой успели поплескаться в тазике, а потом открыли окна, чтобы выгнать весь жар влагу на улицу.

Пирог получился очень вкусным, с творогом и вишнями, которые Ольга набрала с росшего возле забора куста. Поужинав, мы разошлись по комнатам, я взяла в руки книгу, штудируя названия лекарственных растений. Вечерело, когда меня стало клонить в сон, я встала, прошла по дому, закрывая все окна и двери, и только после этого забралась в кровать.

Весь следующий день Татьяна Сергеевна сдавала дела, стараясь передать мне как можно больше своего опыта, не верилось, что уже завтра она уедет, и неизвестно когда мы еще свидимся.

В обед, когда в столовую пришли авиаторы, я улучила минутку, чтобы поговорить с Константином и Михаилом, сообщив, что у меня на примете есть семья, готовая взять их на постой.

Парни обрадовались, особенно Константин и решили ехать смотреть жилье тут же, пока у меня был час свободного времени. Не смотря на то, что тут совсем близко, они умудрились нанять извозчика, так что уже вскоре парни разговаривали с Глашкиным отцом.

Сама девица крутилась неподалеку, опустив глаза в пол, теребила пальцами кончик косы, искоса бросая на парней любопытные взгляды.

Дом пришелся им по душе, на обратном пути, подбросив меня до госпиталя, парни отправились за своими вещами, решив не тянуть с переездом и сделать это сразу же. Так что я даже успела наскоро пообедать, после чего снова засела за бумаги.

Перед отъездом, Татьяна Сергеевна решила провести ревизию всех имеющихся в госпитале лекарств. Выявив некоторую недостачу, целительница списала их как просроченные, закрепив документ своим именем. Она делала все, что бы как можно больше облегчить мне будущую работу, за что я была премного благодарна.

На вечерней планерке Татьяна Сергеевна со всеми тепло распрощались, Зоя Павловна даже всплакнула. Потом мы всей большой толпой высыпали на улицу.

Илья Иванович уехал первым, больше возле госпиталя извозчиков не стояло, поэтому мы все вместе дошли до перекрестка и там разбрелись в разные стороны. Только тогда я заметила, что в нашу компанию как-то незаметно затесались Костя и Михаил.

Иван недобро косился в их сторону, только теперь у авиаторов имелся железный аргумент — поселившись в Глашкином доме, они стали нашими соседями.