Глава 29

Утром, когда я проснулась, Ольга уже шуршала на кухне, сквозь щели двери до меня донесся аромат выпечки. Я встала с кровати, отдернула штору, выглядывая в окно. Дождь уже закончился, листья ближайшего дерева серебрились капельками росы.

Сунув ноги в тапочки, я пошлепала на кухню.

— Оладушки будешь? — как ни в чем не бывало, спросила Ольга.

— Буду, — я села на табурет, зевнула, прикрывая рот рукой, и передернула плечами. После вчерашней грозы в доме ощущалась прохлада и неприятная сырость.

Ольга тут же поставила передо мной исходящую паром кружку, от которой пахло смородиновым листом и мятой. Рядом с кружкой тут же появилась тарелка с оладьями и горшочек сметаны.

Мммм! — я прямо руками взяла оладушек, макая его в сметану. — Вкуснотища!

Ольга улыбнулась и заметно расслабилась. Будем считать, что она так извинилась за вчерашний скандал, хотя я до сих пор не понимаю, что на нее нашло. Неужели, расстроилась, что мне дали звание целителя, а ее обошли?

Подруга сняла со сковороды последние оладьи и села за стол, взяла в руки кружку с чаем, сделал небольшой глоток, потом покосилась в мою сторону и спросила:

— Кто это был? Вчера? Я слышала голос. Мужской!

— Яковлев. Летчик. Помог мне донести корзину. Я была у Натальи, ходила за продуктами. А потом ливануло, как из ведра и я пригласила Михаила переждать, когда дождь немного утихнет.

— Странный он, — Ольга задумалась, — все время молчит, ходит букой. А вот его друг… он совсем не такой…

Подруга вдруг засмущалась и уткнулась в кружку.

— Тебе нравится Константин?

— Нет! — поспешно ответила Ольга, потом чуть помедлив, добавила: — Не знаю… Как думаешь, это, наверное, очень страшно, летать? Он настоящий герой!

В прошлой жизни я не раз летала самолетами и понимала, какой это восторг, находиться на высоте птичьего полета, когда внизу, под тобой, проплывает земля. Особенно, в первый раз. Мне вдруг захотелось, чтобы Ольга тоже это почувствовала.

— Интересно, можно их уговорить нас покатать? — пробормотала я задумчиво.

— Что ты! Нас даже на аэродром не пустят! Видела, какая там охрана⁈

— Да, ты права. Это так, мечты. Давай собираться, а то опоздаем.

Я встала, убирая со стола опустевшие чашки, Ольга принялась мне помогать. Одевшись, мы вышли на улицу. Дождь закончился, но дороги развезло, так что пришлось вернуться домой за калошами и приподнимать подолы юбок, чтобы не испачкались и не намокли.

С той стороны дороги махнули рукой. Михаил и Константин стояли возле нашей калитки.

— Доброе утро, сударыни! — Константин белозубо улыбнулся, Михаил лишь коротко кивнул.

Дорогу основательно размыло, ноги увязали в грязи, я чуть не потеряла калошу. Мы решили перебраться на обочину, туда, где росла трава. Ольга не удержалась, поскользнулась, взмахнув руками, Константин тут же оказался рядом.

— Позвольте, сударыня, предложить вам свою руку!

Ольга замерла, а потом слегка порозовела, уж больно двусмысленно прозвучали эти слова. Константин был явно рад произведенным эффектом, взяв Ольгу под ручку, он увлек ее за собой.

Михаил молча забрал у меня саквояж и подставил свой локоть, чтобы я могла о него опереться. От него исходило такое приятное тепло, в утренней прохладе я и сама не заметила, как прижалась к его боку.

Мы не спеша шли следом за опередившей нас парочкой. Послышался женский смех, Константин явно рассказывал своей спутнице что-то веселое.

— Сильно вчера промокли? — спросила я Михаила.

— Терпимо.

— Если не секрет, чем вы занимаетесь в Никольске? Вы в городе уже несколько дней, но ваши самолеты еще ни разу никуда не летали.

— Не секрет, — улыбка скользнула по его губам и тут же пропала, — обживаемся, ждем боевую задачу.

— Вы летаете всегда по двое?

— К чему такой интерес?

— Просто… может пилот в одиночку вести самолет?

— Конечно, может.

— Значит, на месте пассажира может полететь кто угодно?

— Вот вы о чем! — догадался он. — Хотите полетать?

— Да, хочу! Если это возможно!

— В мире нет ничего не возможного, нужно только сильно захотеть. В нашем случае — очень сильно. Не обещаю, что это случиться прямо сегодня, но при возможности обещаю взять вас на борт.

— Благодарю.

Больше поговорить мы не успели, за разговором я даже не заметила, как мы успели дойти до ворот госпиталя. Тут наши пути расходились, парни отправились к себе на аэродром, а мы наконец-то выбрались на мощеную булыжником дорожку, ведущую к крыльцу госпиталя.

Ольга с минуту смотрела им в след, задумчиво закусив губу, потом тряхнула головой, словно отгоняя что-то непрошенное.

Весело улыбнувшись, подруга подхватила меня под руку и потянула за собой. Сейчас она снова была похожа на ту беззаботную девушку, которая иногда всплывала памяти прежней Вари. Слишком мы в последнее время отдалились.

Войдя в госпиталь, нам пришлось разойтись в разные стороны, старший целитель по-прежнему проводил утреннюю планерку в своем кабинете, все остальные собирались в сестринской комнате.

Карл Генрихович сдал ночную смену, сообщив, что никаких происшествий за ночь не произошло. Под глазами старого целителя залегли серые тени, ему и до этого было непросто, одному, ночью, а с недавних пор пациентов в госпитале прибавилось, мы уже давно уплотнили палаты насколько это только возможно.

На его помощника, Олега, надежды мало, сколько я его знаю, парень был, как говориться — ни рыба, ни мясо. Угловатый, нескладный, слишком застенчивый и неуверенный в себе. Да и дар у него совсем небольшой.

После планерки я отозвала Карла Генриховича в сторону.

— Слышала, раньше все лекари и целители по очереди дежурили в ночную смену. Почему это отменили, может, сделать как прежде?

— Не стоит, Варвара Ильинична, дневную смену я не потяну — силы уже не те, а ночью все поспокойнее. Да вы не переживайте, голубушка, все будет хорошо, справимся.

Целитель улыбнулся, только улыбка получилась грустная, немного усталая.

— Отдыхайте, Карл Генрихович, советую вам хорошо выспаться.

— Непременно, голубушка, непременно!

Старый целитель раскланялся и ушел, а ко мне подступилась Зоя Павловна.

— У нас перевязочный материал заканчивается и успокоительные подходят к концу, — старшая медсестра протянула мне исписанные крупным округлым почерком бумаги.

До начала обхода мы заполнили с ней заявки на пополнение медикаментов, потом я уже привычно пошла по палатам. Иван и Яков, разобрав медицинские карты, тоже занимались делом, потянулась рабочая рутина.

На улице рыкнуло, зажужжало, все, кто мог ходить, кинулись к окнам. С аэродрома, один за другим, взлетело три самолета. Чуть погодя к ним присоединилось еще три. Все они направились в сторону маньчжурской границы.

Это событие всех немного встряхнуло, все же первый вылет с тех пор как в Никольске обосновались авиаторы. Я вспомнила, как утром Михаил говорил про боевые задачи, а раз улетели все, то это, скорее всего, именно боевой вылет.

На душе стало как-то неспокойно, но отогнав лишние мысли, я вернулась к работе. Обойти все палаты до обеда мы теперь физически не успевали, да и требовалась передышка, чтобы восстановить силы. А у меня, как у руководителя, свободного времени и вовсе не оставалось.

Прошло несколько часов, когда в небе показалось несколько крохотных темных точек, а потом послышался шум моторов. Я подошла к окну и посчитала:

— Раз, два, три, шесть…

Вернулись все шесть самолетов. Вот и хорошо, значит, все живы и сегодня наша помощь им не понадобится.

Как же я ошибалась!

До конца смены оставалось пару часов, когда за мной прибежала запыхавшаяся Зоя Павловна.

— Варвара Ильинична, там, там, — она махала куда-то в сторону столовой.

Я нахмурила брови, когда старшая медсестра ведет себя таким образом, точно быть беде.

— Что случилось? Да говорите вы толком!

— Ступайте со мной, сами все увидите!

Отложив в сторону медицинские карты, я пошла за ней.

В столовой в это время почти никого не было, поэтому я сразу увидела стоящего у дверей Константина, он придерживал оперевшегося на его плечо Михаила. Голова у парня опущена, светлые волосы упали на глаза, свободная рука висит вдоль тела, словно плеть.

Увидев меня, Константин шагнул навстречу, но Михаил вдруг стал заваливаться на бок, Костя едва успел его удержать.

— Каталку! Быстро! — велела я, а сама уже спешила к больному. — Что с ним? Ранен?

— Нет, — качнул головой Константин. — Я не знаю что это, он весь горит!

Я коснулась лба Михаила своей рукой. Так и есть, у него жар. Похоже, прогулка под проливным дождем не прошла бесследно.

За спиной загрохотали колеса каталки.

— Кладем его, аккуратно! Везите в инфекционное отделение, я сейчас подойду.

Санитар увез каталку, а я задала Константину несколько вопросов. Да, Михаил еще утром шмыгал носом, а потом и покашливал, но не обратил на это внимания. К тому же привезли пакет с новой боевой задачей, а командир ни за что не бросит свой отряд.

— А вы сами как себя чувствуете? В горле не першит? Голова не болит? А как остальные ваши товарищи? Если будет хоть какое-то подозрение на простуду — сразу ко мне! Лучше не допустить развития болезни, чем потом несколько дней провести в кровати! — стращала я его.

Не знаю, понял ли, но Костя ушел с серьезным и озабоченным видом. Обещал зайти чуть позже.

А я отправилась в инфекционный блок. Летом он у нас чаще всего пустовал. Санитары уже успели переложить Михаила на кровать и даже переодели в больничную пижаму.

Подойдя ближе, я начала осмотр и с каждой минутой хмурилась все больше и больше. Нос заложен, горло красное, легкие на магической проекции тоже светились красным. Здесь уже не банальная простуда, тут воспаление легких! И началось все, скорее всего, еще ночью, то-то утром рука Михаила показалась мне такой горячей. А потом во время полета еще его несколько часов обдувало холодным ветром на большой высоте.

Я потрогала его лоб, температура просто зашкаливала. Взяла градусник, сунула Михаилу под мышку, а сама принялась потихоньку вливать в его тело лечебную магию.

Вот только она прекрасно сращивает раны, заживляет переломы, но против обычной простуды почти бессильна!

Нужны лекарства.