Глава 40

В проеме двери, на фоне светло серых сумерек, возникла огромная плечистая фигура.

— Прохор! Ты пошто, ирод, мою телегу без спроса взял? — грохнуло громовым голосом.

Омельян дернулся, повернулся и с так и занесенным над головой ножом направился к двери.

— Эй, ты чего? Не балуй! — незваный гость отступил, выходя на улицу.

Омельян с диким криком кинулся следом.

Вскочив с топчана, путаясь в задранных юбках, выхватив из сумочки револьвер, я крадучись подошла к крошечному окошку. Только оно было или слишком грязным, или на улице уже совсем стемнело, но рассмотреть я так ничего и не смогла. До меня лишь долетали звуки нешуточной драки.

Вдруг в проеме двери возник еще один силуэт, слишком маленький для взрослого человека. С перепугу я ухватила стоявший на столе чугунок и замахнулась им для удара.

— Варвара Ильинична… вы тут? — послышался мальчишеский шепот.

— Санек! — ахнула я. — Ты как тут оказался?

— Вас спасаю! — похвалился он.

— Ты ж мой герой, — я поставила чугунок на лавку и обняла мальчишку, потрепав по коротеньким, еще не отросшим волосам.

А потом спохватилась.

— Бежать надо, пока Омельян не вернулся.

— Да не вернется этот басурман, его вон, авиаторы, скрутили, — кивнул он на улицу.

Авиаторы…

Сердце само собою понеслось вскачь. Кто там? Костя? Михаил…

На всякий случай, держа в руке револьвер и прикрывая собой Сашку, я осторожно выглянула в дверной проем. Меня тут же окутало свежим вечерним воздухом, который после нестерпимой вони, казался чистым нектаром.

Во дворе было очень многолюдно, если так можно назвать этот участок земли, с остатками покосившегося плетня. Звучали мужские голоса, кто-то догадался принести факел. В его свете я увидела две группы мужчин: одна в простых рубахах и портках, вторая в летной форме.

На земле, аккурат между этими двумя группами, лежал Омельян и тихонько поскуливал.

В группе селян особенно выделялась одна фигура, высокая, широкоплечая.

— Вы уж прощевайте ваше благородие, в темноте сразу не разобрался. Эти ироды мою телегу без спроса взяли, — мужик ткнул ногой в бок лежащего на земле Омельяна, тот охнул и заскулил еще громче. — Я-то думал, вы с ними!

— Где Варвара Ильинична? Куда вы ее дели? — спросил Михаил, пнув Омельяна в другой бок.

— С ним же еще второй был. Где он? — спросил Костя.

— Там… — трясущимся пальцем Омельян указал на дом.

Михаил кинулся к двери, а следом за ним еще четверо летчиков.

— Снесут, — пронеслось у меня в голове и я шагнула на шаткое крылечко.

— Варя! — Михаил сначала крепко меня обнял, потом отстранился и принялся ощупывать. — Ты не ранена? Что они с тобой сделали.

— Да ничего особо не успели, — я приподняла руку, револьвер хищно блеснул вороненной сталью, отражая свет факела.

Увидев оружие, толпа громко загудела, но Михаил даже не обратил на него внимания.

— У вас кровь! — разглядел он перепачканное кровью лицо. — Кто это сделал? Я его придушу!

Михаил сцепил зубы так, что они скрипнули, кулаки сами собою сжались, на шее напряглась тонкая жилка, а глаза словно налились чернотой. Вокруг него закружились, поднимаясь вверх, песок и мелкие травинки.

Он же маг воздуха, вспомнилось мне.

— Не нужно никого душить, я уже с ним справилась, там, в доме, на полу лежит.

— Костя, займись, — велел Михаил, не сводя с меня глаз, а потом подхватил на руки и куда-то понес. — Варвара Ильинична… Варенка, вам нужно к доктору.

Чуть помолчав, он добавил:

— И уберите, пожалуйста, револьвер!

Посреди деревни стояло сразу три пролетки, Михаил очень аккуратно усадил меня в одну из них, сел рядом, приобняв за плечи и велел извозчику:

— В госпиталь! Гони, голубчик!

Пролетка сорвалась с места, и понеслась по дороге, оставляя позади себя клубы пыли.

Михаил снял свою летную куртку, накинув ее мне на плечи, и снова притянул к себе, я не возражала, пригревшись в его тепле.

Немного успокоившись, я спросила:

— Как вы меня нашли?

— За это надо благодарить мальчишек. Они видели, как на вас напали, слышали крик. Сашка, парень сообразительный, сразу побежал в госпиталь, я как раз шел навстречу, хотел вас догнать, но опоздал…

Никогда себе этого не прощу!

Михаил прижал меня к себе еще крепче.

Из рассказа Михаила я узнала, что пока он с товарищами разыскивал пролетки, Гринька и другие мальчишки следили, куда поедет телега. Отстали, когда она свернула с дорожного тракта к одной из деревень, а там уже и летчики подоспели.

Санек даже в темноте узнал стоящую возле крайнего дома телегу, вот только во дворе шла драка, а когда они попробовали вмешаться, то получили тумаков от Семена, оказавшегося местным кузнецом.

Услышав шум, к Семену присоединились несколько местных мужиков, пока разобрались, знатно намяли друг другу бока.

Потом я рассказала историю своего похищения, пришлось начинать с момента ограбления нашего дома, а потом попросила отыскать мой саквояж, там у меня медицинские инструменты, обидно будет их потерять.

— Ваш саквояж у меня, Санек принес, бандиты бросили его возле куста, где вас похитили.

Кажется, этот мальчишка стал моим личным ангелом-хранителем! Я тихонько улыбнулась, губа засаднила, напоминая о пережитом.

На везде в город дорогу нам преградила черная казенная карета, из нее выскочил городовой, направляясь к пролетке.

— Варенька, побудьте тут, — Михаил спрыгнул на землю и пошел навстречу городовому.

Отойдя в сторонку, о чем-то переговорив, каждый направился к своему экипажу. Разъехавшись, карета помчалась в деревню, а мы въехали в город, повернув к госпиталю.

Там меня встретил обеспокоенный Карл Генрихович, за его спиной маячила бледная до синевы Ольга.

— Что же это голубушка твориться⁈ — причитал старый целитель. — Дайте-ка я на вас взгляну!

Тонкие цепкие пальцы ощупали мое лицо, тут же я почувствовала хлынувшую ко мне лечебную магию.

— Вот так-то лучше, голубушка! Завтра даже синяка не останется.

— Благодарю, Карл Генрихович!

Вот, оно побочное действие лечебной магии, можем лечить других, но не себя.

— И все же, Варвара Ильинична, я должен вас осмотреть!

Спорить я с ним не стала, отправляясь в свой же смотровой кабинет, который был когда-то кладовкой. Михаил остался за дверью.

Карл Генрихович уложил меня на кушетку, провел диагностику, залечил несколько мелких царапин, которых я даже не заметила.

— Приписываю вам покой! И Ольгу Николаевну с собой заберите, у меня на нее никакого пустырника не хватит!

Домой мы ехали втроем на том же извозчике. Умывшись и переодевшись в чистое, я уложила Ольгу в кровать, выглядела она действительно не очень хорошо. Сильно переволновалась.

А мы с Михаилом еще долго сидели, пили чай, разговаривали. Эта ночь сделала нас еще ближе. Нет, мне не сделали предложение, никто не позвал меня замуж, но в разговоре несколько раз прозвучали вопросы о том, какой бы я хотела иметь дом, сколько детей, словно вопрос с нашим будущим уже был решен.

Разошлись мы, когда уже стало светать. Проводив Михаила до двери, я первым делом нагрела воды и хорошенько вымылась. Мне казалось, что вонь из дома похитителей пропитала меня насквозь, въевшись в кожу и волосы.

Платье отправилось в корзину с мусором, я больше никогда не смогу его надеть, ведь его касались сальные руки бандитов.

После этого стало намного лучше, подстелив полотенце, легла в кровать прямо с мокрыми волосами, сил больше не было. Глаза закрылись сами собой.

Разбудили меня тихие шаги и позвякивание посуды.

— Ольга! — улыбнулась я.

Мы уже давно не завтракали вместе, чаше всего встречаясь только на работе. Сегодня я задержалась, оставшись дома, потому что нужно идти к городовому. Михаил сумел уговорить его не трогать меня до утра, обещав, что я приду сама.

В госпитале обойдутся и без меня. Карл Генрихович присмотрит за Иваном и Яковом, хотя, эти двое и сами со всем разберутся. За это я не переживала.

Услышав возню Ольги, я улыбнулась, чувствуя, что губа больше не болит. Выбравшись из-под одеяла, накинула халатик и подошла к зеркалу. Старый целитель был прав — даже синяка не осталось.

Все еще улыбаясь, я босиком пошлепала на кухню.

— Доброе утро!

Ольга вздрогнула и обернулась. Ее взгляд пробежался по моему лицу, выискивая следы вчерашней травмы.

— Ох, Варя, я так за тебя испугалась! — она кинулась ко мне, крепко обнимая.

— Ну, чего ты? Все же обошлось. Даже хорошо, что тех бандитов поймали, больше они никому не навредят. Представляешь, кажется, это те самые грабители, что влезли в наш дом!

Я поглаживала ее по спине, пытаясь успокоить.

— А чем это так вкусно пахнет?

— Это сырники, я решила испечь…

Ольга успокоилась и мы сели за стол. Сырники были очень вкусные, еще подруга умудрилась сварить варенье, яблочное. Я пила свой любимый чай, а она компот.

Внезапно Ольга вскочила с места и кинулась к стоящему в углу ведру, ее стошнило.

— Что с тобой? Что-то не то съела?

— Не обращай внимания, у меня по утрам так часто бывает, — махнула она рукой.

— Ну уж нет, давай я тебя посмотрю, вдруг что-то серьезное! Ложись на кровать!

Я потерла ладони, поднося их к животу подруги и замерла.

— Твою ж дивизию! Ольга, ты беременна! Константин знает?

— Нет, не может быть, мы с ним никогда…

Лицо подруги залилось алой краской.

— Ну, знаешь ли, дети из воздуха не берутся, значит, что-то да было!

Ольга замерла, нахмурив лоб, румянец отхлынул от щек.

— Это… это не с ним…

— Твою ж… — я едва удержалась, чтобы не выругаться, — и кто он?

— Старовойтов.

Приплыли!

Когда только успел, старый козел! Ольга ему в дочери годится!

Теперь многое становилось понятно: то, как подруга с обожанием смотрела в рот старшему целителю, как он старался держать ее возле себя. А потом, когда появился Костя, они вконец разругались. Эти недомогания, перепады настроения и округлая полнота.

Я, может быть, и заметила раньше, но с тех пор как Ольга перешла в ночную смену мы почти не видимся. Да и у меня своих забот хватает.

Не усмотрела, не уберегла…

— И когда… это было?

— Еще в начале лета.

— Почти три месяца!

Даже если по быстрому выдать ее замуж, все вскроется. Да и где найти жениха? Разве что заставить идти под венец Старовойтова. Он, насколько мне известно, сейчас не женат.

Что будет, когда Костя узнает? Он же ее буквально на руках носит, такая чудесная пара, все аж заглядываются!

— Варя, что теперь делать? — Ольга смотрела на меня глазами испуганного олененка.

— Успокойся, тебе нельзя нервничать! Мы что-нибудь придумаем! — я ободряюще погладила ее по руке.

Мысли в голове метались, выискивая решение. Может, отправить ее в деревню, дождаться родов, а ребенка на время отдать на воспитание хорошей семье. Позже, когда Ольга выйдет замуж, возьмет его в дом, как племянника. Насколько я знаю, в богатых семьях так часто делают.

От размышлений меня отвлек стук в дверь.

— Варвара Ильинична! — узнала я голос Михаила.

— Ой! Мне нужно идти к городовому, а я даже не одета!

Ольга, позабыв о своих проблемах, вскочила с кровати, беря в руки щетку для волос.

— Михаил Дмитриевич, подождите немного, я скоро, — крикнула через дверь и побежала одеваться.

Подруга помогла мне застегнуть многочисленные пуговички и расчесать спутавшиеся за ночь волосы. Особо мудрить мы не стали, подняв их на затылок и заколов шпильками.

Маленькая шляпка, перчатки и я готова. Револьвер на поясе, саквояж заменила небольшая дамская сумочка.

Чмокнув Ольгу в щеку, велев ей не волноваться, пообещав, что обязательно что-нибудь придумаю, я вышла из дома. Михаил ждал возле калитки, сегодня он был одет в парадную летную форму, которая невероятно ему шла. Признаюсь, военные в форме — моя давняя слабость!

— Вы сегодня просто очаровательны, Варенька!

Он подал мне руку, помогая забраться в стоящую возле калитки пролетку. Я благодарно кивнула, чувствуя, как его пальцы слегка сжимают мои, улыбка сама скользнула на губы.

До городского околотка ехать не долго, Михаил пытался развлечь меня разговорами, но я все время отвлекалась, вспоминая про Ольгину беременность. Он это заметил и решил приободрить.

— Не бойтесь, я буду рядом!

Городовой нас уже ждал, его стол был завален кипой исписанных от руки бумаг, в кабинете как обычно накурено, правда, окно приоткрыто. Усадив меня на единственный приличный стул, он стал задавать вопросы, все это время Михаил стоял за моей спиной так близко, что время от времени я слышала его дыхание.

Вопросов у городового было немного, причем он по-своему старался быть деликатным, выясняя, успели меня снасильничать или нет. Потом спросил, при мне ли револьвер, попросил показать.

Я открыла сумочку, положив оружие на стол. Городовой взял его в руки, покрутил, заглянул в барабан, прицокнул языком:

— Хорош!

После чего вернул револьвер на край стола, проследив глазами, как я прячу его в сумочку.

— Надеюсь, это все и госпожа Светлова может быть свободна? — спросил Михаил.

Городничий несколько замешкался. Потом все же встал, достал из шкафа большой тряпичный узел, положив его на стол прямо поверх бумаг.

— У нас к вам, Варвара Ильинична, только один вопрос, сможете ли опознать эти вещи? Именно это украли у вас из дома?

Я встала, подойдя ближе. Городовой развязал узел, в котором кучкой лежали кружевные панталоны и другое женское белье. Все это было замызгано, в каких-то пятнах и сильно воняло.

Заметив, что я скривилась, городовой простодушно пояснил:

— Уж простите за запах, они это бельишко пользовали вместо баб, ну вы понимаете… — он многозначительно пошевелил бровями.

Я поняла. Меня чуть не стошнило, прикрыв рот рукой, я сделала шаг назад. Все что нужно увидеть, я уже увидела. Прямо на верхних панталонах стоял вышитый вензель рода Светловых, у меня на всей одежде такая вышивка.

— Да, это мое белье, — подтвердила я. — У меня к вам большая просьба, Прокл Степанович, когда все закончиться, велите это сжечь!

Городовой кивнул, быстро прибрав узел, спрятав его за стол.

— Надеюсь, больше вопросов нет? — в голосе Михаила прорезались гневные нотки.

Простодушная грубость городничего явно не пришлась ему по душе. Тот все понял.

— Те смею больше вас задерживать, Варвара Ильинична! — он встал, склонив голову в поклоне. А вас, Михаил Дмитриевич жду после обеда.

— Буду!

Мы вышли из участка, я с удовольствием вдохнула свежего воздуха, но перед глазами снова возникла кучка оскверненного женского белья. Я брезгливо передернула плечами.

— Все уже закончилось! Вас больше не побеспокоят. Я об этом позабочусь! — Михаил подошел сзади, чуть наклонившись, так что его дыхание слегка щекотало мое ухо. По рукам побежали мурашки, но отстраняться я не стала.

Извозчик уже уехал, свободных экипажей поблизости не наблюдалось, мы пошли пешком. Возле харчевни Михаил остановился.

— Варя, вы завтракали? Составите мне компанию?

И хотя я наелась Ольгиных сырников, отказываться не стало. Правда, это напомнило мне о проблемах подруги. Ведь у нее только-только стала жизнь налаживаться и тут такое…

Михаил шутил, стараясь меня расшевелить и это ему удалось, на время проблемы отошли в сторону.