Глава 43

Грохот пушечной канонады стал громче, теперь его уже не спутаешь с раскатами грома и от этого становиться только страшнее. Бои идут где-то совсем рядом.

Повозка въезжает на территорию госпиталя и останавливается напротив крыльца. Я, подхватив юбки, взбежала вверх по ступеням. Прямо по коридору тянется дорожка из кровавых капель, ее спешно замывает одна из санитарок. Не останавливаясь, иду вперед.

Мне на встречу спешит Зоя Павловна.

— Где?

Она понимает меня с полуслова.

— В операционной. Яков уже там.

— А Карл Генрихович?

— Он с Иваном второго парнишку с того света вытаскивает, уж больно ему досталось. Молоденький совсем!

До меня начинает доходить, что раненых двое. Все верно, ведь экипаж самолета состоит как раз из двоих. Именно поэтому старый целитель позвал меня, с двумя пациентами он просто не справиться.

Где-то на периферии мелькнула мысль: — А где Старовойтов? Он мог взять одного из раненых, не пришлось бы дожидаться меня. К тому же, Карл Генрихович уже отработал свою смену и давно должен быть дома.

Зоя Павловна, словно крейсер, идет впереди, я за ней, а следом, с саквояжем в руках, семенит Ольга.

У двери операционной стоит Михаил, его одежда и руки перепачканы кровью. Резко остановившись, ощупываю его взглядом, пытаясь найти раны и не находя, снова возвращаюсь к его рукам.

— Это не моя кровь, — спешит он меня успокоить.

Захожу в предоперационный санблок, но дверь не закрываю. Мою руки и задаю вопросы.

— Как это случилось?

— Разрывным снарядом самолет зацепило. Осколками посекло.

Киваю, понятно, откуда столько крови. Собираюсь спросить как обстановка на фронте, но меня перебивает Ольга.

— Это он? Это Константин? Ну, же Михаил Дмитриевич, не молчите!

Она с ужасом смотрит на его окровавленные руки.

— Да не переживайте вы так Ольга Николаевна, слегка осколком зацепило, ничего страшного, главное, долетел!

Выронив саквояж, Ольга рванула к дверям операционной, но на ее пути грудью встала Зоя Павловна.

— Куда? Не одетая, не мытая!

— Ольга Николаевна, возьмите себя в руки! — я специально обратилась к ней так официально, это несколько привело ее в чувство.

— Да, да, я сейчас…

Ольга убежала, думаю, в сестринскую — переодеваться. Мы всегда держали там комплект сменной одежды.

Тем временем Зоя Павловна помогла мне надеть шапочку и хирургический балахон, на все это уходит меньше минуты.

Константина уже успели раздеть, он лежит на операционном столе, накрытый легкой простынкой. Костя в сознании, улыбается, но тут же кривится от боли.

— Варвара Ильинична, никогда не думал предстать перед вами в таком виде.

— Люблю беззащитных мужчин! — хищно улыбаюсь ему в тон. — Яков, начинаем!

Мой ассистент уже стоит возле головы больного, его пальцы ложатся на виски Константина и тот почти сразу засыпает.

Я, откинув салфетку, проверяю хирургические инструменты и только после этого начинаю первичную диагностику. Из санблока доноситься шум, через пару минут в операционную влетает Ольга.

— Костя! — кидается она к столу.

— Стоять!

От моего резкого окрика замерли все, даже санитарка в углу.

— Стой рядом и молчи! Будешь мешать, тебя выведут!

В глазах подруги мелькает испуг и непонимание, я еще никогда не говорила с ней таким тоном. Но сейчас мы на работе, перед нами пациент, поэтому не до сантиментов.

Видимо, что-то в моем взгляде и голосе на нее подействовало, она молча замерла рядом, и я смогла продолжить работу. Обнаружила три осколка, засевших в мягких тканях лопатки и руки со стороны спины.

— Ольга, ассистируй! Скальпель! Пинцет, тампон!

Один из осколков, самый крупный, громко звякнул о дно стального лотка, теперь нужно остановить кровотечение.

В этот момент я как никогда понимала полевых целителей, когда у них счет идет на секунды, чтобы заживить раны, тут уже не думаешь о красоте и шрамах. И все же я постаралась сделать все максимально аккуратно. Заживила первую рану.

Затем все повторилось.

— Скальпель! Пинцет. Тампон!

Снова металлический звон, еще один осколок отправляется в мусорный лоток. Остался последний.

Давно я не работала в таком авральном режиме! На всю операцию я потратила меньше получаса. Мы с Яковом закончили, а пока еще спящий Константин оказался в цепких руках Ольги.

Я сняла хламиду, вымыла руки и вышла из операционной. К моему удивлению, Михаил был еще тут.

— Как он?

— Жить будет.

Я прислонилась спиной к стене, немного помолчав, прислушиваясь к далеким взрывам, спросила:

— Как дела на фронте?

— Если ничего не сумеем сделать, часа через четыре японцы войдут в город.

— Что? — вскинулась я. — Почему вы до сих пор тут? Почему не летите туда?

— А смысл? Снарядов нет. Железную дорогу перекрыли маньчжуры, поезд из Владивостока не придет. А из Иркутска просто не успеет.

— Нужно эвакуировать госпиталь!

— Не получиться, — к нашему разговору присоединилась Зоя Павловна, дверь в предоперационную осталась открыта, и она все слышала. — В городе нет свободных подвод, а железная дорога… поезд уже ушел и другого не будет.

— Я говорил: нужны снаряды, а меня никто не слушал! — Михаил ударил кулаком в стену, а потом уперся в нее лбом.

— Послушайте, я видела на аэродроме целые кучи бочек.

— Что толку. Они пустые.

— Вот и замечательно!

Мне вспомнилось, как один из ветеранов Великой Отечественной войны рассказывал, что самым страшным было, когда немцы сбрасывали с самолетов дырявые железные боки из-под топлива. При падение эти бочки издавали очень громкий угрожающий звук, сложно было его вытерпеть. Казалось, шума и грохота больше чем от бомбы. Очень давит психически.

Я рассказала Михаилу, что нужно делать. В его глазах мелькнуло недоверие.

— Откуда вы это знаете?

— Слышала однажды от папеньки, как при перелете над тайгой с самолета случайно упала одна из бочек, — быстро нашлась я. — Хотя бы попробуйте!

Он кинул короткий взгляд в сторону операционной, я его тут же успокоила.

— Константин Иванович в надежных руках и пока ему ничто не угрожает.

Я сделала ударение на слове «пока».

Михаил подошел ко мне, положил ладони на плечи, слегка сжав.

— Варенька, обещайте мне, что если станет слишком опасно, вы возьмете Ольгу Николаевну и уйдете из города!

— Сделайте так, чтобы этого не случилось! — попросила я.

Он наклонился, поцеловал меня в лоб, после чего резко развернулся и ушел. Минут через двадцать я услышала шум моторов, самолеты взлетели.

В это время я уже была во второй операционной, как и думала, Карл Генрихович взял себе самого сложного больного. На операционном столе лежал молодой парнишка, вся его спина была испещрена ранами. Видно именно он принял весь удар на себя, до Константина долетело лишь малая часть осколков.

Я снова натянула стерильную хламиду и взяла в руки скальпель. Карлу Генриховичу ассистировал Олег, который на время оставил свою лабораторию, мне помогал Яков, ведь Ольга осталась с Константином.

Вместе дело у нас пошло намного быстрее. И хотя пациент успел потерять очень много крови, он должен выжить.

Спустя час мы вышли из операционной, Карл Генрихович покачнулся, я тут же взяла его под руку.

— Вам нужно поесть и отдохнуть.

— Не до отдыха сейчас, Варвара Ильинична, сами видите, что твориться!

Я проводила его в столовую, мне тоже не мешало бы подкрепиться.

С улицы раздался какой-то шум, я подошла к окну и выглянула.

— Что такое? — спросила у пробегавшей мимо санитарки.

— А вы не слыхали? По всему городу бидоны и бочки собирают, говорят, для секретного оружия. Что делается, что делается, — запричитала она и, подхватив юбки, побежала дальше.

Я с трудом скрыла довольную улыбку, работает мое психологическое оружие!

Наскоро пообедав, я уговорила Карла Генриховича прилечь в моем кабинете на кушетке, пригрозив, если он этого не сделает — усыплю. После встречи с бандитами, я осознала, каким грозным оружием является лекарская магия, всего-то нужно коснуться человека, а потом делай с ним что хочешь!

— А вдруг моя помощь потребуется? — упорствовал старый целитель.

— Если понадобиться, я вас разбужу. Будет лучше, если вы свалитесь от усталости и мне придется еще и вас лечить?

Оставив Карла Генриховича отдыхать, я прошлась по палатам, чтобы ни случилось, работу ведь никто не отменял. Правда, останавливалась возле кроватей только тех больных, которым моя помощь была крайне необходима. Берегла силы, понимая, что вскоре они понадобиться. После таких боев всегда много раненых и рано или поздно они будут здесь.

Выходя из палаты, столкнулась с Зоей Павловной, тащившей из столовой большие молочные бидоны.

— Давайте, помогу, — отобрала я у нее один из бидонов. — Куда их?

— К воротам, там телега стоит, — отдуваясь, стирая со лба пот, сказала она.

У ворот действительно стояла телега, нагруженная железными бочками, бидонами и даже ведрами. Возле телеги я с удивлением увидела Николая Черкасова.

— А вы разве не уехали? — вырвалось у меня.

Николай в двух словах рассказал, что они всем семейством еще вчера отбыли из Никольска, но он по дороге сбежал, оставив родителям записку, что возвращается назад, в город.

— Надоело бегать! Маменька до сих пор относиться ко мне как к маленькому ребенку, я не желаю прятаться за ее юбкой! Никольск — это мой город! Я помочь хочу!

Мимо нас, дребезжа металлическими бочками, проехала еще одна телега, пахнуло керосином. Помимо телег, в сторону аэродрома шли люди, каждый из них что-то нес: молочные бидоны, железные емкости, одна из бабулек тащила огромный медный таз. Весь город сплотился перед общей бедой.

— А гвозди зачем, — заглянула я в ведро, доверху набитом разной металлической мелочью.

— В бочки засыпаем, — с улыбкой поделился Николай, — при ударе о землю они словно картечь разлетаются. Одна из бочек на дом попала, так там даже крышу снесло!

Ну, да, физика: высота плюс скорость, получается большой бабах! Даже пустая бочка, скинутая с высоты, способна принести немало физического урона. А если ее еще начинить такой начинкой — действительно убойная штука!

— Ну, все, мне пора, — махнул рукой Николай, глянув на небо, откуда послышался далекий самолетный гул. — Наши возвращаются!

Наши! Сейчас, и военные, и все эти простые люди, которые стремятся внести свою посильную лепту, всех их объединяет одно единственное слово: наши! И в этом единстве наша сила!

Я вернулась в госпиталь, потому что могла помочь только тем, что хорошо умею делать.

— Готовим палаты! Ставим в операционные еще по одному столу! Иван, Яков, будете оперировать! Ольга и Олег ассистируют. Зоя Павловна готовьте инструменты. И где Старовойтов? Найдите его!

Все сразу завертелось, люди, словно только этого и ждали, им нужен был лидер, тот, кто скажет, что делать и сегодня таким лидером стала я.

Илью Ивановича так и не нашли, его не было ни в госпитале, ни дома, куда отправили одного из посыльных. Зато к нам присоединился целитель из городской больницы и его помощница. Дар у нее был слабый, но ассистировать вполне могла.

От рабочей суеты нас отвлек шум за окном, мимо пробежала ватага мальчишек с криками:

— Победа! Наши побеждают! Японцы бегут!

Мы переглянулись, на лицах показались робкие улыбки, единственная, кому было все равно, это Ольга. Подруга не отходила от кровати Константина, он уже пришел в себя и подбадривал ее шутками и комплементами.

А потом на дороге показалась первая телега, набитая сидящими на ней людьми. Телегу обогнал грузовичок, смешной, с деревянной кабиной. Машин в Никольске было мало, но они были. Местные, по бездорожью все больше предпочитали ездить по старинке — на лошадях.

Грузовик въехал в ворота, остановившись у крыльца госпиталя. Один из бортов откинулся, в кузове вповалку лежали раненые, крайний из них попытался приподняться, но со стоном рухнул обратно.

На крыльцо выскочили санитары с носилками.

— Работаем! — хлопнула я в ладоши. — Тяжелых в операционную, тех, кто может подождать — на перевязку!

Время слилось в единый поток лиц, ран, инструментов. Зоя Павловна уже дважды кормила нас прямо за операционным столом, не отрываясь от операции. Невиданная вольность, но сейчас это была производственная необходимость. У меня был медальон, помогавший черпать из него дополнительные силы, но остальные могли полагаться только на себя.

Время от времени приходилось отрываться и давать себе небольшой отдых. Спина ныла, ноги гудели, день давно сменился ночью, но мы не могли остановиться.

Вслед за машинами и телегами к госпиталю потянулись пешие, раненые бойцы, которые могли добраться на своих ногах. Кто-то шел, опираясь на палку, кто-то на плечо товарища.

Все палаты и коридоры были уже забиты, тогда Карл Генрихович предложил господину коменданту разместить тех, кого готовили к скорой выписке, прямо в комендатуре или распределить на постой жителям города. Так мы освободили еще несколько кроватей.

Горожане не остались в стороне, как и прошлый раз, они несли в госпиталь еду, одежду, одеяла. Где-то в этой круговерти я мельком видела лицо Михаила, но на стол положили очередного бойца, и я взялась за скальпель.

Ночь сменилась рассветом. Наступил день.

— Следующий, — хрипло не то сказала, не то прокаркала я.

— На ко вот, выпей, — Зоя Павловна сунула мне в рот торчащую из стакана соломинку.

Кисленькое и пахнет вкусно. Я сразу узнала особый сбор нашего Олега, он готовил его из сибирских трав, лимонника и меда. Если бы не этот отвар, мы бы уже давно свалились, все же он прирожденный аптекарь!

— Следующий! — уже чуть звонче повторила я.

— А нету, все! — сказала Зоя Павловна, забирая стакан.

Я словно вынырнула из многочасового транса и осмотрелась. У стены сидел Яков, бледный, осунувшийся. Рядом, прямо на полу, спали два лекаря из бригады Старовойтова. Ольги не было, я сама выпроводила ее еще ночью, велев идти отдыхать.

Я кое-как добрела до санблока, стянула с головы чепчик, одна из санитарок помогла мне развязать заляпанную кровью хламиду.

Держась за стену, вышла в коридор, покачнулась и тут же почувствовала, как меня подхватили сильные мужские руки, перед глазами возникло лицо Михаила, от него пахло кедром, потертой кожей, пылью и авиационным топливом.

— Мы справились? — я подняла руку, касаясь ладонью его щеки, чувствуя покалывание слегка отросшей щетины.

— Справились, — уголок его рта дрогнул в улыбке.

— Это хорошо… — мои глаза сами собой закрылись, я почувствовала, как меня еще сильнее прижали к своей груди, и провалилась в сон.

Проснулась, понимая, что лежу в своей кровати, окно прикрыто шторкой, но сквозь щель видно, что на улице светло. Глянула на часики, стрелка показывала на шестерку. Сколько же я проспала?

Прислушалась, с кухни доносился звон посуды. Накинув, халат, я вышла из спальни. Ольга суетилась возле стола.

— Проснулась? — глянув на меня, она снова принялась складывать мисочки и горшочки в большую корзину.

— Сейчас вечер или утро? Сколько я проспала?

— Вечер. Михаил тебя ближе к обеду привез.

— А ты куда собралась? — я заметила, что Ольга одета как на выход в город.

— В госпиталь. Я тут Косте ужин приготовила.

— Подожди, я с тобой!