Глава 16

Хирургом был древний старичок с трясущимися руками и таким плохим зрением, что Уголек показался ему ботинком. Поэтому, не боясь разгона, котяра нагло улегся на полу. Сегодня меня назначили помощницей лекаря и девочкой “принеси-подай”. Что ж, уже неплохо. Как и то, что до этого мира все-таки добралась асептика с антисептикой.

Готовясь встречать больных, я проветрила и вымыла помещение хлорной водой, обработала инструменты, прогладила огромным утюгом бинты.

— Как, говоришь, тебя зовут? — проскрипел дед, натягивая на нос очки. Он с трудом ходил, опираясь на трость. — Что-то в последние лет пятнадцать меня память стала подводить, ты уж прости, детка.

— Аннис. Ан-нис, — повторила я в пятый раз. — Вы давно тут работаете, нейт Энкель?

— Давненько, я уж и не помню, сколько лет прошло, — он пригладил редкие волосы на темени. — При мне сменилось несколько главных лекарей.

— Здесь всегда было так… мрачно? Все старое, обветшалое, — я огляделась, отмечая облупленную краску.

Но похоже, нейт всегда был погружен лишь в работу и не замечал, что творилось вокруг.

На улице уже столпилось несколько женщин с детьми, они по очереди проходили внутрь, где дедушка-хирург вел свой прием. И вот чудо! Стоило первому пациенту оказаться рядом, как дряхлый старик преобразился: руки перестали дрожать, а взгляд сделался серьезным и вдумчивым.

Он щупал животы и спины, крутил, вертел, заставлял прыгать и наклоняться. Одному подростку вправил вывих плеча, а другому исключил переломы ребер. Я внимательно следила за его работой, подавая то один инструмент, то другой. Этот престарелый мастер своего дела пока вызывал только симпатию.

Следующими были женщина с маленьким сыном. Мальчонка хныкал на коленях у матери, размазывая по конопатому лицу сопли и крупные слезы. Но они все равно скатывались по круглому лицу и капали на колени, как горошины.

— Аннис, ну-ка, перевяжи ожог на ладони, — попросил лекарь. — Один я до ночи копаться буду, а мне еще послеоперационных осматривать.

Я приблизилась к больному. Мальчуган уже знал, что последует дальше, поэтому прижал ладошку к груди, стиснул зубы и упрямо помотал головой.

— Ты должен терпеть! Нечего было за раскаленную сковородку хвататься! — резко одернула его мать.

— Ничего, все нормально, — я коснулась плеча ребенка и погладила, задействуя каплю своего дара.

Уголек был рядом, я чувствовала спиной его присутствие — от этого становилось спокойней. Между нами протянулись незримые, но хорошо ощутимые волшебные нити. Осторожно, наощупь, я схватилась за это ощущение и потянула.

Мальчик расслабился под ласковым касанием, потом заулыбался, увидев Уголька. Я сняла старую повязку, придирчиво осмотрела ожог.

— Надо же, молчит. Всегда орал как резаный, — заметила мамаша удивленно.

— Мертвых тканей нет, заживление идет хорошо, — смазывая поверхность составом, который дал мне нейт Энкель.

Наши с малышом взгляды встретились, и я вдруг четко увидела перед глазами картину: я хватаю рукой раскаленный чугун, и ладонь с пальцами пронзает резкая боль.

— У меня ничего не болит, — сообщил мальчик, пока я пыталась унять болевой приступ. Показалось, что из глаз брызнули искры.

“Кажется, тебя настиг один из минусов ментальной магии. Ты можешь чувствовать чужую боль. Научись защищать себя от нее” — рядом возник Уголек и потерся о щиколотку.

“Легко говорить!”

Под конец приема старый лекарь выглядел усталым, но довольным. Он похвалил мои навыки и расторопность и изъявил желание видеть меня в его операционной.

— Простите, но сегодня у меня лекция, — я развела руками, втайне радуясь, что смогла найти общий язык с нейтом Энкелем.

— Тогда было приятно пообщаться, — старик с улыбкой снял очки и вытер линзы мягкой тряпицей. — А то в последнее время здесь совсем невыносимо стало.

Мне так и не удалось выяснить, что именно стало невыносимым. Я немного заплутала в поисках выхода, время подгоняло. Если опоздаю на самую первую лекцию у Шерриана, мало не покажется! Я и без того нарушила все запреты. Еще и Уголек ждет на улице…

Душераздирающий детский визг заставил споткнуться, а следом я увидела старуху-работницу, что тянула по коридору сопротивляющуюся Эллин. Женщина в глухом черном платье напоминала Бабу Ягу: волосы седые, впалые щеки, крючковатый нос и горящие упорством глаза.

Девочка заметила меня и стала вырываться еще отчаянней, но противостоять взрослому человеку не могла. Слишком худой и слабой была.

— Что вы делаете? — я кинулась наперерез, не в силах игнорировать порыв. — Почему она кричит?

Старуха остановилась и перевела дух.

— У девчонки по расписанию ледяная ванна, а она, поганка мелкая, не слушается.

— Ледяная… ванна? — я чуть не задохнулась сначала от ужаса, а потом от злости. — Кто придумал это издевательство?!

— Лекарь прописал, это полезно для ее мозгов, — упрямо заявила Баба Яга и двинула меня локтем в грудь. — Дай пройти, а? Чего дорогу загородила?

Эллин жалобно взвыла и бросила на меня отчаянный взгляд. Он кричал, умолял о помощи. Голубые глаза блестели от слез, косы распустились и висели спутанной паклей, на тонкой коже выступили следы будущих синяков.

— Это ничем ей не поможет, — я попыталась расцепить паучью хватку на локте девочки. Магия сама по себе заструилась по жилам, воспламеняя кровь и источник глубоко под ребрами. — Пусти, карга, ты ей синяков наставишь! Больше не смей к ней прикасаться!

Я как будто услышала собственный голос со стороны, а потом… Работница отступила, непонимающе глядя на меня. А мне удалось отвоевать Эллин. Девочка тут же прижалась к моему боку, дрожа всем телом.

Взгляд карги был затуманен. Она моргнула несколько раз, хватнула ртом воздух, как выброшенная на сушу рыба, и пришла в себя.

— Я все доложу лекарю! — ткнула мне в грудь скрюченным пальцем. — Что за самоуправство?

— Да хоть… Темнейшему! — я запомнила, как зовут местного бога, которого все боятся.

Баба Яга округлила глазищи, челюсть ее задрожала.

— Она еще и ругается, вот паршивка! Тоже мне, принцесска нашлась. Тьфу на тебя! — она сплюнула на пол и, задрав юбку, хотела пробраться мимо. Но я загородила путь.

— Ты больше не будешь исполнять это предписание, — произнесла спокойно.

— Не буду… ладно, не буду… — пробухтела та.

От понимания власти, которую может давать ментальная магия, стало не по себе. Но в чувства привело прикосновение детских пальцев. Эллин больше не плакала. Хлопая длинными золотыми ресницами, девочка внимательно смотрела мне в глаза.

— Ты понимаешь меня, — я утверждала, не спрашивала.

Девочка с готовностью кивнула. Она ничем не отличалась от обычных детей ее возраста, взгляд осознанный, умный, только немного затравленный.

И тут я услышала в голове знакомый голос:

“Ну кто бы сомневался. Стоило оставить тебя одну, как ты сразу нашла новую проблему”.

Уголек важно шагал по коридору, выставив хвост трубой. Не дождался и пошел меня искать.

“Это не проблема, это ребенок”.

Я погладила Эллин по волосам, в ответ она сжала мое запястье. Мы вернулись в палату, из которой ее вытащила старая карга. Внутри было душно и пахло старым бельем, зарешеченные окна прикрывали тонкие занавески, вдоль стены стоял ряд кроватей. Здесь были еще дети: самым младшим года по три, старшим — лет двенадцать. Некоторые не обратили на нас никакого внимания, кто-то продолжил сидел в углу, перебирая игрушки, один мальчик бегал вокруг кровати кругами.

Я остановилась, чувствуя, как Эллин жмется ко мне. Я спасла ее от, без сомнений, ненавистной старухи, и теперь она чувствует во мне кого-то вроде… своей защитницы?

В моем мире, пытаясь разгадать тайну психических расстройств, ученые когда-то ставили жестокие эксперименты. Ледяные ванны и голодовки были даже не самым страшным, и у меня мороз пошел по коже от мыслей, чем еще здесь “лечили” местные эскулапы. И кто и как ставит диагнозы. Я не сильна в психиатрии, но здесь точно творится что-то недопустимое. И я обязательно разберусь, что.

Вот Эллин заметила Уголька и переключила внимание на него: посадила на колени и принялась гладить пушистую спину. К ним присоединилась малышка с коротко стриженными темными волосами, а мой фамильяр героически терпел коллективные ласки. Как и все дети, они любили животных. А ведь животные могут скрасить их будни и стать друзьями, научить любви и заботе, раз уж взрослые о них заботиться не стремятся.

В голове закрутились новые мысли и идеи, как улучшить быт малышей. Но если главному лекарю не понравится мое вмешательство? Что ж, найду способ это исправить.

“Твоя сила возрастает, — обратился Уголек. — Сегодня ты смогла увидеть чужое воспоминание и ощутить чужую боль. Что еще скрывает в себе твой дар? Тебе бы на лекцию не опоздать, а то так и не узнаешь”.

Кроме лекции у меня сегодня разговор с деканом целительского факультета. Нужно обязательно разузнать у него о магах, которые обладали сходными способностями. А пока я обошла палату, стараясь не испугать детей и дать им со мной познакомиться.

Подошла Эллин и подергала меня за юбку. Я коснулась пальцами ее щеки, уже по привычке скользя к виску и чувствуя, как внутри само по себе разгорается тепло.

И услышала… нет, даже не услышала, а поняла, о чем хочет спросить девочка. Это получилось так естественно, я даже не прилагала усилий. А ее интересовало, уйду ли я.

— Да, милая. Сейчас мне надо идти. Но я вернусь.

Эллин погрустнела, но кивнула и села на свою кровать, обняв подушку. А заплетала ей растрепавшиеся косы, как вдруг дверь открылась.

— А вы что тут делаете? — в палату вошла женщина с ведром и шваброй. Косынка на голове была закручена на манер тюрбана, руки покраснели от работы с водой. — Я думала, вы уже ушли.

Я выдохнула. Сначала показалось, что вернулась Баба Яга с подмогой. Но на уборщицу дети отреагировали спокойно.

“Аннис, время!” — Уголек демонстративно вскочил на подоконник.

— Я уже ухожу.

Попрощавшись с детьми и женщиной, я поспешила навстречу новым знаниям.

К началу лекции успеть не получилось. Извозчик ехал слишком медленно, нужное здание и аудиторию я искала слишком долго. Потом краснела, пробираясь к свободному месту под осуждающим взором нейта Шерриана.

Пестрая толпа вольнослушателей разных возрастов заняла небольшой зал в виде амфитеатра. Мне досталось место на самом верху. Здесь были лишь мужчины — уже взрослые, не адепты. Большинство из них, как и говорил Шерриан, посещали лекции, чтобы освежить старые знания и получить новые. Кто-то ради этого приехал из дальних провинций.

Перед деканом на столе стоял макет головного мозга, на доске он делал записи мелом, которые слушатели усердно конспектировали.

— Мой долг напомнить о важности правил и запретов менталистов. А также о виде наказаний, которые следуют за их нарушение. Запрещено использовать свой дар против интересов государства, такие преступления караются смертью. Запрещены любые виды вмешательства в чужой разум без наличия сертификата и особого разрешения. Тем более не дозволяется применять дар в корыстных целях. Знаю, что у многих из вас уже есть разрешение на практику…

Он долго и подробно перечислял правила и наказания от легких штрафов до заключения и смерти. Я пыталась записывать на родном языке, но не получалось, рука выводила лишь закорючки. Как будто забыла все буквы!

Ну, хоть картинки зарисую.

Лекция длилась около полутора часов. Я узнала, что на силу и длительность ментального воздействия влияет опыт мага и сила воли внушаемого. Одни заклинания держались не больше нескольких минут, другие — многие дни и даже месяцы. Подтвердил декан и мою теорию о боли.

— Не все менталисты одинаковы, дар проявляется индивидуально. Некоторые даже могут использовать его в лечебных целях, блокируя болевой центр в головном мозге или на периферии.

Нейт Шерриан нашел меня взглядом на “галерке”, как будто эти слова были сказаны специально для меня.

Под конец лекции он продемонстрировал на макете правильное расположение рук для разных заклинаний и отпустил слушателей. Я дождалась, пока все выйдут, и приблизилась к трибуне.

— Опоздание — не лучшее начало занятий, — попенял он, собирая записи.

— Простите, этого больше не повторится.

— И где ваш фамильяр? — неожиданно поинтересовался декан, а мне вдруг стало неуютно под его пристальным взглядом. Он как будто видел меня насквозь, а разрез глаз и их цвет были поистине кошачьими.

— Он стесняется.

Нейт Шерриан усмехнулся и велел следовать за ним.

— У каждого фамильяра свой характер. Кто-то мил и безобиден, кто-то меркантилен и думает лишь о выгоде, кто-то любознателен, а кто-то все время толкает хозяина на глупости и риск. А коты — это вообще отдельная тема. Они капризны, хитры, непредсказуемы, коварны, — перечислял он, нахмурившись.

Похоже, у них с Угольком взаимная любовь! Я попыталась представить, как мальчишкой декан тягал кота за хвост. И хорошо, что Шерриан не понял, почему я улыбнулась.

— Мне нужно взглянуть на него и оценить, подходит ли вам этот фамильяр. Лучше бы это случилось в ближайшем будущем.

Вот засада. Придется уговаривать кота прийти со мной в Академию. Надеюсь, Уголек согласится, не хочется вызывать у Шерриана лишних подозрений.

— На следующей лекции я объявлю о том, где могут попрактиковаться вольнослушатели, вам это тоже будет полезно. Не будете же вы вечно носить артефакт?

Я коснулась пальцами браслета. Менталист не почувствовал и даже не догадывался, что я вопреки всему применяла магию. Мы шли к главе целительского факультета, за окнами уже стемнело, и нейра Мирилис наверняка забеспокоится.

— Вашего мальчика устроили в школе, он получил разрешение от опекунов и с сегодняшнего дня приступил к занятиям, — сказал нейт Шерриан у дверей.

Эта новость была самой лучшей за сегодняшний день. Я открыла было рот, чтобы сказать, как я ему признательна, но менталист не стал слушать. Лишь отмахнулся.

— Потом поблагодарите. А теперь идите, нейт Глациус очень занятой человек. А еще умный и понимающий, он разделяет мои взгляды. Так что не трусьте.

Главой целителей оказался маг лет пятидесяти — с тонким носом, внимательными темными глазами и длинными черными волосами с проседью. Прямой и собранный, он стоял у стеллажа с книгами. Мое появление его никак не удивило, он даже не обратил внимания на мой непрезентабельный вид, сразу приступил к делу.

Сначала рассказал то же, что и нейт Шерриан, потом велел взять пару книг для самостоятельного изучения.

— Лекции будут читать вечерами, вам надо будет следить за расписанием и не пропускать. Чтобы освоить магию исцеления, не обязательно просиживать годы на академической скамье. Государство нуждается в настоящих целителях, — взгляд его не отрывался от моего лица, а я послушно кивала. — Простые лекари не в состоянии справиться с потоком больных, и страждущие остаются без помощи. Особенно в деревнях и мелких городах. Тогда и начинает цвести пышным цветом шарлатанство.

Мне хотелось сказать, какого мнения о магах простые люди, но я сдержалась. Я и сама успела понять, что большинство из них считают ниже своего достоинство помогать простолюдинам. Даже в главном и самом богатом городе страны существуют два мира: для избранных и для всех остальных.

Нейт Глациус опустился в кресло и сложил пальцы рук.

— Обычно вольнослушатели — это слабые маги, которые родились вне богатого рода и которым не посчастливилось попасть в Академию. Раньше было много самоучек, это сейчас ведется строгий учет. Они могут получить доступ в магические госпитали, чтобы наблюдать за работой наших целителей. Некоторым везет, и им позволяют остаться, чтобы помогать и учиться. Конечно, за опыт, не за деньги. Но для этого вы должны понравиться куратору. Также вольнослушателю дозволено сдать экзамены для получения сертификата на самостоятельную практику… — он помолчал и добавил: — Но это очень сложно. Выпускники Академии и то не всегда сдают его с первого раза.

— Когда можно будет попытаться сдать его?

Декана позабавила моя прыть.

— Не торопите события, Аннис, всему свое время. Вам рано даже думать об экзамене. Для начала поработайте несколько лет в поте лица в магических и обычных госпиталях, получите хорошие отзывы от кураторов, а потом посмотрим.

Несколько лет…

Я приуныла. Ладно, где наша не пропадала! Можно ведь и сократить сроки, я, как-никак, врач из двадцать первого века.

Декан целителей был так любезен, что подсказал воспользоваться магпочтой, чтобы быстро получить рекомендацию из госпиталя Благой Алоры. Его впечатлил мой рассказ о лечении скарлатины.

— Радует, что у вас есть начальные лекарские навыки. Это может помочь.

Я твердо решила, что буду хватать все, что позволят. Чем больше практики — тем лучше. И тем больше я потом смогу сделать для детей. В лечебнице “для сирых и убогих” меня ждут не каждый день, нейт Родеус выдал табличку с расписанием дежурств. Значит, свободное время займу работой. Наконец-то появился четкий ориентир, и я поняла, куда держать путь.

И может, если получу доказательства нечистоплотности нейта Родеуса, смогу на него пожаловаться.

— Благодарю за все, нейт Глациус. Тогда я пойду.

— Какие у вас планы на ночь? — поинтересовался он, чуть склонив голову.

Я замерла и глупо моргнула. Что?

— Спрашиваю, какие у вас планы? Можете отправиться в первый магический госпиталь, я выдам пропуск, — глаза мага лукаво сверкнули. — Обычно трудиться ночами адепты ленятся, поэтому сейчас вокруг кураторов не будет толпы. Самое то для вольнослушателя. Но это если есть желание.

О да, желание у меня было. И немалое!