Глава 32

Я зачерпнула кончиками пальцев густую светло-зеленую мазь и аккуратно нанесла на кожу малышки. Приятный запах трав наполнил помещение, особенно ярко ощущалась мята. Перед процедурой я прочитала состав, указанный на дне баночки, но о половине ингредиентов даже не слышала. Наверное, это местные растения, аналогов которым нет на Земле.

Также там говорилось, что препарат усилен магией. Что это значит, я пока не понимала, но доверяла нейту Шерриану и декану целительского факультета. Они точно плохого не посоветуют. Для излечения требовалось два применения, и одно — для профилактики. Порадовало, что лекарство подходит и детям, и взрослым.

Пока я мазала Марусю, она активно дрыгала ногами и руками, пыталась перехватить мои руки и смеялась. Конечно, бесконечный зуд мог довести любого, я даже представлять не хотела, что она испытывала прежде. Теперь испуганное и потерянное выражение пропало из взгляда без следа, она быстро освоилась и требовала играть целый день. К своему возрасту девчушка говорила “мама”, “на” вместо “дай” и несколько простых слогов. А, видя Уголька, кричала “тот”!

Фамильяр был моей второй рукой. Несмотря на порой вредный нрав, с детьми он был неизменно ласков и теперь укладывался спать вместе с Марусей, работая и нянькой, и грелкой. Хорошо, что кошки не заражались человеческим чесоточным клещом, и риска разнести заразу не было. Да и Уголек сам говорил, что у него не только характер, но и кровь ядовитая, любые паразиты дохнут.

Шел второй день нашего пребывания в палате, а казалось, что пролетело не меньше недели. Я привыкла к девочке и чувствовала ответственность за этого маленького беспомощного человека. Она спала два раза в день по несколько часов, и в это время я читала и обдумывала план доклада для будущей конференции.

Столько всего хотелось охватить! Но если пытаться объять необъятное, в итоге получится пшик, поэтому решила сосредоточиться на одной теме. Не так давно я стала свидетельницей того, как нейт Энкель производил срочную трахеотомию у девочки с отеком гортани и подумала, что хорошо бы ввести в практику некоторые современные методы и инструменты. Трахеотомия сама по себе была опасной операцией, особенно под руками неумелого хирурга. Да и нередки гнойные воспаления ран.

Не уверена, конечно, что местные светила воспримут новые предложения без скепсиса, но на моей стороне был нейт Энкель. Он верил, что я многому научилась у своего мифического наставника. Правда, иногда мне казалось, что лекарь просто делает вид, что верит. Но мы с ним хорошо сработались и понимали друг друга с полуслова, а это главное.

К вечеру следы от расчесов и сыпь заметно побледнели, а после второго нанесения исчезли без следа. Я испытала мазь на себе тоже и все время вспоминала Истена, без него мы бы мучились гораздо дольше. Поведение менталиста пока вызывало у меня больше вопросов, чем ответов, но я надеялась, что разгадать его истинные намерения время есть. И все же хотелось верить, что я ему нравлюсь, как женщина. Ведь бывает так, что симпатия возникает с первой встречи.

Еще я вспоминала Таннатара. Интересно, получится ли у него развить идеи, которые я ему подкинула? Было бы здорово. Юноша вызывал у меня теплые дружеские чувства, несмотря на высокое происхождение, в нем не было пренебрежения к простолюдинам и чувствовался живой интерес к делам королевства.

Надеюсь, скоро мы с ним снова сможем увидеться. Благодаря старику Энкелю у меня возникла еще одна идея по улучшению жизни в Рэнвилле. Лекарь как-то обмолвился, что в разных частях королевства периодически вспыхивают очаги сыпного тифа, посетил он и столицу лет пять назад. Тогда в город приехали зараженные рабочие с лесопилки, маги и лекари просто за голову хватались. Не только вирусы и бактерии вызывали смертельные эпидемии, но и паразиты. В случае сыпного тифа это была платяная вошь.

В бедных кварталах городов, на тех же лесопилках и мануфактурах большая скученность людей, любая инфекция распространяется со скоростью света. Было бы неплохо оснастить их банями с “вошебойками” — дезинсекционными камерами. Увы, бороться с бедностью и нищетой почти нереально, особенно в нынешних условиях, а вот повоевать за чистоту стоит!

В медицинском у нас был преподаватель-инфекционист, он рассказывал много интересного, в том числе и то, как в двадцатые годы в Советском Союзе боролись с сыпным тифом. Были разработаны санитарно-гигиенические нормы, а общественные бани оборудовались вошебойками, где одежда проходила обработку горячим паром. Таким образом за несколько десятилетий тиф был практически ликвидирован!

Я прекрасно понимала, что быстро не будет. Но надо же с чего-то начинать? Тем более, если я буду не одна, а с командой поддержки.

Пока я думала и планировала, проснулась Маруся и захотела есть. Ей нравилась каша на козьем молоке, разбавленном кипяченой водой, и пюре из овощей. Я не знала, чем она привыкла питаться, поэтому каждый новый продукт вводила с осторожностью. По моему настоянию в лечебнице пересмотрели все питание для пациентов, а детям добавили рыбий жир и больше свежих овощей и фруктов. Благо, на дворе лето, и дары природы поступали к нам прямиком с местных ферм.

На следующий день, едва я успела умыть малышку после еды, как в дверь постучала Лилит.

— Аннис, дорогая, вам уже можно выходить?

Я положила полотенце на столик и подхватила Марусю на руки.

— В инструкции к мази сказано, что излечение наступает после двух применений. Никаких следов не осталось, поэтому… — я нахмурилась, вглядываясь в расстроенное лицо женщины. — Что стряслось, Лилит? Ты на себя не похожа.

А в голове начали всплывать мысли одна страшнее другой.

— Я рассказала о тебе своей соседке, ты ведь маг и занимаешься нашими странными детишками, — она покаянно вздохнула. — Так вот, у нее сыну семь лет, он совсем не разговаривает, только мычит, и сам будто не от мира сего. Вчера она мне плакалась, бедная, что родственники мужа наседают, заставляют отдать его в приют или дом призрения. Говорят, толку от него все равно не будет, а кормить лишний рот денег нет. Может, ты сможешь чем-то помочь? Ей больше не к кому обратиться.

* * *

На следующий день нейт Энкель убедился, что с нами все в порядке, и похвалил чудо-мазь. Он пока не слышал о новом лекарстве, но уже начал сокрушаться, что оно, наверное, безумно дорого стоит. Стоило ему зазеваться и слишком низко наклониться над Марусей, как озорная малышка схватила Энкеля за бороду и потянула на себя, норовя ударить пяткой по носу.

Сегодня я договорилась с Лилит, чтобы та привела свою соседку с мальчиком. Только услышав, что я маг, все ждали от меня чуда, но я не могла никому его обещать. Вот бы достичь гармонии между магией и медициной, чтобы в этом мире они шли рука об руку. Это было бы прекрасно! Но пока остается только мечтать.

Лилит должна была занять Марусю, пока я общаюсь с пациентами. Она была активной и веселой женщиной, а ее умелые руки и лекарство подадут, и постирают, и рану перевяжут. Дети к ней тянулись, поэтому я могла быть спокойна — Маруся в безопасности. Но видя, что я ухожу, а ее берет незнакомая женщина, девчушка горько заплакала. Она ведь ко мне привязалась, и как теперь быть? Что делать? Я не могу бросить работу, учебу, но не могу оставить и ее.

— Иди-иди, — подбодрила Лилит. — Мы с Мари найдем, чем заняться. Правда, сладкая? И котик с нами останется.

Уголек демонстративно закатил желтые глазищи и закряхтел. Он не выносил, когда его называли «котиком» и сюсюкали. Этот котяра был суров, как амурский тигр.

— Я быстро, — обещала, поцеловав розовую щечку. Взгляд, каким меня провожала Маруся, пробрал до нутра и все там перевернул. Наверняка она боится, что я могу предать и не вернуться.

В приемную в назначенный час явилась Валла, знакомая Лилит, с сыном. Сама она была уже немолода: темные волосы с проседью торчали из-под косынки, лицо, довольно симпатичное, с тонкими чертами, портили глубокие носогубные складки и печальные морщины вокруг рта. Руки, которыми она сжимала плечи мальчишки, словно его могли отнять в любой момент, загрубели от работы.

— Вы нейра магичка? — спросила она настороженно, как будто ожидала увидеть кого постарше да попредставительней.

— Я и никто иной, — ответила с улыбкой, приглашая женщину сесть и втягивая ее в разговор. Надо было собрать анамнез и узнать о жизни не только мальчика, но и его матери.

Пока мы беседовали, мальчишка тихо сидел, ковыряя ногтем стол с таким упорством, будто хотел проделать в нем дыру. Целеустремленный малый, однако! Интересно, что с ним? И что увидит мой магический взор?

— Да рос, как все дети, — Валла кинула на сынишку сочувственный взгляд. — Сопли, кашель, иногда с жаром. Особо тяжких болячек не было. И не роняли его, нет. И не бил никто, особенно по голове. У нас вообще рукоприкладство не в чести. До трех лет ничем не отличался от моих старшеньких, их у меня четверо. Сколько ни ждали, что заговорит… — она вздохнула и покачала головой. — Молчит, словно в рот воды набрал. Тихий, спокойный, всегда сам по себе. С детьми играть не любит, да и не принимают они его. А свекровь, змеища, все время мужа пилит, мол, не его это сын, приблудыш какой-то. Хочет избавиться от моего Рончика.

Я слушала Валлу, делая пометки на листке бумаги. Чтобы упорядочить работу, я заводила на каждого нового больного по карте. Впрочем, что-то подобное в лечебнице уже было, но записи при нейте Родеусе велись как попало.

— Как проходила беременность? — я задала еще несколько вопросов и приготовилась слушать дальше. Судя по растерянному лицу женщины, она не понимала, к чему мне знать такие подробности, но послушно отвечала.

Мне всегда было неловко спрашивать, но я все-таки уточнила, не пила ли она, не было ли зависимости от табака. Валла обиженно охнула и помотала головой.

— Нет-нет, вы что! Ни капли! Ни я, ни муж. У меня вообще здоровье лошадиное всегда было, вот только… — женщина нахмурилась. — При беременности тошнило сильно и бессонница мучила. Мне лекарь один капли прописал, я их принимала.

— Какие капли? — схватилась я за единственную соломинку. До этого в опросе все было идеально настолько, что даже не верилось. Просто образцовая женщина.

— Сейчас… как их… — она потерла переносицу. — Мильтона, вроде, называется.

Мильтона? Я впервые слышала это название. Что за чудо местной медицины?

— А из чего они сделаны? Вы знаете состав?

— Ну откуда ж я знаю, милая, — Валла с сожалением развела руками. — Я ведь не ученая, что лекарь сказал, то и пила. Недолго, правда, в самом начале. Помогало плохо, и я бросила. Тошнота потом сама прошла.

А вот это было уже интересно. Надо спросить у нейта Энкеля, что за мильтона такая.

Закончив с матерью, я принялась за маленького пациента. Он меня слышал, понимал, на просьбы реагировал, впрочем, весьма неохотно. И правда, чего это взрослая тетка привязалась? А вот повторять за мной слова категорически не хотел или не мог, как бы я ни ухищрялась.

Физическое развитие Рона было по возрасту, и тогда я медленно моргнула, направляя магию в глазные яблоки и переходя на целительский взор. Так и думала! Картина та же, что у Эллин и остальных: затемнение в головном мозге, как раз в области речевого центра.

Валла смотрела на меня с надеждой, и как тяжело было ее разочаровывать, признаваясь, что такие недуги я пока не могу лечить.

— Вы еще молоденькая, у вас все впереди, — спохватилась она, видя, что я расстроилась тоже. — Учитесь, нейра магичка, мы подождем. Да, Рончик? Мы в вас верим, а вы уж про нас не забудьте потом.

Когда мать и сын ушли, я некоторое время просидела в раздумьях. С одной стороны, лекарства во время беременности, особенно на ранних стадиях, могут нанести вред ребенку, поэтому беременным препараты назначают с огромной осторожностью. А тут, естественно, никаких глубоких исследований не проводится, медицина развивается, постоянно появляются какие-то новые сомнительные средства, порошки, капли — рискуют и лекари, и больные. А как иначе?

С другой стороны, слишком маловероятно, чтобы проблемы всех этих детей были вызваны одним и тем же. Тем более, я не могу проверить и опросить родителей сирот. Если только удастся связаться с ними через приюты?

Голова взрывалась от наплыва мыслей и проблем. Как назло, вспомнилась ужасная история про талидомид, который несколько лет был популярен в середине двадцатого века в Европе, как “лучшее снотворное для беременных”. Только вот после него родились тысячи детей с врожденными уродствами. Даже спустя годы по коже мороз от этой истории.

Так, решено. Пойду узнаю у Энкеля, что там за чудо-капельки.