Глава 14

За дистиллированной водой я отправилась к Тихону. Инструкции — все детали аппарата, которые возможно, предварительно промыть чистой водой без щелока, первую порцию после перегонки слить, бутылку с притертой пробкой, куда нужно будет собрать дистиллят, прокипятить — он выслушал невозмутимо, повторил все спокойно, не обижаясь на недоверие. Если и задался про себя вопросом, зачем барыне перегнанная вода, вслух ничего не сказал, а я объяснять не стала. Незачем.

Потом я заехала в аптеку.

На скамье у стены сидел купец, судя по бороде и богатой шубе. Дышал он тяжело, шумно, и, кажется, не только от тучности — слишком уж характерно подался вперед, опираясь обеими руками на скамью. При виде меня он с видимым усилием поднялся и поклонился.

— Сядьте, — мягко сказала я. — Вам и так нездоровится.

— Не смею. — Он закашлялся.

— Сядьте, — повторила я, надавив ему на плечо. Мужчина так удивился, что спорить не стал, а может, просто не осталось сил.

Краузе вышел из подсобки, поклонился.

— Анна Викторовна, сию секунду.

— Сперва отпустите этому господину его лекарство. Мне не к спеху, а он болен.

Оба изумленно посмотрели на меня.

— Как вам будет угодно, — сказал Краузе. — Мне осталось только размешать и отмерить.

Я отошла к окну, хотя смотреть за ним было особо не на что: улица, прохожие, здания по другую сторону. Существуют ли здесь безопасные антигипертензивные? Понятно, что если давление никто не измеряет, то и лекарств от него нет. Пустырник? Повышает тонус матки. Омела? Ядовита. Синий зверобой? В официальную фармакопею не входит, потому безопасность при беременности никто не исследовал. Раувольфия? Резерпин когда-то применяли при, как говорили в те времена, поздних токсикозах, но индийское растение вряд ли найдется в провинциальной российской аптеке, да и как выделить действующее вещество и подбирать дозировки? Черноплодная рябина? В том виде, к которому мы привыкли, выведена Мичуриным. Насколько мне известно, он еще не родился.

Я тряхнула головой, выгоняя из нее дурь. Одно дело — подготовиться к ситуации, когда не вмешаться невозможно. Другое — лезть, куда тебя не просят.

Краузе действительно вернулся быстро, держа в руках флакон. С горлышка свисала длинная сигнатура, покрытая мелкими буквами.

— Принимайте по ложке утром и в обед, — сказал Краузе. — Имейте в виду: морской лук мочегонителен, так что будьте готовы к некоторым неудобствам. Дозу не превышайте, иначе может начаться тошнота.

Купец неловко покосился на меня, кивнул и спрятал флакон за пазуху, прежде чем уйти. Я проводила его взглядом. Нормальное бы обследование человеку и нормальные лекарства. Но, пожалуй, чем скорее я забуду о таких вещах, тем лучше.

— К вашим услугам, Анна Викторовна, — сказал Краузе. — Все готово, один момент.

Исчез он действительно ненадолго, а вернувшись, выставил на прилавок коробку, в которой были большая банка с пробковой крышкой, темный стеклянный флакон и сверток из вощеной бумаги.

— Струна обезжирена, эфир я слил только что, — сообщил аптекарь. — Раствора Люголя четыре унции. Сернокислая магнезия очищена, перекристаллизована и обсушена. Полфунта, как вы просили.

Я развернула бумагу. Белые кристаллы выглядели куда приличнее прежней сероватой соли с сором.

И только сейчас до меня дошло, что в моей гениальной идее сделать раствор магнезии был один здоровенный изъян.

Я привыкла к метрическим мерам. Здесь пользовались иной системой: золотники, драхмы, скрупулы и одному богу известно, что еще. В памяти Анны эти меры, конечно же, были, но сколько это в нормальных — для меня, разумеется, нормальных — единицах измерения, она не знала. Точно так же, как мой среднестатистический соотечественник в привычное мне время представления не имел, какого объема штоф и сколько метров косая сажень.

И я, само собой, не знала.

Но даже если бы знала, в доме у Андрея не было аптекарских весов. Даже кухонных не было — во всех наставлениях молодой хозяйке, которые хранились в памяти Анны, рецепты выглядели примерно так: «Вымой крупу, свари крутую кашу на молоке, добавь яйца и масло». Пропорции, судя по всему, предлагалось получить от более опытного учителя или искать самостоятельно, переводя продукты… У экономки были пружинные весы, но тогда мне следовало бы заказывать магнезии сразу с килограмм… в смысле, несколько фунтов, и разводить литрами дистиллированной воды.

Которую тоже непонятно как отмерять.

Я посмотрела на сверток с магнезией. Потом на аптекарские весы за спиной Краузе. На ряды стеклянных мер в шкафу.

И снова на Краузе.

Я стою в аптеке и пытаюсь придумать, где найти весы.

— Отто Вильгельмович, — осторожно начала я. — Вы можете перевести французский грамм в аптекарский вес?

Он слегка приподнял брови.

— Разумеется.

Судя по тону, вопрос был примерно на том же уровне, что спросить у Андрея, умеет ли он складывать два и два.

— Тогда отвесьте мне, пожалуйста, этой очищенной соли. Пятьдесят граммов одной порцией.

«Чем вам нормальные мерки не угодили?» — было написано на лице аптекаря. Вслух он сказал:

— Извольте. Тринадцать драхм, один скрупул, три целых и три четверти грана. — Он достал весы и начал взвешивать. Пересыпал соль в стеклянную банку, поставил передо мной. — Ровно пятьдесят граммов, как вы просили.

— И еще мне понадобятся две стеклянные меры. Одна на сто миллилитров, вторая на десять.

— Вы хотите, чтобы я нанес градуировку по миллилитру, как заказывали на шприцы?

— Нет, только одну точную риску на каждой мерке.

Краузе достал из шкафа высокий узкий стаканчик с носиком, потом второй, значительно меньше.

— Эти подойдут.

Он уравновесил сперва пустой стаканчик, потом добавил на чашу с гирьками еще сколько-то. Сходил за перегнанной водой и начал лить ее в стакан. Сперва плеснул, потом ложкой, последние капли — тонкой стеклянной трубкой. Наконец чаши уравновесились. Краузе вернул стакан на стол. Достал из ящика деревянную палочку с узким металлическим наконечником. На конце блеснул крохотный алмаз. Аптекарь дождался, когда вода успокоится, и чиркнул по нижнему краю мениска. Потом повторил всю процедуру со вторым стаканчиком.

— Извольте, ваши мерки.

— И не найдется ли у вас сейчас с десяток баночек или флаконов? Все с притертыми пробками, миллилитров на пятнадцать-двадцать?

— Помимо тех, что уже заказаны? — уточнил он.

— Да, если есть что-то сейчас.

— Есть флаконы на шесть жидких драхм. — Он выставил передо мной один. — Десяток найду. Но горлышко узкое, изволите сами видеть. Обычно я держу в таких сильные растворы и летучие средства.

Горлышки были действительно узкими для того, чтобы доставать что-то пинцетом. Но игла шприца пройдет, а это главное.

— Возьму, — кивнула я. — Расплатиться сейчас или отправите счет как обычно?

— Как обычно. Сумма невелика, пришлете в конце месяца.

— Благодарю вас.

По дороге домой я заехала в мелочную лавку, где продавалось, кажется, все на свете, от круп до свечей, и купила спиртовку. Потом пригодится чаи гонять, не беспокоя прислугу.

Дома я залила кетгут раствором Люголя. Через две недели разложу по три нити во флаконы, которые к тому моменту сделает для аптекаря стеклодув, залью свежим раствором, и пусть так и хранятся. Этот способ стерилизации кетгута я выучила, еще когда сама была студенткой. Даже удивительно, что вспомнила сейчас.

С магнезией придется заморочиться посильнее.

Я вымыла руки, прокипятила на спиртовке и разложила на столе принесенные из аптеки меры, пузырьки и банку с солью. Перегнанная вода уже ждала в бутылке с притертой пробкой. Тихон выполнил инструкции безукоризненно: ни запаха хлебного вина, ни постороннего осадка, ничего, что можно было заметить глазом. Разумеется, это не означало, что вода была стерильной. Но лучшей у меня не было.

Я осторожно подогрела ее на спиртовке. Отлила часть воды в прокипяченную фарфоровую чашку и понемногу всыпала магнезию. Когда вся соль растворилась, я перелила жидкость в большую меру, ополоснула чашку несколькими порциями воды и слила туда же. Пятьдесят граммов соли. Готовый раствор довести до ста миллилитров.

Я подождала, пока жидкость остынет. Теплый раствор занимал чуть больший объем, а сейчас мне и без того приходилось работать с аптечными мерками, процарапанными вручную. Добавлять еще и температурную погрешность не хотелось.

Когда нижний край мениска совпал с алмазной риской, я долила последнюю каплю, закрыла меру чистой стеклянной пластинкой и осторожно перемешала.

Сто миллилитров пятидесятипроцентного раствора.

В нормальной ситуации я бы даже не посмотрела в сторону лекарства, приготовленного таким способом. В нормальной ситуации у меня были запаянные ампулы, заводской контроль и сроки годности. Здесь — фарфоровая чашка, дистиллированная вода из перегонного куба и надежда, что я сделала все по возможности чисто.

Ключевое слово — «по возможности».

Малой меркой я разлила жидкость по флаконам. Десять миллилитров, по пять граммов действующего вещества в каждом флаконе.

Я прикрыла их пробками, не вгоняя их до конца. Для дальнейшего спиртовка не годилась, и я снова пошла к Тихону.

— Мне нужна широкая и невысокая кастрюля с крышкой и чистая ткань.

Получив желаемое, я застелила тканью дно кастрюли и расставила пузырьки — почти как банки с закрутками, только маленькие.

— Поставь на огонь, — велела я Тихону. — После того как закипит, отодвинь на меньший жар, но чтобы кипение продолжалась. Потом снимешь, отставишь куда-нибудь, где не будет мешать, и продержишь до завтра как есть. Завтра и послезавтра повторишь. Я напомню.

— Я не забуду, Анна Викторовна.

Оставалось надеяться, что три последовательных нагревания уничтожат то, что могло пережить первое кипячение. На полную стерильность рассчитывать не приходилось. Споры могли не прорасти в концентрированном растворе. Пирогены вообще прекрасно переживали кипячение.

Однако, если у Светланы начнутся судороги, выбор будет не между кустарным лекарством и стандартизированным заводским раствором. Выбор будет между самоделкой и ничем.

На третий день я снова дождалась окончания кипячения, прокипятила щипцы отдельно и, не вынимая склянки из горячей воды, плотно усадила пробки. После остывания обтерла горлышки спиртом, залила стык воском и наклеила на крахмал бумажные ярлычки: «Магния сульфат 50% раствор 10 мл».

Флаконы я составила в шкатулку, проложив ватой. Отчаянно надеясь, что они мне не пригодятся.