Глава 65

Габриэль сидел в кресле, наблюдая за тем, как Катриона собирается на ужин, который они устраивали в честь помолвки Кейтлин и Александра. Он знал, каких трудов стоило жене уговорить мать выйти в свет. Кейтлин упиралась, как могла, но ее дочь оказалось настойчивее.

Теперь, им придется провести этот вечер к кругу близких друзей. От этой мысли, Габриэль нахмурился. Прошло уже довольно много времени с тех пор, когда он использовал это слово. Кажется, в последний раз это было еще в раннем детстве, до его первого отъезда в Италию.

Катриона громко вздохнула, отвлекая его от дурных мыслей. Кажется, его жена была чем-то очень озадачена. И не удивительно. Весь последний месяц с того самого дня, когда Кейтлин приняла предложение Александра, Катриона взяла на себе приготовление к этому ужину. Габриэль видел, скольких усилий ей это стоило. Но от его предложения пригласить для этого специально обученного человека, она наотрез отказалась. Ее взгляд, полный обиды, остановил его от дальнейших уговоров.

Теперь же он жалел, что позволил Катрионе делать это. Все эти дни он с трудом сдерживал себя, чтобы не запереть ее в комнате и не заставить отдохнуть. Он видел, что упорство, с которым она постигала науку организации официальных вечеров, выходило за грани разумного. Проклятье, один раз он даже нашел ее в зале, когда она пыталась снять портьеры и шторы. Увидеть ее на лестнице, пока она стояла на носочках, едва не довело его до приступа ярости.

— Кажется, ты снова готов за что-то поругать меня, — с усмешкой в голосе проговорила Катриона, поймав его взгляд в зеркале. — Что-то случилось? — невинно спросила она, глядя на Габриэля. Хоть она и задала этот вопрос, но ответ прекрасно знала. Она видела это в его глазах. Кажется, эти дни дались ему еще тяжелее, чем ей самой. Вздохнув, она снова попыталась затянуть корсаж. От беспокойства, ее руки дрожали, и это плохо помогало ей справиться с довольно простой задачей.

Встав на ноги, Габриэль подошел к ней, останавливаясь у нее за спиной. Его руки оказались на ее талии, а потом и осторожно опустились на живот. Как и каждый раз, когда он делал это, Габриэль не переставал удивляться тому, как все это происходит. Он и не думал, что пройдет немногим больше месяца, а ее живот станет еще крупнее. Габриэль помнил тот разговор с врачом, который следил за состоянием Катрионы. Даже воспоминание об этом вызвало в нем улыбку. Врачу, оказалось, сложно поверить, что маркиз может интересоваться подобными вещами, как подробности о родах. Но ведь он и не ведал о том беспокойстве, которое с каждым днем все сильнее одолевало Габриэля. Каждый день, что приближал момент рождения ребенка, казался ему настоящей пыткой. Катриона же в отличие от него совсем не беспокоилась.

Не сдержавшись, Габриэль развернул жену к себе и отвел ее руки в стороны. Она подалась ему без всякого возражения. Доверчиво расслабившись, Катриона позволила бы ему сделать все, что он хотел.

— Ты уверена, что хочешь отправиться на этот ужин? Почему бы тебе не отдохнуть в комнате? — с сомнением в голосе спросил Габриэль, осторожно затягивая шнуровку на платье. Сейчас, когда день родов стремительно приближался, Катрионе было все сложнее заботиться о себе. И Габриэль с радостью приходил к ней на помощь. К своему собственному удивлению ему это нравилось и вскоре даже стало приятной привычкой, — Даже если тебя там не будет, Александр сможет позаботиться о своей невесте.

Катриона замерла, чувствуя дыхание мужа на своей шее. Закрыв глаза, она прислушалась к себе, ловя активное шевеление ребенка внутри себя. Именно так обычно и бывало. Стоило Габриэлю прикоснуться к ней, как малыш тут же давал о себе знать.

— Я должна быть там, — прошептала она, — Я хочу быть рядом с ней, все это время. Ничего не должно испортить ей этот день. Она должна быть счастлива.

— Это всего лишь ужин, — проворчал Габриэль, наконец, закончив со шнуровкой. Но даже после этого, он не спешил отпускать жену.

— Нет, — упрямо возразила Катриона. Вытянув руки, она обхватила мужа за шею и притянула к себе так близко, насколько позволял ее живот. — Я едва смогла уговорить маму провести этот ужин перед свадьбой. Она хотела просто сбежать с Александром, но я ей не позволила.

Габриэль усмехнулся и покачал головой. Его взгляд остановился на губах жены, и он не смог удержать от желания поцеловать ее. Склонившись, он прижался к ней в поцелуе, чувствуя, как Катриона тянется к нему. Что-то странное вновь всколыхнулось в его груди. Он уже не раз ловил себе на том, что вспоминает слова Александра о любви. Любви к женщине. Могло ли это произойти с ним?

Отпрянув от Катрионы, Габриэль поспешно шагнул назад, отступая ближе к двери.

— Ты выглядишь так, словно тебя что-то очень сильно испугало, — сдержано сказала Катриона, обхватив себя руками за живот. Габриэль, увидев это, невольно отшатнулся назад. Катриона хмуро посмотрела на него, — Думаю, мне стоит сходить на кухню и узнать, все ли в порядке.

Осторожно придерживая юбку платья, Катриона обошла Габриэля и торопливо вышла из комнаты.

***

Понимая, что жена просто сбежала от него, Габриэль хмуро посмотрел ей вслед. Наверное, впервые в своей жизни он не знал, что делать дальше и только это останавливало его от того, чтобы не догнать Катриону. Он понимал, что ее что-то расстроило. И даже больше, почему-то, сейчас он был уверен, что дело здесь теперь не только в ужине. Вовсе нет.

Кажется, по своему обыкновению, именно он, вновь послужил тому причиной.

Чертыхнувшись, Габриэль прошелся по комнате. Осознание собственной вины не принесло ему никакого удовольствия. Его женщина, мать его ребенка не должна страдать. И в особенности из-за него самого. Пусть прежде, ему это и нравилось.

Габриэль знал, что прежде, он совершил много ошибок по отношению к Катрионе и многие из них он никогда не сможет загладить. Но теперь все изменилось.

Катриона изменила его, как бы сильно он не пытался этому сопротивляться. Он и сейчас делал это. Отчаянно боролся с теми чувствами, которые начали пробуждаться в нем к собственной жене. К женщине, которая каким-то образом смогла завладеть его сердцем. Сердцем, о существовании которого он давно позабыл. Его доверчивое детское сердце, осталось в грязи растоптанное грязным ботинком матери и ее любовника. С тех пор в его груди осталось что-то необъяснимое, жестокое и беспощадное, взращенное на долгой ненависти. Ничего не дрогнуло в душе Габриэля от этих воспоминаний. Из своего детства он вынес лишь одно. Женщинам нельзя доверять. Никогда.

Габриэль подошел к окну и, сдвинув штору, взглянул на улицу, покрытую вечерними сумерками. Когда-то самые грязные канавы Лондона и его закоулки были его домом. Его и Александра, и еще нескольких таких же бездомных детей. Без родителей, брошенные на произвол судьбы. После этого ничего не смогло бы вывести из их натуры ту жестокость, что они приобрели. Они стали походить на животных. Беспощадных и диких. Они умели преследовать свою добычу.

Запрокинув голову, Габриэль закрыл глаза и резко вздохнул. Животное в нем, толкало его найти Катриону. Он должен доказать ей, что она принадлежит ему. Вся и без остатка. Это все, что она должна знать. Уйдя из комнаты, она бросила ему вызов. Очередной вызов, который он с радостью преодолеет.

Габриэль уже собирался открыть дверь, но что-то его остановило. Что-то внутри него запротестовало. Отчаянно и невыносимо сильно. Почему же он больше не хотел принуждать и заставлять?

Слова Катрионы, которые она сказала ему в том домике в лесу, всплыли в его памяти. Она сама дала ему подсказку. Только вот готов ли он к этому? Готов ли он смириться с этим чувством, которое терзало его сердце и душу?

Проклятье. Он мог быть кем угодно, но трусом, никогда. Он сделает это. Отдаст свое сердце. Все, что от него осталось.

Натянуто улыбаясь, Катриона стояла рядом с матерью и Александром. Вечер, который она с таким трепетом и волнением устраивала, только начался. Но это не избавило ее от странного чувства напряженности. Она не могла расслабиться. Разговор с Габриэлем не выходил у нее из головы. Почему он так упорно отталкивал ее от себя? Разве она не доказала ему свою верность? Что еще она должна сделать, чтобы заслужить его любовь? Вдруг у нее не было ни единого шанса на это?

— Где Габриэль? — прошептал Александр, низко склонившись к Катрионе, так чтобы только она услышала его вопрос.

Невольно вздрогнув, Катриона посмотрела на будущего мужа матери. Сегодня, Александр выглядел как никогда привлекательно. Сюртук, туго натянутый на плечах и груди, но все же видно, что он был сшит по его собственным меркам. И в этой, касалось бы не привычной одежде, мужчина держался довольно непринужденно. Словно он привык находиться в подобном светском обществе. Катриона могла только позавидовать такой уверенности в себе.

Сама она с трудом сдерживалась от того, чтобы не сбежать из зала. Пусть гостей и было совсем не много, но это не спасло ее от любопытных взглядов, прикованных к ее животу.

— Катриона? — еще тише сказал Александр, напоминая, что она так и не ответила на его вопрос.

— Я не знаю, — выдавила она, покачав головой, — Думаю, он скоро придет. Иначе быть не может, — теперь уже с большей уверенностью в голосе, сказала она.

Музыка становилась все громче, возвещая о том, что официальное начало вечера положено. Катриона облегченно выдохнула. Теперь, когда гости будут заняты танцами, они отвлекутся от рассматривания. А она избавится от сочувствия, которое слишком ясно читалось в их взгляде. Похоже, для них это не оказалось полнейшей неожиданностью. Именно этого они и ожидали от скандального маркиза. Маркиз Рейвенсток вполне мог оставить беременную жену в одиночестве на ее первом балу в качестве хозяйки вечера.

— Мама, вы с Александром должны начать первый танец, — Катриона с улыбкой посмотрела на маму, которая стояла к Александру так близко, как только было возможно. — У тебя все получится.

В этом она была полностью уверена. Учитель танцев, которого она наняла для матери, превосходно справился со своими обязанностями. Да и Александр оказался прекрасным партнером. Кажется, кроме охраны, которой он обычно занимался, свободное время он проводил за танцами. Как бы смешно это не звучало.

— Катриона, — прошептала Кейтлин. На мгновение, задержавшись рядом с дочерью, она схватила ее за руки, крепко сжимая. — С тобой все в порядке?

Катриона усмехнулась и указала на центр зала. Музыканты с нетерпением ждали момента, когда начнется танец.

— Все будет хорошо. Сегодня твоя помолвка, и тебе не о чем беспокоиться.

Кейтлин кинула. Александр уверенно повел ее в зал. Музыка заиграла, и Катриона с перехватившим от волнения дыханием, смотрела как ее самые дорогие и любимые люди начинают первый официальный танец.

— Почему я не вижу Габриэля рядом с тобой? — спросил Саймон, подходя к Катрионе. Он один из первых прибыл на бал, и все это время старался находиться где-то поблизости от нее. Катриона видела это. Подобная забота едва не довела ее до слез.

Прикусив губу, она посмотрела на Саймона.

— Я все еще надеясь, что он и правда скоро придет. Иначе, я просто не знаю где он.

Саймон кивнул. Вздохнув, он обвел зал пристальным взглядом.

— Тогда я не могу позволить тебе скучать, ожидая Габриэля. Ты примешь мое приглашение на танец? — усмехнувшись, спросил он. Правда улыбка совсем не коснулась его глаз.

Катриона покачала головой. Конечно, она была благодарна мужчине за его желание помочь ей, но никогда не стала бы соглашаться на подобное. Последний раз, когда она сделала это, впечатался в ее память раз и навсегда.

— Я, — прошептала она, но договорить не успела. Тяжелая, но до боли знакомая рука опустилась на плечо. Габриэль уверенно притянул ее к себе.

— Единственный мужчина, с кем будет танцевать моя любимая жена, это я, — надменно бросил он, с вызовом глядя на Саймона.

— Что ты сказал? — прошептала Катриона, не в силах отвести взгляда от Габриэля. Что-то в нем изменилось и очень сильно. Но больше чем это, ее поразило другое. Его слова. Кажется, это же изумление коснулось и Саймона.

Габриэль усмехнулся.

— Я сказал, что люблю свою жену, — просто и спокойно ответил он, не отводя от нее взгляда.

Казалось весь мир замер вокруг Катрионы, в то время как она смотрела на мужа. Ее взгляд с жадностью и удивлением прошелся по его лицу, отмечая необычную улыбку. Самую настоящую улыбку. Разве она могла ошибиться? Конечно, нет. Никакой насмешки или издевки, к которым она привыкла. Нет. Обычная улыбка, на которую он прежде не был способен.

— Проклятье, — пробормотал Саймон, бросаясь на помощь Катрионе, которая все еще не могла прийти в себя. От его внимательного взгляда не ускользнули ее дрожащие руки, пока она сжимала их перед собой. Усмехнувшись, он дружелюбно хлопнул Габриэля по плечу, — поздравляю с этим осознанием. Признаюсь, иногда мне казалось, что такое уже не возможно.

Катриона поспешно отвернулась, пытаясь скрыть свои чувства. Ее собственные мысли оказались такими же, как и у Саймона. Она тоже уже давно потеряла надежду на свое счастье. Тяжело дыша, она обхватила себя руками, пытаясь успокоиться. Но все оказалось бесполезно. Слова мужа звучали в голове. Только вот она боялась радоваться, боялась поддаться этому чувству.

— Саймон, думаю тебе лучше пригласить на танец тех девушек, которые не сводят с тебя взгляда, — сказал Габриэль. Он и сам не мог отвлечься от напряженной спины Катрионы. Ему совсем не понравилось ее молчание, но он был готов к этому. Ведь так?

Саймон рассмеялся. Кажется, его хотят спровадить. Нет, так просто Габриэль от него не избавится. Не каждый день ему выпадало стать свидетелем такого важного события. Кажется даже такие невыносимые люди, как его друг были способны на любовь. Неужели она и правда существовала?

— Нет, мне интереснее остаться здесь, — недовольный взгляд Габриэля послужил ему хорошим ответом, который тут же заставил его поменять свое решение, — Хорошо, я ухожу, — рассмеявшись, добавил он. Подмигнув Катрионе, он отошел от них.

Едва дождавшись пока Саймон уйдет, Габриэль шагнул к Катрионе и притянул к себе. Девушка резко выдохнула, почувствовав жаркое дыхание на своей шее. Она видела, что люди начали обращать на них внимание. Даже мама уже сделала шаг к ним, но Саймон вовремя перехватил ее и Александра. Он что-то тихо сказал им, после чего Александр поспешно увел Кейтлин в другую сторону. Саймон последовал за ними. Кажется, он передумал танцевать.

— Ты молчишь. Почему? — спросил Габриэль, но разворачивать жену к себе не стал. В какой-то момент он поймал себя на мысли, что боится лишний раз прикоснуться к Катрионе. Сейчас, она для него такой же хрупкой и беззащитной, как и его только что осознанное чувство любви к собственной жене.

Катриона быстро развернулась к нему. Она больше не могла молчать. Нетерпение бурлило у нее в крови, мешая ясно думать. В ее глазах отразился вопрос смешанный со страданием. Габриэль знал, что именно он был тому причиной.

— Это правда? — прошептала Катриона, сделав шаг к мужу и уверенно оттесняя его в затемненный угол, который как будто и был создан для уединения влюбленных, — То, что ты сказал Саймону, правда?

Габриэль набрал полную грудь воздуха. Сейчас, оказавшись с Катрионой наедине, ему стало невыносимо трудно сказать о своих чувствах. И вовсе не потому что он был в них не уверен. Просто он боялся. Боялся так, как никогда в своей жизни.

— Да, правда, — сказал он, с трудом проталкивая слова. Его взгляд скользил по лицу Катрионы, чтобы уловить ее малейшие изменения. Что, если в отличие от него, она передумала? Могла ли она устать от ожидания?

— Повтори это, — прошептала Катриона, — Повтори, глядя мне в глаза.

— Я люблю тебя, — ответил Габриэль, усмехнувшись. Он шагнул еще дальше в темноту, позволяя жене оттеснять его. Он в любой момент мог поменять их положение, но сейчас ему хотелось совершенно иного.

— Скажи еще раз, — прошептала Катриона, делая очередной шаг к мужу, — И еще раз.

— Я люблю тебя, — рассмеялся Габриэль, прижимаясь спиной к стене. Дальше шагать уже было просто не куда, — Если хочешь, я буду повторять это снова и снова. Снова и снова. Я люблю тебя, я доверяю тебе.

Эти слова оказались именно тем, в чем Катриона так сильно нуждалась. Она в один шаг преодолела то небольшое расстояние, которое все еще сохранялось между ними. И, именно в этот момент, она поняла, что этот шаг остался последним, что стояло между ними. Больше ничего не осталось. Теперь, они связаны. Навсегда.

— Я люблю тебя, Габриэль, — уверенно сказала она.

Габриэль на мгновение прикрыл глаза, собираясь с мыслями. Здесь в тишине, далеко от посторонних глаз, он чувствовал еще больше смущения. Жена приперла его к стенке. И он ничего не имел против этого. Обхватив Катриону за талию, он развернул ее к стене, туда, где сам недавно стоял.

Не удержавшись, Катриона запрокинула руки ему на шею, притягивая к себе. Ей хотелось быть как можно ближе к нему. Она хотела этой нерушимой связи между ними. Медленно, она поцеловала Габриэля, прижимаясь к нему так крепко, как только было возможно. Теперь, она имела на это полное право. Наконец, она стала его женой. Настоящей женой. Могла ли быть счастливее, чем сейчас? Конечно, нет.

— Я знала, что этот день станет самым счастливым в моей жизни, — прошептала она, прервав этот невыносимо притягательный поцелуй. Закрыв глаза, она прижалась лбом к груди Габриэля, вдыхая запах любимого мужчины. Родной и самый дорогой человек. — И поэтому я боюсь. Очень сильно.

Габриэль усмехнулся. Его подбородок оказался на ее макушке, пока он подбирал верные слова. А потом он отставил жену в сторону и серьезно посмотрел на нее. Катриона напряглась от странного предчувствия.

— Не пугай меня, Габриэль. Я знаю этот взгляд, — взмолилась она, пытаясь уберечь свое только обретенное счастье. — Он никогда не сулил мне ничего хорошего.

— Ничего не изменилось, Катриона. Я остался прежним. Таким же, как и был, — сдержанно сказал Габриэль, пристально глядя на нее. — Все то же чудовище, которого боятся все остальные, — он кивнул в сторону зала, — Кроме тебя. Я тот кто ненавидит этот мир, но любит тебе. Ты согласна с этим?

Катриона облегчено выдохнула. Она знала это и была готова к чему-то подобному. С Габриэлем ничего не могло быть просто. Теперь, ей необходимо научиться жить с его любовью, вместо ненависти.

— Я никогда не хотела, чтобы ты изменился. Я люблю в тебе все.

Габриэль с сомнением посмотрел на нее.

— Моя любовь не будет нежной, — сказал он, словно пытаясь заранее предупредить о всех возможных трудностях. Ему было невыносимо важно знать, что она не обманывается в своих чувствах. Она не должна идеализировать его и думать о нем лучше, чем он есть на самом деле. Он знал, кто он и кем всегда был. Совсем скоро он расскажет и ей всю эту правду. Что же тогда будет? Сможет ли она и дальше любить его?

— Я знаю, — ответила Катриона, склонив голову, — Мне это и не нужно.

Габриэль резко выдохнул. Не удержавшись, он притянул жену к себе и теперь уже сам поцеловал ее. Катриона тут же подалась к нему. Больше никакого сопротивления. Вольного или невольного. Она именно там, где ей и положено быть. В объятьях любимого мужчины.

— Мы можем сейчас уйти отсюда? — не сдерживаясь, прорычал Габриэль. Обхватив лицо жены рукой, он нежно провел пальцем по гладкой коже ее щеки. Вздохнув, она склонила голову, следуя за его ласковым движением. Она и сама хотела сбежать отсюда. Но, сейчас ничего не получится.

И поэтому ей пришлось с сожалением ответить на предложение мужа.

— Нет. Я должна остаться и поддержать маму. Сегодня для нее особый день.

Габриэль хмуро посмотрел на нее.

— Что, если я не готов ждать?

Рассмеявшись, Катриона положила руку ему на грудь, ясно чувствуя его дыхание. Это успокаивало ее. Похоже и его тоже. Выражение его глаз тут же смягчилось.

— Я твоя на всю оставшуюся жизнь. Но прямо сейчас я нужна маме, — прошептала она, улыбаясь. Почему-то ей казалось, что муж согласиться. — Александру тоже нужна твоя поддержка.

Габриэль что-то пробормотал, но все же отошел в сторону, пропуская жену вперед. Он уже мечтал о том, чтобы этот проклятый вечер скорее закончился. Тогда они смогут вернуться к себе в комнату. Единственное место, где он хотел оказаться прямо сейчас.

Но, вместо этого он посмотрел на Катриона и сказал:

— Идем. Я постараюсь продержаться несколько часов. Но не дольше.