ГЛАВА 13. ДОТЯНУТЬСЯ ДО ТЕБЯ

Я шла по широкому коридору королевского дворца, ведомая громкой и веселой музыкой. Весь день к Гароту со всех концов Рамбьеля тянулись роскошные повозки с приглашенными на бал подданными. Сейчас все они собрались в большом торжественном зале, дорогу в который на дневной экскурсии мне показал еще Занн. Все они приветствовали вернувшегося из длительной поездки короля. Только вечно недовольный всем Ключ, поправ элементарные правила приличия, направлялся сейчас туда, чтобы в последний раз взглянуть на правителя. Я застыла в дверях. Музыка играла, не прекращаясь, и моему взору предстали спины обращенных в центр зала людей. Доносившиеся до слуха разговоры касались особенно богатой обстановки зала, прекрасного настроения Гарота, а также того, что принц, на удивление, присутствует без постоянной спутницы в виде главной магини королевства. Я застыла на месте, склонив голову и ожидая своего часа. И он, наконец, настал. Из толпы послышался женский крик, после которого все больше голов стало поворачиваться, чтобы рассмотреть девушку в траурном платье, стоящую в дверях и не сходящую с места. Я равнодушно принимала устремленные на меня взгляды, терпеливо ожидая того момента, когда привлеку внимание короля. Один за другим его подданные стали расступаться, освобождая мне дорогу. Но путь к Гароту меня совершенно не интересовал. Мне нужен был только один его взгляд. Улыбка короля померкла, стоило ему заметить меня. Контакт взглядов длился несколько мгновений, а затем я вытащила из скромного декольте висящий на жгуте ключ. Явив его на всеобщее обозрение, я заметила, как дернулся Гарот, а потом отпустила, позволив свободно упасть на грудь. – Ваше время истекло, - одними губами сообщила я, довольствуясь тем, что король все прочитал правильно. Все, попрощалась. Теперь стоило свершить, наконец, свою магию. «Хардрагор, ты нужен мне!» «Что случилось, девочка? Откуда столько тоски в мыслях?» – незамедлительно отозвался дракон. Я шла по направлению к дворцовой стене. Именно оттуда я и планировала покинуть королевство. «Я не сберегла Мастера. Король замучил его. Я хочу сломать стену». «Майя, Майя! Не делай ничего сгоряча!» «Поздно, Хардрагор. Сейчас я только одного хочу: чтобы его голову откусила одна из алмазных собак. Око за око, зуб за зуб. Прости меня, если сможешь…» «Дождись меня! Я скоро буду, Майя…» Меня обступили стражники, стоило уйти в менее освещенный коридор. Повинуясь инстинкту, я схватилась за ключ, прося у него защиты. В последний раз. В память о Мастере. Яркий луч света прорезал внутренние дворцовые сумерки, и серая масса стражи в ужасе попятилась от меня. Потом ее и вовсе придавило к стенам. Одна из ниш, скрытая тенью, зашевелилась, послышался сдавленный голос Сиры: – Иди. Я задержу их, сколько смогу. Сделай то, ради чего тебя оберегал Эль–Сириан. И я побежала. Прочь от удушающих правил чужого королевства. Прочь от места, ставшего могилой для моей любви. Вперед – туда, где ждал меня последний близкий человек. Костьми лягу, но не дам Гароту добраться до Ванечки! На стене дул жуткий, пронизывающий до костей ветер. Кожа покрылась мурашками, ноги ступали по холодному камню все хуже и хуже. Остановившись, я обернулась, чтобы посмотреть на пылающий огнями торжественный зал. Там все еще продолжался праздник – видимо, Гарот решил не устраивать шумихи из моего молчаливого появления. Что ж, тем лучше. Обычные люди не должны были пострадать. Ключ снова сиял в моих ладонях. Я знала, что сломает стену – моя чистая и ничем не замутненная воля. Искреннее желание сблизить людей и царство животных. Именно его я собиралась вложить в свою магию. – Стой, Ключ! Стой, ты еще не знаешь всего! Мань трусил ко мне из–за той же двери, откуда я вышла на городскую стену. Глазки панденыша сверкали яростью и чем–то еще, но я не желала признавать ничьей надежды, когда мою растоптали под толстой подошвой королевских сапог. – Ты не должна уходить одна! Мастер жив, он не умер, Майя! Сердце пропустило удар. – Я не верю ни единому твоему слову. – Они издевались над Мастером, как могли, но он не расстался с жизнью, Майя! Мань точно знает, Мань побывал в подземелье! Вызволи Мастера так, как это умеешь делать только ты! – О чем ты говоришь, Мань?.. – голос сорвался до хрипа. – Подземелье, в котором держат Мастера, охраняется так, что туда не пройти одной беззащитной девушке без поддержки. Но ты же Ключ! Ты можешь спасти Мастера, не двигаясь с этого места! Обещание Мастера ворвалось в память безумным ветром – почти таким же, что охватывал сейчас замок со всех сторон.«Я стану твоим Мастером. Я буду защищать тебя даже ценой своей жизни. И приду на помощь, в каком бы из миров ты ни оказалась. Это моя клятва тебе. Храни ее вместе с магией Ключа, скрытой внутри своего существа…»– Сволочь! – закричала я в пустоту и разрыдалась. – Привязал меня к себе и посмел попасться в лапы дворцовой стражи? Слабак! Трус и самый настоящий гад! Только попробуй сейчас не появиться передо мной – найду и придушу собственными руками! Слышишь, Эль–Сириан? Слышишь своего Хранителя? Голос изменил интонацию, впуская в себя повелительные нотки. В воздухе заискрилась магия, свершая древнейший из приказов.- Явись перед моими глазами, Мастер Ключа. Я вызываю тебя.Глубоко под землей раздался страшный грохот. Мань подпрыгнул на месте. – Рушится подземелье, в котором его держали. Мастер был прикован к стене. Не останавливайся в своем стремлении, Ключ. Мань верит, твоя воля сильна и несокрушима. Даже если бы у меня ее принципе не было, в тот момент я была готова прибить Эль–Сириана с особой жестокостью! Сердце колотилось, как ненормальное, а когда воздух в нескольких шагах передо мной наполнился множеством волшебных мигающих светлячков, я всхлипнула, узнавая фигуру, в которую те постепенно трансформировались. Рубаха была изорвана в клочья. Запястья содраны, словно кандалы на руки надевали раскаленными. Лицо превратилось в сплошной синяк, и кровь стекала по нему, перемешиваясь с открытыми ранами на груди и животе. Я не дала ему упасть. Я подбежала и подхватила, несмотря на тяжесть тела, а потом аккуратно опустилась вместе с Мастером на землю. – Ненормальный! – зарыдала я, боясь лишний раз дотронуться до превращенного в единую рану тела Мастера. – Зачем каждый раз ты отталкиваешь от себя, а потом заставляешь мучиться от того, что творится с тобой?! Иссохшие губы зашевелились. Одно из заплывших век приоткрылось, позволяя мне наблюдать небольшой кусочек любимой зелени в радужке. – Тем слаще каждый раз к тебе возвращаться. Рыдая, я осторожно прижимала Эля к себе и молилась о том, чтобы никто из стражников не поднялся на стену. Мань жался к моему боку, дрожа на ветру. У меня оставалось одно незавершенное дело. И, как бы плохо мне сейчас ни было, я должна, обязана была его завершить. «Майя, девочка, с тобой все в порядке?!» – Хардрагор! – закричала я. – Хардрагор, забери нас отсюда! «Вас с Манем?» – спросил взволнованный дракон. – Мы нашли Мастера, Хардрагор! Эль–Сириан жив, ему нужна помощь лекаря! «Я рядом со стеной, Майя. Но я не могу пройти сквозь нее. Стену должно разрушить ваше с Мастером общее желание. Вы – единое целое, самое главное сокровище этого мира…» – Эль не сможет сейчас, Хардрагор, на нем места живого не осталось, – зарыдала я еще сильнее, стараясь, чтобы мои слезы не попали на раны на лице Мастера. «Без Мастера ты не сможешь, Майя…прости меня, это выше сил даже короля драконов». Ветер принялся дуть с утроенной силой. Сама природа будто гнала нас со стены замка. – Элька, неужели мы так и останемся здесь? После всего, что с нами произошло? Элька, милый, я не хочу, чтобы ты умирал у меня на руках. Я не переживу… – Платье…красивое, – мне показалось, что именно эти слова сорвались с уст слабеющего Мастера. – Но меня…еще рано…хоронить. – Прости меня, – наклонилась я к лицу Мастера. Слезы никак не желали уходить. Кажется, я готова была расстаться со всей водой в организме. – Прости, что никогда не слушалась тебя. Прости, что отправилась на этот дурацкий бал! Если б я с тобой осталась, ничего бы не произошло. Израненная рука потянулась к моему лицу. Я подхватила ее, помогая дотронуться до кожи и смахнуть слезинки. – Не плачь, Ключ. Меньше всего на свете мне хотелось бы видеть твои слезы. Я с тобой. Я никогда тебя не оставлю. Я тебя люблю, несносная девчонка. Захотелось укрыть его от всего мира. Глаза раскрылись настолько широко, насколько в принципе могли. Я не сдержала слез, и крупные частые капли стали падать Мастеру на лицо. Но то, что происходило с ними дальше, было выше моего понимания. Они впитывались в кожу Мастера прямо на моих глазах. А в тех местах, где сталкивались с синяками и кровоподтеками, кожа мгновенно преображалась и заживала. Я не верила в происходящее. Я заплакала с новой силой. И каждый раз это повторялось. Я омыла лицо Эль–Сириана слезами, действующими на него подобно живой воде. Когда, наконец, пришло понимание, а голос перестал дрожать, я выдохнула те самые слова, что шли из самого сердца. – Я тоже тебя люблю, мой Мастер. Я могла целовать его и не бояться болезненного стона: рассеченная губа зажила окончательно. И пусть все тело Эль–Сириана находилось в ужасном состоянии, он целовал в ответ со всей страстью, на которую только был способен. Ужасное ощущение обреченности и одновременно с этим бесконечной радости. Я вновь обрела его. Я могла спасти его, просто омыв тело слезами. И мне непременно нужно было спасти Эль–Сириана! Как иначе я повторю искренние слова любви? Я не могла от него оторваться. Сначала чувство эйфории затопило разум, а затем я постепенно начала ощущать, что моя сила здесь не единственная. Вторая, ласковая и немного шаловливая, царапалась снаружи, прося впустить ее в душу. Я распахнула глаза, чтобы увидеть открытый взгляд Эль–Сириана. Мастер сплетал свою магию с моей! Боже, он на последнем издыхании отдавал все свои силы! Неужели я могла подвести его в такой ответственный момент? Злость поднялась во мне новой волной. Мастера запытали, чтобы не дать нам покинуть пределов государства? Надеялись, что мы покорно склоним головы и останемся тут навсегда? Ну, уж нет! И не мечтайте об этом, король Гарот! Захотели разлучить меня с моим Мастером? Ни за что на свете! Никогда им не разделить одной на двоих души! Только подумав об этом, я внезапно поняла: вот оно, то последнее препятствие, которое разделяло нас с Элем все это время. А мне ведь просто нужно было принять его таким, какой он есть. Просто и бесхитростно раскрыть ему свои объятия, чтобы все проблемы рассыпались прахом сами собой. Эль, у нас ведь одна душа на двоих. Слышишь? Зеленые глаза блеснули согласием. И началась настоящая сказка. Радужный луч, могущественный и непоколебимый, вспыхнул от наших с Эль–Сирианом сплетенных в объятии тел. Взвившись высоко над головами, взорвался куполом искр, заполнив все небо. А дальше прозвучал такой сильный грохот, что обрушение подземелья по сравнению с ним показалось писком комара. «Майя, рухнула стена!» – зарычал в моей голове счастливый Хардрагор. – Тогда скорей лети к нам, самый справедливый в мире король. Усталость накатила внезапно. Руки грозились повиснуть плетьми вдоль тела, но я не позволяла себе расслабиться. Нужно было держать Эль–Сириана любой ценой. Я вылечила кожу на его лице, я должна была исцелить и тело. Он тоже молчал, и мне сделалось страшно оттого, сколько из него, израненного и измученного, выкачал призыв радужного луча. Только держись, милый, набатом стучало в голове. Подумать только, мы с тобой способны призвать радугу. Следующим воспоминанием стало больно кольнувшее в спину копье. Я оглянулась и увидела напуганных стражников, смотревших на меня, как на диковинного зверя. Потом и их не стало. Перед глазами разлилось жидкое драконье пламя, отсекающее всех, кто мог бы помешать нам с Мастером выжить. Хардрагор прилетел. Теперь все будет хорошо. Под покровом ночи я летела на спине Хардрагора, все так же, как и раньше, боясь выпустить Эль–Сириана из рук. Нет, только не теперь. Не тогда, когда мы, наконец, стали так близки друг другу. Я должна его вылечить. Чего бы мне это ни стоило. В следующий раз я очнулась на удивительно мягкой постели. Нет, перина не принадлежала ни одному из замков королевства, я была в этом уверена. Паучий шелк нельзя было спутать ни с чем. – Проснулась, несчастная девочка! В темноте загорелись большие желтые глаза. – Махони… – дрогнувшим голосом позвала я паучиху. Не выдержала: встала с кровати и поковыляла к дежурившей со мной ткачихе, обнимая ее мохнатую мордашку и искренне всхлипывая. – Что же они там с тобой сделали? – запричитала Махони, растрогавшись от теплого приема. – Ничего, стена рухнула, теперь мы покажем этому королю! – Где Мастер, Махони? – опомнилась я, стоило только прозвучать упоминанию о главном мучителе Эль–Сириана. – Не волнуйся, – заверила меня паучиха. – Хардрагор прилетел с вами на дальние земли, где до стены проживали люди. Здесь сохранилось несколько неплохих замков, и некоторые из них мы изменили так, чтобы большие животные вроде меня спокойно могли проходить внутрь комнат. Этот – как раз из таких. Комнаты для вас с Мастером мы обустраивали, пока вы были на землях людей. Как видишь, старания не прошли даром. Я огляделась: комната и правда могла принадлежать человеку. Разве что большое окно во всю стену было приспособлено для того, чтобы через него пробираться внутрь с помощью цепких шершавых лапок. Холодно не было совсем. Прекрасная магия зверей! Я улыбнулась и потерлась щекой о щетинку Махони. – Что бы мы без вас делали? – Что бы мы делали без вас, – возразила паучиха. – А теперь вы с Мастером дали нам возможность отыскать достойных людей, чтобы объединить усилия по преображению мира к лучшему. – Мне нужно к Мастеру, Махони. Не могу быть вдали, зная, как сильно его покалечили. – Не волнуйся. Ты проспала больше суток, и за это время мы выходили Мастера. Сейчас он восстанавливается после огромной усталости, его раны больше не представляют опасности. Сердце забилось пойманной птицей. – Где он, Махони? – Выйди наружу и загляни в комнату слева. Спит твой Мастер, спит, как младенец. Я не пошла – понеслась, будто от этого зависела вся моя жизнь. Не испугалась тишины прохладного коридора, вынуждающего ноги мерзнуть на каменном полу, а тело сотрясаться мелкой дрожью. Я даже успела пожалеть, что на мне лишь рубашка из паучьего шелка, но эта мысль была вытеснена страхом того, как встретит меня Мастер. Это там, в минуту опасности для здоровья, он сказал нужные слова, которые помогли нам объединиться. Что могло случиться здесь, я не могла даже представить. Дверь в его покои тихо скрипнула, и я мышкой пробралась внутрь, на автомате зажигая светлячковый фонарик прямо у входа. Комната озарилась мягким тусклым светом, и я отметила в ней большую кровать с прозрачным балахоном, скрывавшим от меня Мастера. Подойдя на цыпочках к ложу, я увидела, что Эль–Сириан лежит на животе и глубоко дышит. Мой Мастер спал, видя десятый сон. В этой комнате, как и в моей, в противовес коридору, было тепло и уютно, и Мастера, похоже, чтобы не потревожить ран, оставили лежать обнаженным на покрывалах. Тем больнее мне было видеть не зажившие еще следы от наручников на запястьях и спину, испещренную шрамами от плетей. Не помня себя от горя, я забралась на кровать и, осторожно примостившись рядом с Элем, дотронулась до одной особенно глубокой розовой борозды. Слеза скатилась сама собой. Я растерла ее вдоль свежего шрама, с благоговением наблюдая, как тот исчезает на глазах. Так вот, значит, какова была сила хранителя. Я не просто берегла ключ – я могла вытащить из беды и Мастера! Губы потянулись к оставшимся ранам. Спина преображалась так быстро, словно и не было нескольких часов кошмара в подвалах королевского замка. Я глотала слезы, давала им волю, пока кожа Эль–Сириана не стала ровной и гладкой. А потом он повернулся во сне, и я возблагодарила судьбу за то, что смогу вылечить остальные увечья. Шея. Ключицы. Грудь и плоский живот. Я отбросила в сторону все предрассудки, ведь главным сейчас было вернуть Эль–Сириана к нормальной жизни. – Ключ, вот уж не думал, что ты способна к столь изощренной пытке. Я подпрыгнула на месте, услышав донельзя хриплый голос Мастера, и испуганно уставилась в его улыбающиеся глаза. – Проснулся? Ничего менее банального в голову просто не пришло. Меня застукали! Да еще в каком положении?! – И уже давным–давно. Я–то думал, ты меня только словами мучить можешь, но ты решила пойти в издевательствах до конца. Искрящиеся смехом глаза. Плутовская улыбка, которая говорила о том, что ни единым словом Мастер не обвинит меня в случившейся с ним беде. Контакт взглядов длился несколько мгновений, а потом я со слезами кинулась ему на шею. – Живой…живой и здоровый! – как безумная, шептала я, вдыхая родной запах и не желая расставаться с Мастером. – Живее всех живых, – пытался отшучиваться Эль, – с таким пробуждением никаких лекарств не надо! – А ты знаешь, что я могу лечить тебя слезами? – внезапно нависнув над Элем, спросила я. – Я плачу, а на тебе раны затягиваются! – Только величайшее доверие между Мастером и Ключом может дать шанс этой способности к исцелению, – с улыбкой просветил меня Мастер. – Ну, или любовь. Любишь меня, Ключ? Или мне тогда послышалось? За всей его бравадой скрывалась неуверенность. Она плескалась на дне зеленых глаз и в точности отражала мою. Она напоминала о том признании, которое мы оба совершили на стене королевского замка. О признании, которое перечеркнуло всю нашу прошлую жизнь. Я должна была сказать это, смотря прямо Элю в глаза. Сердце стучало, как ненормальное, голос дрожал, но я не позволила себе остановиться и струсить. Не теперь, когда вновь обрела Мастера. – Люблю. Ты же знаешь, что люблю, Эль–Сириан. Реакция Мастера была подобна вихрю. Мы поменялись местами, и теперь уже надо мной нависла широкоплечая мужская фигура, источающая покой и умиротворение. – Я боялся, что мне это послышалось. Майя, можешь повторить?.. – Я тебя люблю, самый ужасный в мире романтический гад. Я жить без тебя больше не смогу. Никогда не оставлю. С этими словами я потянула Мастера вниз, заставляя наши губы соприкоснуться. Целовались мы долго и упоительно, и снова Мастер вел себя так корректно, что я рассердилась и не выдержала. Схватила его руки и потянула к рубашке. Заставила шершавые пальцы убедиться в том, что между нуми не существует препятствий. – Майя, – Эль уселся, поджав под себя ноги и ошеломленно глядя на меня. Нельзя было теряться: этот странный насмешливый Мастер грозился пойти на попятный. И я потянулась следом, прильнув к горячему телу. Зашептала на ухо, ощущая, как вздрагивает от этого Мастер: – Когда станешь моим, называй только по имени. Я почти вживую услышала, как рушится последняя стена сопротивления Эля. Одной рукой он до боли впился в мое бедро, второй прижал к себе, неистово целуя. Рубашка полетела на пол. Эль–Сириан упал сверху, не прерывая объятия, и принялся покрывать поцелуями каждый сантиметр моей кожи. Я пылала, сгорала в огне его страсти, судорожно цепляясь то за плечи, то за жесткие волосы, когда губы Эль–Сириана оказывались особенно бесстыдными, заставляя щеки наливаться румянцем смущения. – Что ты творишь? Дыхание сделалось хриплым. Град поцелуев прошелся вдоль позвоночника, и я начала стонать в голос, настолько острыми оказались ощущения от каждого нового прикосновения Эля. – Майя, больше не могу… — признался Эль-Сириан, оказываясь сверху. – Люблю тебя. Он подался ко мне, и из легких словно выпустили весь воздух. Я задохнулась и зажмурилась. Стиснула Мастера сильнее, привыкая к новым ощущениям и понимая, что он ждет, когда я приду в себя. Распахнула глаза, встречаясь со встревоженным взглядом. Пробежалась подушечками пальцев по широкой спине, притягивая к себе Эля. Его следующее движение заставило меня выгнуться дугой. Он сводил меня с ума поцелуями, не дававшими дышать, и тем, что творил со мной. Возносил к непонятной вершине блаженства снова и снова, шепча на ухо такие признания, о которых я никогда не осмелилась бы его просить. Одна душа на двоих – так вот что это в самом деле значило. Одна любовь. Одна судьба. – Повторим? Эль–Сириан засверкал наглыми глазищами, когда мы, наконец, отдышались и нырнули под одеяло. Рука его провокационно двинулась от колена вверх. Если раньше я подобных намеков стеснялась, то сейчас была готова ко всему. Я поймала его руку, нарушая движение ладони Мастера. – А давай! Он расхохотался – чисто, искренне, от всего сердца. Улегся на спину, увлекая меня за собой, и тихо признался: – Сил нет. Люблю тебя. – Умотала? – расстроилась я. Вслед за этим раздался новый приступ смеха. Я обиженно насупилась. – Я бы так каждую ночь проводил, будь моя воля. Просто когда ты пришла и начала меня «лечить», такой всплеск эмоций случился, что я не мог перед тобой устоять. А сейчас разом все стихло, и хочется только не отпускать тебя из объятий. – Это от ранений, – догадалась я. – Прости, пожалуйста, в меня словно демон вселился. – Прощаю, – милостиво разрешил Эль–Сириан, потешаясь надо мной, уже не скрывая этого. – Зови как–нибудь еще, мне понравилось. – Да ну тебя, шут гороховый! – я даже кулачком его ударила. Попытку навредить пресекли, руку мою вместо этого зацеловали. – Чтоб не думала о всяких глупостях, – ответил на немой вопрос Эль–Сириан. – Ты мне мягкая и ласковая нужна. И будем повторять снова и снова, обещаю тебе. – Ненормальный, – пожаловалась я, кладя голову на грудь Эль–Сириана и слушая, как неровными толчками сердце гонит кровь по организму. – Нет, просто слишком долго тебя ждал, а теперь не могу поверить счастью. – Потому и повторим? – поддалась я недавней веселости Эль–Сириана. – Обязательно, – пообещал Мастер. – Вот только выспимся, как следует. – Спать – это хорошо, – зевая, согласилась я. – А спать с тобой – хорошо вдвойне. – Я тоже привык быть все время вместе, – признался Эль. – Не знаю, что бы без тебя делал. – Сидел бы у костра и переглядывался с Хардрагором? – предположила я, вспоминая нашу первую встречу. – Только тебе больше так не повезет. Я теперь всегда буду рядом. – Поклонниц отгонять? – хмыкнул Мастер. – И это тоже, – подумав, ответила я. – Я скучала по тебе, Эль. – Знаю, милая. Поцелуй вышел глубоким и чистым. Он и завершил наше воссоединение.