Глава 12

В запале Маша нажала не на ту кнопку, и лифт, лихо проехав мимо ее этажа, распахнул двери прямо в холле. Машинально выйдя наружу, Маша мысленно чертыхнулась, но тут же внутренне обрадовалась. Глупо торчать в номере. У нее отпуск. Она будет гулять и веселиться, сидеть в баре, пить кофе и есть мороженое. Точно. Мороженое. Вот то, чего душа просит.

Маша облизала крохотную ложечку и поскребла стенку креманки. Заказать еще, что ли? Бармен решит, что она обжора. Да и бог с ним. Она уж было подняла руку, чтобы послать сигнал пареньку за стойкой, как вдруг за стеклянными дверями показалась процессия из нескольких человек: управляющий отеля, а с ним мужчина и женщина. Сердце ее екнуло, и она стремительно выскочила из-за стола. Пристроившись сзади, Маша с изумлением вглядывалась в спину мужчины. Как назло, дорожка, по которой они шли, была довольно узка, и Маше никак не удавалось обойти эту компанию, чтобы заглянуть в лицо так заинтересовавшего ее человека. Оставалось одно – плестись за ними. Даже подслушать она не могла – разговор велся на турецком. Женщина вдруг резко остановилась – каблук зацепился за трещинку в плитке. Маша, не ожидавшая такого поворота, налетела на нее сзади.

– Простите, – забормотала она, потом спохватилась и перешла на английский.

– Не волнуйтесь, – улыбнулась женщина, – Ничего страшного. Просто каблук.

– О, вы русская? – изумилась Маша.

– Да. А вы откуда? – спросила она.

– Из Петербурга.

– Да что вы? – обрадовалась женщина. – Я тоже. Я не была в Питере уже лет десять. Там, наверное, все очень изменилось?

Маша почти открыла рот, чтобы ответить, но тут мужчины, заметив отсутствие спутницы, остановились и дружно повернулись к ним лицом. Маша тихо ахнула. Несомненно, это был он. Чуть погрузневший и слегка поседевший, но в целом вполне узнаваемый. Женщина что-то весело крикнула ему и повела Машу за собой.

– Мой муж, – сказала она, нежно погладив мужчину по рукаву стильного пиджака. – Кемал Озал. – Мужчина улыбнулся и наклонил голову. Женщина продолжала что-то еще говорить по-турецки, а Маша разглядывала Кемала, чувствуя, как губы растягивает идиотская улыбка. Красивый мужчина. Ничуть не хуже, чем на той фотографии. Потом спохватилась и представилась сама.

– Маша. Какое хорошее русское имя, – с акцентом, но вполне правильно произнес Кемал. – Легко произносить.

– Это он притворяется, – шепнула женщина. – Утверждает, что мое имя трудное. Называет меня Гюльгюль. А, вообще-то, я Ольга.

Маша глядела вслед, удаляющейся компании и не верила своим глазам. Ольга спросила, в каком номере остановилась Маша, и договорилась позже встретиться, поболтать о родном городе. Надо срочно звонить инспектору. Повеселевшая Маша вернулась обратно в бар.

– Еще мороженого, – радостно крикнула она официанту и раскинулась на стуле, в нетерпении болтая ногой.

Взгляд ее скользнул по стильной босоножке. Как он сказал: «Гламур вам не чужд»? Да. Туфельки были вполне гламурны. Мама привезла весной из Милана. Не каждый мог бы вот так сходу оценить марку. Этот Сергей, он какой-то странный. Красивый, спору нет, умный, но строит из себя невесть что. Вот именно что строит. И кого-то очень-очень ей напоминает. Прямо до зубной ломоты. А Павел – идиот! Как он мог ее оставить наедине с этим гламурным мачо? Вот так он и жену свою проворонил. И вообще, дался ей этот Павел Сергеевич, директор тоже мне, тьфу-тьфу, бывший, слава богу.

Маша расплатилась за кофе и мороженое и пошла к бассейну, устроилась в шезлонге под зонтиком и принялась дочитывать нескончаемую сагу о приключениях неугомонной наследницы ранчо.

Автору, наверное, платили построчно: приключения сыпались на голову бедняжки как из рога изобилия, и конца и края им не предвиделось. Разыскивая бросившего ее ковбоя, девица попала в руки главаря местной разбойничьей шайки. Бандит потребовал за бедняжку огромный выкуп, да к тому же не прочь был соблазнить красивую и довольно-таки небедную жертву. С трудом отбившись от гнусных домогательств, девице удалось сбежать, но только для того, чтобы наткнуться на толпу кочующих индейцев. Сын вождя, кто бы сомневался, сразу же воспылал страстью к белокурой скво. Но чтобы соблюсти обычаи индейцы назначили состязание – наградой победителю и должна была стать героиня романа. В решающий момент на горизонте появился тот самый ковбой. Он, конечно же, сразу влез в бой, одержал победу по всем пунктам: одолел самого сильного воина, убил самого большого гризли, оседлал самого непокорного мустанга, на котором и увез счастливую избранницу вперед к светлому будущему. Аминь!

Маша закрыла книжку и задумчиво посмотрела вдаль. Роман, конечно, бредовый, но, как говорится, в каждой ерунде есть доля истины. Пока героиня была богата и успешна, с любовью у нее не клеилось. И только потеряв состояние, она обрела мужчину своей мечты. Почему сильные, уверенные в себе женщины так отпугивают мужчин? Неужели им и в самом деле нравится видеть рядом с собой глупую курицу? Непонятно. Ведь так хорошо, когда рядом есть человек, с которым можно поговорить о чем угодно, посмеяться, заняться вместе чем-нибудь интересным. Разве нет? Наверное, нет. У мужчин как-то все по-другому в голове устроено, никогда ей этого не понять, как ты не бейся. Интересно, а как у Ольги с Кемалом? Маша как-то книгу читала про женщин, вышедших замуж за мусульманина. Мрак! Но, судя по Ольге, этого не скажешь. За те несколько минут общения Маша увидела вполне счастливую женщину, красивую, ухоженную. Не похожа она на безмолвную рабыню в гареме. Хотя, какие в Турции гаремы? Вполне светское, почти европейское государство. Вон тамошние мальчики мечтают податься на содержание к богатой европейке. Мир перевернулся.

– Простите, – раздалось над ее головой. – Вы читаете эту книгу?

Маша повернулась и приподняла очки, чтобы лучше рассмотреть подошедшего. Мальчик, лет десяти-двенадцати. Темноволосый, с живыми карими глазами.

– А что? – улыбнулась Маша.

– Я просто смотрел, и мне показалось, что вы уже закончили. Я хотел попросить ее у вас на время. Я потом верну. Я быстро читаю. Честно.

Маша растерянно посмотрела на яркую обложку. М-да, книга явно не для детского чтения. Но ведь мальчишка подумает, что тетка жадничает. Маша недаром провела три года в школе: может, в мужчинах она и не разбирается, но уж детские мысли для нее не секрет. Мальчишка терпеливо стоял рядом. Маше даже показалось, что он понимает причину ее колебаний.

– Сколько тебе лет? – В Маше вдруг проснулся педагог.

– Двенадцать. Почти тринадцать. Я уже читал такие книги, – улыбнулся мальчик. – И даже хуже.

Маша слегка покраснела. «Даже хуже». Надо же!

– А мама разрешает тебе такое читать? – строго спросила она.

– Ага, – кивнул мальчик. – Она говорит, это полезно для развития. Ну, в смысле, много читать. Обложку я от нее прячу, а папа по-русски не читает. А вам хотите, вот эту дам почитать? Вы фантастику любите?

– Очень, – кивнула Маша и взяла протянутую ей, потрепанную книжку.

– Ой, – спохватился мальчик, – она же на английском. Я забыл.

– Ничего, – пожала плечами Маша. – О! Терри Пратчетт. Мне нравится. А эту я как раз не читала. Ладно. Давай меняться. Ой! – Книжка почти рассыпалась в ее руках.

– Она у меня в море упала, – виновато признался мальчик. – Я вашу буду аккуратно читать, честное слово.

– Верю, – улыбнулась Маша. – Тебя как зовут?

– Ну, вообще-то, Аслан. Но мама, когда сердится, зовет Славкой. А вы читали «Лабиринты вневременья»?

– Не-а,– покачала Маша головой, – а ты ее на английском читал?

– Ага, – кивнул Аслан-Славка. – Интересно. Там написано, что времени нет. И те, кто познают это, могут сами перемещаться во времени туда-сюда. Представляете?

– Как же они перемещаются во времени, если его нет? – удивилась Маша.

– Ну-у, – Аслан почесал за ухом, – не во времени, а в последовательности событий, вот. Ну, люди же и воспринимают время, как последовательность событий. Как линейку. А на самом деле это кольцо и…

– Спираль, – сказала Маша.

– Кольцо, – мотнул головой Аслан, – вот смотрите… – Он метнулся к близстоящему столику и притащил оттуда, забытую официантом тарелку. – Если мы сейчас здесь…– обозначил он точку на ободке.

***

Павел шел по мощеной дорожке к пляжу. Сергей ушел договариваться насчет яхты, а Павел, посидев минут пятнадцать в одиночестве, решил все же сходить искупаться. На улице сгущались сумерки, пляж наверняка уже пуст. Вот и хорошо. Честно говоря, сначала он зашел к Маше, постоял перед закрытой дверью, и вот тогда-то и пошел на пляж. С чего он взял, что девчонка будет сидеть в номере и ждать его? Он чуть не засмеялся сам над собой. Никогда женщины не ждали его. Невеста из армии, понятное дело, что не дождалась. Первая жена, не стала ждать, когда он свой бизнес наладит. Вторая не дождалась… чего она не дождалась, он и думать не хотел. Противно. Да и не было у него еще времени подумать над этим: сначала он пошел вслед за инспектором, переговорил с ним. Да нет, нормальный мужик этот полицейский. Если все кончится благополучно, Павел с ним еще и водки бы не отказался выпить или ракии, или что тут в Турции пьют? Потом Маша на него вылетела, как ошпаренная, наорала ни с того ни с чего. Критические дни у нее, что ли? Потом Сергей с этой яхтой пристал, мол, горе-горем, но жизнь-то продолжается. Аренда оплачена, нельзя, чтобы деньги пропали, не экономно это и все в таком духе. Ох уж эта московская практичность… купеческая. Хотя, если честно, наверное, так и надо. Мысли его прервал шум громких голосов. Спорили какие-то девчонки.

– А я говорю спираль, сам смотри, мы с одного витка можем переместиться на другой, но только в одном и том же месте. Понимаешь? Нельзя прыгать во времени и в пространстве. Ты вот из Парижа двадцать первого века хочешь попасть в Египет пять тысяч лет до нашей эры? А логика где?

– Можно, – звонко отозвался другой голос, – он там это очень просто объясняет. Если мы на тарелку, то есть кольцо смотрим сбоку, то видим линию. А давай посмотрим на нее сверху? Что видим? Круг и в этом круге мы в любую точку ап! и прыгнем. Понятно? Вот! Хочешь в Египет, хочешь в Париж. В любое время.

– А почему тогда лабиринты? – не сдавался другой голос. – Если все так просто, откуда лабиринты?

Павел сошел с дорожки и спустился по ступенькам к бассейну. Сейчас, ближе к вечеру, многие топчаны пустовали. Отдыхающие спешили на ужин.

– Какой тут у вас разговор интересный, – сказал он, вступив под тень одного из парусиновых зонтов.

Машин голос он узнал, правда, не сразу. А вот владелец второго звонкого голосочка оказался не девчонкой – пацаном. Встрепанные волосы, горящие в запале глаза.

– Павел, – представился он мальчишке. – О чем спор? Аж на пляже слышно, как вы тут дискутируете.

– Это Аслан, – сказала Маша. – Мы рассуждаем о природе времени. Кольцо или спираль. Еще есть мнение о линейности, но это уже устаревшее понятие, – Машина ехидная интонация заставила Павла улыбнуться.

– Да, – почесал Павел голову, – вопрос очень актуальный. Я тут слышал немного ваш разговор. Все-таки идея о том, что ап! и в любую точку, мне очень нравится. Но больше всего меня интересует, как изменение прошлого влияет на будущее. Бредбери, наверное, все читали? Раздавил бабочку и ага…

– А вы «Эффект бабочки» смотрели? – влез Аслан. – Вот там очень хорошо это показано. Я пять раз смотрел.

Павел улыбнулся. Он тоже в детстве бредил фантастикой.

– Есть книга хорошая на эту тему. Я имею в виду спор о линейности и спиральности. Время имеет двойственную природу: с одной стороны, линейность, а с другой закольцованность. Как в физике кванты…

– Да, – обрадованно закричал мальчишка, – я читал. Кванты – это вещь. Мы в школе будем в следующем году проходить.

– У вас в школе кванты проходят? – удивилась Маша.

– Ага – кивнул мальчик, – кто хочет. Я в английском колледже учусь в Оксфорде. А сюда на каникулы приехал, к отцу с мамой.

– Аслан! – раздался чей-то голос и на ступеньках вверху показался мужчина. Маша узнала вредного Фейзулаха. – Аслан! – повторил он.

– Пойду, – встал с места мальчик, – отец ищет. Я завтра верну, – помахал он книгой.

– Не торопись, – улыбнулась Маша. – Я все равно так быстро не прочитаю.

– Спасибо, – Аслан наклонил голову и коснулся рукой груди – Было очень приятно познакомиться. До свидания.

Маша смотрела вслед уходящему ребенку, потом сказала:

– Представляешь? Кванты они проходят… С ума сойти!

– Представляю, – хмыкнул Павел.

– Нет, – не могла успокоиться девушка, – а ты видел, как он прощался? Прямо как взрослый. Это у них в Турции так принято, я знаю. Удивительный мальчик.

– Где ты его откопала, этого удивительного мальчика?

– Он сам ко мне подошел. Совершенно без комплексов ребенок.

– Тебя это так удивляет?

Маша кивнула. Она бы сроду так не подошла ни к кому, тем более, к взрослому. Она перелистала книгу, поправила несколько выпадающих страниц. Аслан сказал, мама его Славкой зовет, когда сердится. Мама выходит русская, ну да, с чего бы мальчишке по-русски так болтать? Может... может, это Ольгин сын? Ну, конечно! Как это Маша сразу не сообразила? Садык на сообщение Маши, что в отеле появился мужчина с фотографий, отреагировал как-то без энтузиазма. Сказал спасибо и все. Такое впечатление, что все кругом что-то знают такое, о чем ей, Маше, сроду не догадаться. Все что-то скрывают. У каждого свой скелет в шкафу. Даже у нее теперь есть маленький такой скелетик. Зовут его Сергей и, видимо, он попытается вылезти наружу.

– Завтра утром едем на яхте кататься, – подал голос Павел.

Маша аж вздрогнула — помяни черта, он и появится. Вот чего ей меньше всего хотелось, так это болтаться в море с Сергеем на одной яхте, ловить его насмешливые взгляды и трястись, что он что-то такое выкинет, что заставит Павла плохо о ней думать.

– Але, гараж! – помахал Павел рукой перед ее лицом.

Маша посмотрела на него невидящим взглядом. Сказать ему, что она никуда не поедет? А причина? Признаться, что целовалась с этим придурком? Кто ей поверит, что она не хотела? Не хотела, не хотела, а вот так вот получилось, извините, мол, Пал Сергеич, промашка вышла. Маша вздохнула. Нет, определенно от этой любви одни проблемы.

Павел тоже не понимал, чего это на нее вдруг ступор нашел. То сидела веселая такая, с пацаном на умные темы болтала, то вдруг ушла в себя, как будто вспомнила что-то такое о чем не хотела. Допытываться, конечно, не стал: хватит с него игр, наигрался уже в вопросы без ответов. Он встал, сунул Маше в руки растрепанную книжицу и потянул за собой. И она пошла. Безропотно и молча.

Павел даже ради эксперимента затащил ее в ресторан, она и тут возражать не стала. Сидела, грустно ковыряя вилкой салат, и в глаза не смотрела. Павел чуть не засмеялся, про себя, конечно. Не будь он дважды женат, он бы все эти вздохи и надутые губы за чистую монету принял, но богатый жизненный опыт уже все ему подсказал. Девушка не просто чего-то скрывает, а еще и смертельно боится, что это что-то наружу выплывет. А если исходить из того, что в такое состояние она впала сразу после упоминания о яхте, то тут и гадать нечего. Да, Павел Сергеевич, этот бы опыт тебе, да в умелые руки, а то все мы умны задним числом.

Павел скривился и сильно потер лоб рукой. Еще предстояло разбираться с проблемами на заводе. Это он Маше сказал, что все утряслось, но на самом деле ситуация была не из легких. Тендер ему, похоже, зарубили. И если он в ближайшие дни домой не вернется, не видать ему госзаказа как своих ушей. А в условиях все нарастающего экономического кризиса это плохо. Очень плохо. Придется производство сокращать, людей увольнять. Вот чего он не любил. Кто ж ему такую бяку устроил?

– Пойдем. Поздно уже. Завтра вставать рано, – сказал он нарочито небрежно.

– Почему? – вскинула Маша на него испуганные глаза.

– Сергей на девять утра договорился. Поедем, покатаемся. Рыбки половим. Потом ее же и зажарим.

– Не люблю рыбалку, – пожала Маша плечами. – И еще меня в море укачивает. Я не поеду.

– Ну-ну, – усмехнулся Павел. Не поедет. Подумать только!

Маша решительно шагала к лифту, чувствуя за спиной его шаги и взгляд. Хорошо в лифт, кроме них, еще влезла супружеская пара – толстый немец с супругой. Немка, сухопарая коротко стриженная дама, при виде Павла дружелюбно оскалилась и принялась болтать. Павел вежливо отвечал. Немец тоже что-то лопотал. Под шумок Маша выскочила на своем этаже, влетела в номер, заперлась и чуть не расплакалась. Что-то совсем ей такой отдых не нравился. Ни за что больше не поедет в отпуск одна. Никогда! Права была мама. В дверь легко стукнули. Маша замерла, чувствуя, как душа скакнула в пятки. Стук повторился. Маша облизнула сухие губы. Что же ей делать?

– Маша, открой. Это я.

Маша прикрыла глаза на секунду, мысленно перекрестилась и повернула защелку. Павел стоял в дверях, с любопытством разглядывая ее. Она подняла голову и впервые, кажется, заглянула ему прямо в глаза. Павел молча продвинул ее вглубь комнаты, не глядя захлопнул дверь и взял за плечи.

– Ну что там у тебя стряслось? С Сергеем я имею в виду.

Маша вспыхнула как огонь и уткнулась лицом ему в грудь.

– А как ты узнал? – спросила она совсем не то, что хотела сказать.

– Ой, – засмеялся Павел, – да у тебя на мордахе все написано. Давеча, когда ты на меня наорала ни с того ни с сего, я тогда еще подумал, что этот хлыщ московский к тебе клеился.

Маша фыркнула и отвернулась. Тоже мне психолог!

– Ну и что? – спросила она.

– В смысле?

– В смысле, что ты делать будешь? – спросила она?

– С ним? Или с тобой? – уточнил Павел. Маша промолчала, только носом опять фыркнула. – Ну как что... Его, понятное дело, на дуэль. А тебя в мешок и в воду. А ты думаешь, зачем я на яхту согласился? Мне ведь сейчас не до яхт. Но для справедливого возмездия лучшего места не найти.

Маша вскинула на него прозрачные, широко распахнутые глаза. В первую минуту она и правда испугалась. Но потом фыркнула, стукнула его кулачком в грудь.

– Ну тебя! – засмеялась она с облегчением. – Ты, значит, не сердишься? – спросила она с надеждой.

– Сержусь. Еще как, – кивнул Павел. – На себя. Знал ведь, что нельзя тебя с этим мачо оставлять. Но я не думал, что он такой прыткий. За пару минут управился.

– Я не собираюсь перед тобой оправдываться, – вскинулась она моментально, – Я тебе ничего не должна и клятвы вечной верности не давала. С кем хочу с тем и целуюсь. Понятно? И ты тут мне сцен ревности не устраивай, ясно?

– Ясно, – согласился покорно Павел. – Целуйся на здоровье, с кем хочешь. С любым козлом, с патлами и искусственными зубами.

Этого Маша вынести уже не смогла. Бац! Подушка полетела Павлу в голову.

– Пошел вон! – заорала она. – Индюк надутый! Хам! Идиот! Сволочь!

– Вот дурочка! – засмеялся Павел, увертываясь от второй подушки. – С таким темпераментом, как ты в школе работала? – Он схватил ее за руки и крепко прижал к себе. – Ну успокойся, успокойся, – шептал он, пытаясь поцеловать. Маша уклонялась, вертела головой и что-то все бурчала сквозь сжатые зубы. Наконец он поймал ее губы, и в комнате ненадолго установилась тишина.

– Пусти, – она все еще пыталась оттолкнуть его.

– Да, конечно. И не надейся.

Маша вскинула глаза и пытливо посмотрела ему в лицо. Павел сверху улыбнулся ей и подмигнул. И тут Маша расплакалась, размазывая слезы, вместе с тушью по его белой футболке.

– Это уже третья, – Павел взял ее голову в ладони.

– Что третья? – всхлипнула она

– Третья футболка, которую ты мне портишь, – пояснил он.

– Я не специально, – гнусаво пробурчала Маша, утирая слезы кулаком.

– Конечно, – согласился Павел, – просто карма у меня такая. – Давай уже спать, а то и правда вставать рано.

– А мы что, поедем? – изумилась Маша.

– Да какой смысл в отеле торчать? Ждать пока турецкий сыск дело закончит? Хоть покатаемся. Ты каталась на яхте когда-нибудь?

Маша отрицательно махнула головой и насупилась. Он что совсем бесчувственный?

– Ты с ним собираешься и дальше дружбу водить? – подозрительно спросила она.

– Маш, – вздохнул Павел, – ты только не обижайся. Я понимаю, ты девушка романтическая, на книжках Джейн Остин воспитанная, но, право дело, если молодой мужик, видя красивую девушку, не попытается к ней подкатиться, я буду думать о нем плохо. Очень плохо. А так, я вижу — нормальный парень, с нормальной мужской реакцией.

– Да кобель он! – не сдержалась Маша, чуть зубами не клацнула от возмущения.

– Ну, конечно, – добродушно засмеялся Павел. – Как и все мы... Ты уж прости.

Маша зажмурилась и тряхнула головой. Как-то все вовсе не романтично. Отнюдь. И с чего он взял про Джейн Остин? И еще он назвал ее красивой. Это тоже что-то значит. Да нет, у нее, конечно, комплексов из-за внешности нет, просто она всегда старалась быть объективной. Симпатичная, это да. Миловидная. И даже милая. Но красивая? Смотря с чем, в смысле, с кем сравнивать. Если с Яной, то... Тут Маша опять взгрустнула. Что же это она делает? Зачем? О, боги! Они лишили ее разума. Напрочь. Тут Маша очнулась от раздумий и увидела, что Павла в комнате уже нет, зато в ванной вовсю шумит вода. Вот у кого точно комплексов нет, так это у Павла Сергеевича. Хоть бы разрешения спросил. Он так и будет теперь распоряжаться ее жизнью, по своему усмотрению? Захотел, пришел, захотел, ушел... Выгнать, к чертям! Из номера. И из своей жизни. Пока не поздно.

Павел вышел из ванной, блестя мокрыми плечами, энергично вытирая голову полотенцем.

– Ты мне расческу дашь? А то я завтра буду на ежика похож, – спросил он, проводя по волосам пятерней.

Маша кивнула и полезла в сумочку, с грустью отметив про себя, что уже, наверное, поздно. В смысле, что выгнать из номера, может, и удастся, а вот из жизни... фиг вам — индейская национальная изба. Вляпалась, по самое не могу.

Когда она вышла из душа, целомудренно закутавшись в халат до самого носа, Павел уже крепко спал, раскинувшись на кровати, все еще сжимая в руке пульт от телевизора. По экрану беззвучно скакали звезды МТV. Она осторожно присела на край постели. Мокрые волосы завитками упали на его лоб. Павел всегда носил их зачесанными назад. Маша аккуратно поправила пряди. Хорошо ему — с такими волосами никакая укладка не нужна. И ресницы – короткие, но черные и густые, как щеточки. И лицо. Сильное, даже слишком. Упрямый подбородок, твердые губы. Маша разглядывала Павла, как в первый раз. А может, и правда в первый. Как она могла считать его напыщенным болваном? С таким лицом нельзя быть болваном, зато можно быть безжалостным. Это даже очевидно. Одно хорошо – с таким лицом не делают подлостей. С таким лицом бросают перчатку в лицо врага, а потом получают пулю в спину. От таких, как Сергей. Нет, фигушки она отпустит его завтра одного с этим гламурным мачо.

Маша тихонько вздохнула и пристроилась рядышком, стараясь не слишком шевелиться. Павел во сне завозился, подоткнул огромной ручищей Машу себе под бок, словно подушку, и мирно задышал ей в затылок. Маша пристроила голову поудобнее и улыбнулась перед тем, как заснуть. А ведь раньше она даже спать не могла вдвоем с кем-то. Ночь с Олегом превращалась в пытку, она поэтому редко у него оставалась, всегда норовила до ночи домой уехать. Что ж, теперь у нее есть собственный критерий любви — это когда хочется не только спать вместе, но и просыпаться.