Глава 25

— Да, конечно, я хочу оставаться частью вашей жизни и не травмировать ребёнка. Всё останется по-прежнему ну, за исключением того, что жить я буду отдельно и тебе не надо спрашивать меня «можно ли тебе?». Да, тебе можно.

— Не знаю, как ты это себе представляешь, — Янка покачала головой.

В душе творился полный сумбур, а в голове и подавно. Янка и так скверно чувствовала себя последние несколько дней: её то знобило, то бросало в жар, голова раскалывалась, суставы ломило, а сейчас стало ещё хуже. Она прикрыла глаза и слегка покачнулась на ветру.

— С тобой всё в порядке? — тревожный голос Прегера заставил её открыть глаза.

— Как со мной может быть всё в порядке, Платон? Меня только что бросил муж.

— Яна, я тебя не…

Она подняла руки, давая понять, что не хочет больше ничего слышать. Всё уже сказано.

— К слову, о сыне, — ответила она. — Я сама скажу Илье.

Платон удивлённо приподнял бровь.

— Я хотел взять на себя эту трудную миссию, но если ты…

— Да, я настаиваю. Я скажу сама.

«Когда буду готова», — добавила Янка про себя.

И уже собралась позвать сына, чтобы ехать домой, когда вспомнила:

— Кстати, если не ты, то кто сообщил Илье про мать?

— Мы думаем Рита.

— Рита? Разве она не в тюрьме?

— Она вышла три месяца назад. И сейчас я этим занимаюсь. Думаю, именно она организовала матери Ильи инсульт.

— Даже так? — удивилась Янка.

— Ей надо было заставить Илью приехать.

— А зачем ей Илья?

— Хороший вопрос, — усмехнулся Прегер. — Но на него, думаю, может ответить только Рита. И над этим я тоже сейчас работаю.

Хотелось сказать: «Держи меня в курсе», но, пожалуй, это было ни к чему.

— Ну что, домой? — обняла она сына.

— А папа? На лаботу?

— Да, у папы очень много работы, — вздохнула Яна и взяла сына за руку.

Прегер вызвал безопасника, чтобы тот его забрал, и отдал им свою машину с водителем.

Они с Кириллом сели на заднее сиденье.

В подставке стоял недопитый Платоном кофе. Янка потрогала — ещё тёплый. Хотела допить — прижаться губами к тому, чего совсем недавно касались его губы, почувствовать их вкус, но не смогла.

— Ты что, плачешь? — коснулся её руки Кирюша.

— Да, — вытерла она слёзы.

— Папа тоже плакал, — тяжело вздохнул малыш.

— Когда? — удивилась Янка. Сердце и так болело, а теперь защемило ещё больше.

— Вчера. Это из-за меня?

— Нет, конечно, нет, что ты! — поправила она выцветшие за лето в льняные волосы сына.

— Вы просто поссолились? — как усердно ни занимался с ним логопед, букву «Р» он пока выговаривал плохо.

А они даже не ссорились, но как объяснить это ребёнку?

— Да. Люди иногда ссорятся. И большие, и маленькие.

— Как мы поссолились с Митей, потому что я заблал у него лопатку, а потом я отдал, и мы помилились?

— Да, типа того, — улыбнулась Янка и задумчиво посмотрела на бумажный стакан с кофе.

Потом оглянулась. Ещё раз оглянулась.

— Вернитесь, пожалуйста, — попросила она водителя. — К больнице.

Платон уже уехал, когда они снова подъехали к воротам, но Янка вернулась не из-за него.

Она залезла в урну, достала бутылку, из которой пил Илья, завернула в пакет и вернулась в машину.

— Поедем кататься на маленькой лошадке? — спросил Кирилл.

— Почему бы и нет, — уверенно достала Яна из сумки ещё один пакет и положила в него крышку от стакана, из которого пил Прегер. — Только сначала кое-куда заедем.