Глава 26. Рита

— Да убери ты руки, — вырвалась Рита из лап Селиванова. — Ничего я ему не сделаю.

Она одёрнула платье, вернула на место бретельку, гордо повесила на плечо сумочку, словно мужчина не просто придержал её за плечо, а тряс как грушу.

— Конечно, не сделаешь, — смерил её мрачным взглядом Григорий. — Иначе гнить тебе в тюрьме до конца жизни.

— Это не тебе решать, — фыркнула она.

Кто бы мог подумать, что Прегер притащит свою «шестёрку». Не сиделось тому в своём захолустье, явился не запылился.

— Клянусь, — щёлкнула Рита ногтем о зуб. — Мне просто поговорить.

— О чём?

— Тебя не касается.

— Меня всё касается. Всё, что касается Платона, его семьи и Ильи.

— Это личное. Очень личное, — тряхнула она свежеокрашенными волосами.

Сука! Со смыслом выходила через служебный вход с другой стороны здания — из-за этого хмыря всё равно не успела проследить, куда отправился Илья. И поговорить с ним тоже не успела. Теперь придётся снова платить медсестре, чтобы с ним встретиться.

— Это ты прислал мне фото в тюрягу? — спросила Рита.

— А то, — усмехнулся Селиванов. — Но имей в виду, что у меня есть вся запись с камеры.

Чёртова камера! А, впрочем, плевать. Если что, её зять — адвокат, а у неё есть справка из психоневрологического диспансера. Да, она состоит на учёте. Даже если в суд попадёт запись, Рита подготовилась: уж лучше в психушку, чем в тюрьму.

Да и кого интересует какая-то старая запись, главное, что ни одна живая душа не знает, что Рита толкнула эту стерву Галю. Разве та полоумная, что вечно ошивалась рядом, но она не в счёт. Чёртова дура сама виновата. Нет бы спокойно получить сердечный приступ, когда Рита ей сказала, что Илья жив и показала журнал. Бессердечная тварь даже не охнула.

И когда про внука ей сказала, бездушная сука не дрогнула.

А уж когда пригрозила Рите: «Не смей приближаться к моему мальчику!», Рита сорвалась.

Никто. Никто и никогда больше не будет указывать ей, когда есть, когда спать, и к кому можно приближаться, а к кому нельзя. И холуй Прегера тоже.

— Засунь себе эту запись, знаешь куда, — хмыкнула она. — И не надо меня пугать — пуганная, — задрала подбородок. — Сказала, мне поговорить, значит, поговорить. Остальное тебя не касается.

Он сделал жест пальцами, означающий «я слежу за тобой» и, слава яйцам, удалился.

Рита выдохнула. Подула за шиворот платья. Чёртова жара. После дождя, поливавшего три дня, сегодня парило, как в бане. Или это сраный климакс?

«Боже! Как он изменился!» — подумала она про Илью.

Мужик, не мальчик.

Интересно, как он разбогател? Поди жарил какую-нибудь престарелую матрону. Та и подарила ему в благодарность яхту. Или жену шейха. Что ещё он мог? Он же профессиональный трахальщик.

Она поправила пёрышки, как птичка, слегка помятая котом, но выпорхнувшая из его лап, и пошла обратно в больницу договариваться с медсестрой.

Илья сегодня, может, и не вернётся, но сейчас Риту куда больше интересовала девчонка, что тоже за ним следила.

Поговорить с ней Рита толком не успела, только сказала, что книга, которую та читала, написала она — Рита Арецкая, и получила номерок, чтобы договориться о встрече.

«Мария Ли» — прочитала Рита на визитке. Какое-то маленькое частное американское издание.

Сучка — журналистка. И здесь явно по душу месье Шевалье.

Ох, как она обрадовалась, когда Рита к ней подошла. Для приличия попросила автограф, только Рита сразу её раскусила.

Ну что ж, Рите Арецкой есть что ей поведать. Но даром делиться она не будет, пусть не мечтает.

Она полезла в сумку за телефоном и набрала номер журналистки.