Глава 28

— Значит, ты журналистка? — с удовольствием потягивала Рита коктейль из трубочки и смотрела на Мэри поверх стакана. — Живёшь в Америке?

— И живу, и работаю, — дружелюбно улыбнулась Мэри. — А вы, значит, сидели?

— Да, за покушение на мужа, — равнодушно хмыкнула она. — Он, конечно, заслужил. Изменил мне с этой девчонкой, оставил без средств существования, но я не хотела его смерти, меня подставили. Там дело было в бизнесе, — явно привирала она, хоть Мэри и не знала в чём (в газетах всё примерно так и писали). В любом случае Мэри изображала искреннюю заинтересованность.

— Не расскажете мне?

— О чём? — усмехнулась Рита.

Коктейль был крепкий, вечер томный, и женщина хмелела на глазах.

— О себе. О вашей жизни, профессии, творческому пути, — петляла Мэри как заяц, уводя её от истинной цели своего интереса, усыпляя бдительность и покупая коктейли.

— Обо мне? — удивилась та. — Я-то чем могу быть вам интересна?

— Ну как же. Вы блестящий учёный, великолепный автор и красивая женщина с необычной судьбой. Вы через многое прошли, многим пожертвовали. Вы заслуживаете книги, не просто статьи.

— Я?!

Рита засмеялась искренне, но так громко, что на них стали оборачиваться.

Мэри смотрела в сети её старые выступления с научных конференций — от той интеллигентной, изысканной женщины, что с лёгкостью рассуждала о теологическом детерминизме и неистово спорила с седовласыми теологами о свободе воли, не осталось и следа.

Тюрьма её сломала. Как бы хорошо она ни была одета, причёсана и накрашена, в Рите Арецкой чувствовалась товарка. В том, как она смотрела, цепко и опасливо, как пила, жадно, воровато, словно боясь, что отнимут, как курила, молча, глубоко, в кулак.

Это было страшно и грустно одновременно. Рядом с этой женщиной так остро чувствовалось: от тюрьмы и от сумы не зарекайся. И не верилось, что блестящий учёный, преподаватель, профессор, жена богатого человека и вот эта женщина со шрамом от тюремной заточки на груди — один и тот же человек. Это отрезвляло.

— Вы, — просто согласилась Мэри, что книгу о себе Рита заслуживает.

— Разве вы собирались писать не про Илиаса Шевалье? — смерила её Рита недоверчиво.

— Собиралась, но ваша история кажется мне не менее интересной, — даже не соврала Мэри.

По её твёрдому убеждению любой человек «заслуживает историю». С каждым в жизни что-то случалось. В каждом есть что-то, о чём можно написать.

Рита, например, неистово любила дочь, секс и Илиаса Шевалье — одно это заслуживало книгу.

— Сколько вы мне заплатите за неё? — усмехнулась Рита.

— Ну, вы же сами автор, знаете, что такое гонорар, — спокойно отреагировала Мэри, хотя и поняла намёк. — Львиную долю заберёт издательство. Ещё столько же литературный агент. Но мы обсудим всё это и укажем в контракте.

— Засунь свой контракт… знаешь куда, — хохотнула Рита, отставив пустой стакан. — Сколько ты мне заплатишь за информацию про Илиаса Шевалье? — нагнулась она к Мэри через стол. — Я знаю о нём такое, чего не знает ни один человек в мире. Он был моим любовником.

«Он был и моим любовником, — усмехнулась про себя Мэри. — Нашла чем удивить».

— Нисколько, — ответила она, глядя ей прямо в глаза. — Я не плачу за информацию. Я предлагаю вам договор, который называется «ты мне, я тебе».