Глава 29

— М-м-м… — скривилась Рита. — Ну тогда меня это не интересует. Сомневаюсь, что у тебя вообще что-то есть, а уж тем более то, что может меня заинтересовать.

— Ну, почему же. У меня есть то, чего вы лишены, боюсь, навсегда. Например, доступ к его телу, — гаденько улыбнулась Мэри. Любезничать с этой шкурой, вернее, побитой молью шкуркой, она была готова не до бесконечности.

Всполох ярости в глазах Риты Арецкой блеснул так ярко, что Мэри без слов прочитала: «Стерва!»

— И чем это должно меня привлечь? — сказала Рита вслух и сглотнула сухим горлом, посмотрев на пустой стакан.

Мэри подняла руку, подзывая официанта.

— Того же или чего-нибудь покрепче? — спросила она у Риты, когда тот подошёл.

— Того же достаточно, — ответила Арецкая.

— Знаете, есть такое выражение, что ночная кукушка дневную перекукует, — сказала Мэри, когда они снова остались вдвоём. — Может, в данном контексте не совсем уместное, — вы ему не мать, я не жена, — но всё же в постели от мужчины всегда можно добиться, куда большего, чем за столиком в ресторане, легче убедить, легче что-то узнать. Он делится с той, с которой спит.

— А мне от него ничего не надо, — хмыкнула Рита.

— Настолько не надо, что вы легли в ту же психушку, что его мать, и стерегли его в больнице?

Сама Мэри ни за что бы не догадалась про психоневрологическую лечебницу, но она журналист, её учили добывать информацию и порой пользоваться не самыми этичными методами: куда поехал Прегер, она выудила у его немолодой секретарши; откуда привезли мать Илиаса, она выяснила в больнице; а у Риты в сумке лежал рецепт на лекарства с печатью того же заведения, датированный двумя неделями назад — она заглянула в сумку, пока Рита отлучалась в туалет. Одно с другим сложить было нетрудно.

Рита в ответ лишь улыбнулась, давая понять, что ей это неинтересно.

Ну что ж, Мэри не стала настаивать. Чёртова сука, конечно, скорее всего, передумает, сменятся обстоятельства, или что-нибудь пойдёт не так, но пока Мэри позволила ей сохранить лицо.

Она попросила счёт, когда Рите принесли третий коктейль.

— Что вы знаете о Матвее Ярчак? — спросила она, убирая в сумку банковскую карту и собираясь уходить.

— Ярчак? — выплюнула трубочку Рита. — Что-то знакомое.

— Юный гений, он учился в вашем университете на…

— А-а-а… мальчишка, что в тринадцать лет окончил школу, — вспомнила Рита. — Да, помню его. А при чём тут Ярчак?

— Кажется, они дружат с господином Шевалье, — усмехнулась Мэри, забросив удочку. — Ну, если что, вы знаете как меня найти, — сказала она на прощание.

Арецкая ничего не ответила, припав к коктейлю, как лошадь к поилке, но Мэри знала, как порой всё меняется до неузнаваемости: мнения, мотивы, ответы. Знала по себе.

Она и сама только что поняла, что во главе её приоритетов стоит Илиас Шевалье, а всё остальное — лишь желание его узнать и понять.

И самое правильное, что она сейчас должна сделать — рассказать Илиасу правду.

Правду о себе.