Глава 34. Мэри

— Илиас?

Мэри невольно остановилась.

Ей звонит Илиас Шевалье? Сам? Когда она в ста метрах от его гостиницы?

— Я тебя не отвлекаю? — улыбнулся Илиас на том конце. — Не разбудил? — наверное, прикинул он разницу во времени. — Можешь говорить?

— Да, с двух лет, — улыбнулась Мэри.

Он засмеялся.

Боги, у него такой красивый смех, низкий, бархатный, словно по коже гладят кроличьей лапкой. Мэри тут же покрылась мурашками.

— А со мной сейчас говорить можешь? — переспросил Илиас.

— Иначе я не взяла бы трубку.

— М-м-м… буду знать, — снова улыбнулся он.

Твою мать! Это что намёк, что он будет звонить ещё?

Мэри оглянулась в поисках места, куда можно присесть, и практически упала на стул уличного кафе. Сердце колотилось как бешеное, ноги не держали.

— Извини, если отвлекаю, — добавил он. — Почувствовал острую необходимость услышать твой голос.

Мэри сглотнула резко пересохшим горлом. Мой голос? Он хотел услышать мой голос?

Что вообще происходит?

— Ты так всем девушкам говоришь? — хоть он и не видел, с подозрением прищурилась она.

— Нет, только тем, которых действительно хочу слышать, видеть и… э-э-э…

— Не продолжай, — вклинилась она в его многозначительную паузу. — И насколько сильно ты хочешь меня видеть?

— Настолько, что планирую пригласить тебя куда-нибудь.

— Ты даже имени моего не спросил, — злопамятно напомнила Мэри.

— Я спросил, — даже не смутился он. — Только не у тебя. И имя, и телефон.

— Ну что ж, хорошо, давай встретимся. Здесь. И сейчас. Минут через… — она посмотрела на часы, хотя это было совершенно ни к чему, — …пять.

— Не понял, — удивился чёртов Шевалье. Но тем лучше.

— До встречи, Илиас! — сказала Мэри и повесила трубку.

Она час обзванивала гостиницы, но всё же нашла, где он остановился.

Чтобы выпить стакан воды в кафе ей понадобилось две минуты, ещё две ушло на то, чтобы дойти до гостиницы, одна — подняться на нужный этаж.

Ровно через пять минут Мэри постучала в дверь номера месье Шевалье.

Она слышала, как он поднялся с кровати, как его босые ноги шлёпают по полу.

Резко распахнулась дверь.

Вид Элиаса Шевалье в одном полотенце на бёдрах — картина не для падких на мужскую красоту барышень. И Мэри даже растерялась, скользнув взглядом по косым мышцам, знакомому шраму, пересекающему живот и уходящему вправо, но, кажется, Илиас растерялся сильнее.

— Ты?.. — уставился он на Мэри ошарашено. Отступил вглубь номера, пропуская её внутрь.

Но едва дверь захлопнулась, его растерянность как рукой сняло.

Он подхватил Мэри за шею и впился в губы.

Он и до того особо не затягивал: ни замешательства, ни разговоров, ни неловких пауз, но сегодня, кажется, превзошёл самого себя.

Лёгким всполохом взметнулось платье, когда он подхватил Мэри на руки.

И ни мебель по дороге, ни туфли, ни её трусики его не замедлили.

На её одежду он потратил не больше нескольких секунд, столько же на презерватив, который умел надевать незаметно и с олимпийской скоростью. Ни суеты, ни волнения, ни лишних движений — снайперская точность и выверенность движений человека, который знает, что делает, и делает, возможно, в тысячный раз.

Ей бы сказать «нет», остановить его, возмутиться. Но… чему? Зачем? Как?

И Мэри выгнулась навстречу Илиасу Шевалье, и закрыла глаза.

Ей на ум пришло сравнение с тренажёром. Как опытный атлет, делая очередной подход к штанге, работает без суеты, ритмично, ровно, размеренно, так Илиас Шевалье совершал очередной «подход» к девушке.

Может, это была какая-то техника, по которой он делал несколько медленных возвратно-поступательных движений, а затем рывком входил на всю глубину своего немаленького члена, но она завораживала.

Как метроном, он задавал темп, добиваясь быстрой и почти абсолютной синхронизации с партнёршей, а когда два тела двигаются в одном ритме — это уже не секс, это танец.

И Мэри позволяла себя вести, отдаваясь этому безумному танцу со всей страстью, на которую была способна. Знала, что она сейчас кончит, а сводящий её с ума мужчина — нет. Он позволит себе кончить на третий раз, или на четвёртый, или будет её трахать, пока она не выдохнется. Но даже когда кончит, будет где-то здесь, рядом, готовый продолжить в любую минуту.

Он щедро дарил своё тело каждой, словно совершенно им не дорожил, но ни с кем не делился своей душой. И желание получить хоть кусочек, хоть краешек его света и душевного тепла манило к нему куда больше, чем желание с ним переспать.