Глава 39

— Из-за меня? — удивился Илья.

Он, наконец, швырнул трусы в чемодан и сел рядом с багажом на кровать.

С другой стороны стоял ещё один чемодан. Судя по дамскому цвету, принадлежал он блондинке.

Янка невольно оглянулась. От блондинки в номере было немного: жакет на вешалке, зонтик, книга, но она тут явно присутствовала.

— Платон настаивал, что тебе надо сообщить, — ответила Янка Илье, — что мама в тяжёлом состоянии. Всё остальное ты тоже должен знать, а у меня должен быть выбор, потому он ушёл.

— Что я должен знать? — непонимающе нахмурился Илья.

— Прегеру поставили диагноз, что он не может иметь детей, — долго подбирала правильные слова Яна, чтобы вызвать разумное сомнение.

Чтобы прозвучало двояко, чтобы…

Она и сама не знала, чего именно добивается, но была расстроена, подавлена, плохо себя чувствовала, почему-то огорчилась из-за блондинки и очень зла на Прегера.

Именно потому, что зла, не спала без него ночами и тревожилась как он, с кем, пойти и заявить ему в лоб, что он дурак, она не могла.

Хотя должна бы.

Потому что он, такой умный, серьёзный, взрослый и правильный, не додумался сделать одну простую вещь, безоговорочно поверив врачам, а Янка додумалась.

Но больше, чем на Платона она злилась на себя, за то, что рассказала Прегеру про их ночь с Ильёй.

Всего этого могло бы не быть: его мучений, сомнений, неуверенности, не признайся она, что их малыш, может быть, ребёнок Ильи. Это стало очевидным, когда Прегеру сказали, что он бесплоден. Она и сама настолько уверовала: Кирилл — сын Ильи, что видела в ребёнке его черты.

А верить надо не своим глазам, не заверениям врачей, и даже не всем тестам.

Тесты, как выяснилось, тоже лгут, но всё же она его сделала — тест на отцовство.

Ей надо бы поехать и зарядить им Прегеру в лоб, но он, сволочь, её бросил, поэтому пусть мучается. И пусть только попробует с кем-нибудь переспать, тогда он никогда в жизни не узнает то, чего Янка ему ещё не сказала. Если всё это он затеял, чтобы прикрыть своё банальное желание кого-нибудь трахнуть, она его не простит.

Но Янка обещала, что сама скажет Илье правду про сына, и она пришла её сказать.

— Он больше не может иметь детей? Или вообще? — засомневался Илья и очередной раз Янку не разочаровал.

— Ему сказали вообще, поэтому он считает, что Кирилл — твой сын.

И где только этих мужиков учат держать покер фейс — ни один мускул не дрогнул на его лице. А ведь мог хотя бы для приличия побледнеть, раскрыть рот от удивления.

Проявить хоть какие-то чувства.

Речь о твоём сыне, бесчувственный ты болван! А он… усмехнулся:

— А ты как считаешь?

Янка развела руками.

Да, Илья, может, и умел держать лицо, но она умела очень красноречиво размахивать руками.

— Платон вообще его видел, своего сына? Он же вылитый Прегер.

Янка отхлебнула ещё воды, поставила на стол бутылку.

— Платон считает, что Кирилл вылитый ты. Какая у тебя группа крови?

— Первая. Нулевая, — ответил Илья, сверля её глазами.

Нет, он всё же не бесчувственный: зубы сжал так, что скулы побелели.

— У Кирилла четвёртая. Ты не можешь быть его отцом. И я сделала тест, — она достала из сумочки бумагу. — Его отец не ты.

Она могла бы добавить: и не Платон. Тест на отцовство, что делал он, тоже был отрицательным. Но чёртовы тесты врут, а группа крови — никогда. У Платона была вторая (АА или АО), у Янки третья (ВВ или ВО), у Кирилла четвёртая — АВ, его отцом не мог быть человек с первой (ОО), как у Ильи группой крови.

Наверное, ей очень повезло, что всё сложилось именно так.

Всё с таким же каменным лицом Илья прочитал заключение и вернул.

— И чего ты хочешь от меня?