Глава 43

— Длинная вышла ночка, — сказал Прегер, но никто ему не ответил.

Платон вышел на улицу (это надо было перекурить).

Илья сидел на ступеньках. Селиванов сидел рядом.

Платон взял сигарету из лежащей между ними пачки, зажигалку.

Илья сделал то же. На его руке кровоточили костяшки, словно он долго бил в стену.

— Мне казалось, ты не куришь, — сказал Прегер, жадно затягиваясь.

— Мне казалось, ты тоже, — усмехнулся Илья, выдыхая дым. — Не в моих правилах лезть не в своё дело, но тебе надо что-то с этим сделать, — ткнув в экран, он протянул Платону телефон.

На экране шло видео: мужские волосатые ноги, белые женские ягодицы — на мужике вдохновенно скачет обнажённая баба. И Платон даже не сразу понял, что этот мужик — он.

Сердце пропустило удар. Спина резко вспотела. В горле пересохло.

Твою мать!

— Где ты это взял? — не смог он досмотреть до конца, вернул телефон.

— Это только что прислали твоей жене, — ответил вместо Ильи Гриша. — И хорошо, что она спала, а Илья сидел рядом, скачал и стёр. Кто это? Янкина сестра?

— Нет, — Платон дёрнул ворот рубашки, резко стало нечем дышать. — Моя бывшая секретарша, — он выдохнул.

Илья качнул головой и отвернулся.

Селиванов смотрел себе под ноги.

Платону тоже было стыдно за себя, он понимал, как это выглядит: жена в больнице, а ему четыре часа не могут дозвониться, потому что он развлекается с бабой. Что он мог им сказать?

Впрочем, никто и не ждал объяснений.

— Тебя подставили? — встал Селиванов, хмуро насупил брови. — Ты выглядишь, мягко говоря, не совсем живым на этом видео. Словно ты в отключке.

— Я и был в отключке, — вздохнул Платон.

— Понял. Займусь, — имел в виду Гриша скорее видео, которое надо найти, уничтожить, и сделать это как можно быстрее, чем саму ситуацию.

Илья тоже встал.

— Ладно, мне пора, — сказал он. — У меня утром самолёт. Меня девушка ждёт.

Платон кивнул. Ему сильно повезло, что рядом с Янкой был Илья.

— Спасибо, — пожал ему руку Прегер. — Удачи!

Они стояли, глядя, как Илья уходит в ночь.

— У него девушка? — спросил Платон, когда Илья ушёл.

— Да. Она приходила в больницу. Твоя корреспондентка.

— Добилась значит, своего, — кивнул Платон.

Не зря ему показалось, что она прилетела ради Ильи. Не зря подумал, что запала на него девчонка. И даже немного ей посочувствовал: разобьёт ей сердце месье Шевалье. Ох, разобьёт…

А жаль. Платон представил их вместе ещё тогда, в кабинете во время интервью, и подумал, красивая бы вышла пара. Славная она, эта Мэри, хорошенькая, умненькая, бойкая. Кабы сердце Ильи было свободно, кабы не сошёлся для него свет клином на Янке.

— Тебе чертовски повезло, Прегер, что Кирилл — твой сын, — тяжело вздохнул Гриша, — что Янка беременна. Илья не оставил бы тебе ни единого шанса.

— Я знаю, Гриш, — вздохнул Прегер. — Знаю, как никто другой.

«Илья ушёл? — спросила его Янка перед тем, как он пошёл покурить. «Да», — ответил Платон.

И услышал, как она заплакала, когда он вышел из палаты. Горько, обречённо, навзрыд.

Платон понимал, что значат эти слёзы. Или думал, что понимал. И хотел бы верить, что это просто нервы, гормоны и напряжение последних дней, но увы, не просто.

— Тебя действительно подставили? — смотрел на него Селиванов.

— И да, и нет, — ответил Платон. — Но разобраться надо.

Гриша кивнул.

— Мне нужны исходные данные.

Здесь просилось «но», и Платон бы добавил: но… ты же понимаешь, как скверно это выглядит, но… ты же в курсе, что она тебя не простит, но… Гриша ничего не добавил, записал имя, телефон, адрес, похлопал Платона по плечу. И тоже ушёл.