Глава 45

Она знала Янкину сестру (когда Настя приехала поступать, Рената ещё работала у Платона), была в курсе всего (тем Янке и не понравилась, помимо длинных ног и голых коленок, что везде совала свой любопытный нос) и, видимо, нынешняя секретарша была ей чем-то обязана (может, должностью), потому что Рената до сих пор была в курсе всего, что происходит. Даже того, что не рассказывал ей Платон, хотя и он щедро «поделился».

Платон наивно решил, что у гостиницы, куда он временно переехал, они встретились с Ренатой случайно. И, возможно, так и было — мир тесен. Ну а потом просто закрутилось.

Они вместе завтракали: Рената забегала в ресторан при гостинице каждое утро по дороге, потому что там самые вкусные в округе завтраки, и Платон верил, видя, какая она то растрёпанная (шла в парикмахерскую), то не накрашенная (проспала), что Рената приходит не ради него.

То есть не только ради него. Что она забегает поболтать в том числе и с ним, было очевидно, и Платону даже льстило. Красивая, умная, амбициозная, лёгкая в общении. С ней было интересно. И как секретарь она ему нравилась — толковая, организованная, ответственная. Но жена была ему дороже.

Платон был рад, что у Ренаты всё сложилось хорошо, она была ему даже благодарна за пинок — начала заниматься собственным бизнесом, который всё откладывала.

Что Рената строит на Платона долгосрочные планы, ему и в голову не пришло.

Но и тут вмешался Его Величество Случай.

Рената увидела в дорогом бутике Настю, потом заметила, как та прячет под ворохом одежды носки, и решила «пошутить», как она честно призналась Грише, то есть усугубить — подсунула ей ещё и очки. Ну, а дальше ей просто повезло, что вызволять девчонку приехал лично Платон.

Янка её устроила бы больше, но с Платоном было проще.

Рената поехала за ними, а потом в ход пошёл старый добрый клофелин. Просроченные ампулы, что Рената нашла у бабки в аптечке и таскала на всякий случай в сумке, достались Прегеру в кофе.

Платона даже расстроила такая безвкусица и малодушие, она ведь могла соблазнить его честно, подумал он с иронией, он бы повёлся — и победа её была бы триумфальнее.

Он и повёлся, потянулся к ней ещё до того, как клофелин начал действовать. (Конечно, пририсовало его воображение, усугубляя и без того жестокие муки совести, жену он бы не променял и на сто Ренат). Но, как говорил его «друг» Гольдштейн, старые, проверенные способы работают лучше всего. Клофелин и видео измены, отправленное жене — из старого и проверенного, и Рената решила не рисковать.

Потом она, возможно, пожалела, что перестраховалась, но клофелин уже начал действовать.

С Аллой тут нечего было обсуждать.

С ней Платон хотел поговорить о другом.

— Скажи, что мне делать с Ильёй? — отхлебнул Платон имбирный чай, терпкий и ароматный. — Я честно, не знаю, не понимаю, как себя с ним вести.

— Не знай ты его с детства, не чувствуй ответственности, люби чуть меньше, тебе было бы легче. Но мой совет останется неизменным. Отпусти, Платон. Вы сейчас не поймёте друг друга в любом случае. Сытый голодного не разумеет. Ты счастлив, он несчастен. Ты любишь и любим, он отвержен и одинок. Он вернётся, когда найдёт своё счастье, каким бы оно ни было.

— Или не вернётся, — вздохнул Платон.

— Или не вернётся, — развела руками Алла.