Глава 46. Илья

— А мы можем заехать на Мальту? — спросила Мэри.

— Зачем? — Илья открыл ей дверь каюты, где она будет жить.

Соломон, конечно, выпучил глаза, когда увидел их на яхте вместе, но как человек благоразумный, никак не прокомментировал и терпеливо ждал от Ильи объяснений.

— Ну, раз именно там началась твоя новая жизнь, я бы хотела увидеть всё своими глазами, познакомиться с братом Джоном, подняться на стену, зайти в твою келью, — ответила Мэри.

— Я уточню у капитана, — сказал Илья. — А сколько времени ты готова провести на яхте?

Он занёс в каюту её чемодан и улыбнулся, увидев её отражение в зеркале.

Он тут же опустил глаза, сделав вид, что не заметил, как за его спиной она взмахнула руками и беззвучно сказала: «Да хоть всю жизнь!»

— А сколько времени ты готов меня терпеть? — сказала она вслух.

«Да хоть всю жизнь», — повторил за ней мысленно Илья.

Он ошибся, когда решил, что Мэри ему нравится. Она чертовски ему нравилась.

Кажется, он даже был влюблён, хоть в это и не верил.

В его жизни была только одна женщина, но у Янкиной постели в больнице Илья вдруг остро ощутил, что должен быть сейчас не здесь, не рядом с беременной женой Прегера. Он в принципе должен быть не здесь, вообще, по жизни не здесь. Все его мысли, чувства, планы больше не здесь. Как бы ни поступил Прегер, что бы между ним и Янкой ни происходило — Илью это больше не касается.

У него свой путь.

Но в тот конкретный момент он хотел к Мэри — к девушке, с которой ему хорошо.

Они провели вместе два последних дня, практически не расставаясь: в гостинице, аэропорту, самолёте, машине. Вместе ели, спали, смотрели кино, бежали по лётному полю, опаздывая на стыковочный рейс, кормили чаек в порту Джибути (они прибыли раньше яхты), и ни разу Илья не пожалел, что взял её с собой. Хотя разговоры порой были трудные.

Он рассказывал ей о детстве, отце, матери, Прегере, Рите, своей мести, ошибках молодости, о том, как сбежал из монастырской кельи брата Джона на Мальте, обо всём, что на ходу приходило в голову. Словно каждое слово — мешок с песком, и он сбрасывал груз прошлого как балласт с воздушного шара и становился всё легче.

Ещё чуть-чуть — и полетит. Именно так он себя чувствовал рядом с Мэри Ли.

И может, он уже летит, просто она его держит за верёвочку.

Или это он в неё вцепился, боясь оторваться от земли.

Сколько он готов её терпеть?

— Сколько потребуется, — ответил Илья на вопрос Мэри.

Наверное, он мог бы её «терпеть» хоть всю жизнь, но он слишком часто выбирал не то, не там, не тех, чтобы торопиться с выводами, озвучивать планы и обнажать чувства — он и сам в них ещё не до конца разобрался.

— Для того чтобы вернуться в Средиземное море и пройти в обратном направлении три тысячи морских миль, — ткнул он в карту, что висела в её каюте, — понадобится минимум пара недель, даже если мы развернёмся прямо сейчас. А у нас график, гости, Индия, Гоа, Таиланд, а до этого очень важное дело в Дубае. По примерным подсчётам это займёт пару месяцев, — щедро накинул Илья.

— Звучит заманчиво, — улыбнулась Мэри.

— Ты готова прожить здесь два месяца? — Как же хотелось положить руку на её шею, большим пальцем коснуться её щеки, губ, улыбки, но Илья сдержался.

— А это предложение?

— Считай, что да, — шепнул ей на ухо Илья, с удовольствием наблюдая, как её кожа покрылась мурашками.

— Тогда я его принимаю, — растёрла она руки, где дыбом встал каждый волосок.

И пожалуй, они бы продолжили — желание было острым и взаимным, но оба резко повернулись на шум.

— Илиас! — кинулась к Илье Виктория. Обняла, прижалась.

Чёрт! Он едва успел увернуться от неё со своей эрекцией, повернувшись боком.

А потом Тори увидела Мэри и презрительно скривилась:

— А она что тут делает?

— Потом поговорим, — кивнул Илья на выход, давая понять, чтобы не смела устраивать скандалов.

Но она и не стала.