ГЛАВА 15. Малой «ПРИЗНАНИЕ»

Прошел первый незначительный экзамен по стрельбе из арбалета. С повышением курса будет и повышаться уровень сложности, но пока даже пластиковый арбалет воспринимается большинством, как непосильное оружие. Они сжимали его так, будто он выстрелит сам по себе, стоит на него не так посмотреть.

Но это все не так интересно, как то, что Тирис упорно делала вид, что не умеет им пользоваться. Целых десять минут она повторяла за остальными, старательно делала те же ошибки, что и тот, кто был прямо перед ней. Она просто копировала их. И только, когда наш преподаватель по стрельбе отвернулся, а потом и вовсе пошел наставлять неумех, она взвела арбалет, расслабила плечо, зато ее тонкие ручки напряглись, как натянутые стежки. Острый профиль ее лица целился в мишень, а еще она отошла, взяв дистанцию в два раза больше, чем ту, на которую нас расставили.

Выстрел.

Точно в цель. Она тут же передвинулась к следующей мишени и взвела арбалет повторно. Выстрел. Я повел одним глазом в сторону мишени, но сомнений не было. В самую середину.

Ее научил Лейв. Он же бывший вояка, значит, играясь с ней в дочки-матери, не учил кататься на велосипеде, а стрелял вместе с ней по банкам.

— Что ты делал вчера на крыше? — голос Мэй застал меня врасплох.

Я опустил на нее глаза, Мэй собрала часть волос в хвост и уже наматывала на них резинку. Мою резинку.

— Отдай.

— Я нашла ее на крыше, — она подмигнула мне. — здесь нет ничего твоего, забыл?

Она хихикнула, изобразив старую каргу, самую противную из всех работников детского дома. Она поклонялась Спасителю и кидалась в истерике на тех, кто недостаточно низко тянется к земле при виде него.

Я снял резинку с ее волос, рыжие локоны рассыпались у ее подбородка. Она застегнула черную зипку под самое горло. Глядя на форму для стрельбы, легко можно было представить, что мы в каком-то военном походе. Армейские штаны с расцветкой хаки и сапоги на шнуровке. Только подумав об этом, я снова перевел взгляд на Тирис. На ней форма сидела так, будто она в ней родилась. Она для этого родилась.

Только преподаватель вернулся в наше поле зрения, и Тири немного ссутулилась, хотя до этого ее спина и грудь были точно, как у воительницы, готовой стрелять в цель снова и снова.

К нам целенаправленно шел Клайд.

— Я думал, что я меткий, — он посмеялся, кивнув в сторону Тирис. — еще на канатной дороге понял, что там кроется потенциал.

— Может, еще в жены ее возьмешь? — я цокнул.

Мэй и Клайд переглянулись и посмотрели на меня.

— У меня не будет жены, — сказал он невзначай, будто мы обсуждали, что ели на завтрак. — в этом мире нельзя выстраивать близких связей, не слышали?

Мэй хихикнула. Все мы всё знаем.

Только мир большой, карта Единого государства не покрывает всю планету. Ведь нам необязательно знать, что за его пределами. Земли, что не поглощены государством, называют Древним миром. И данные о нем запрещено разглашать тем, кто там бывал. Это единицы.

— Не привязывайся, да не привязанным будешь, — Клайду нравилось притворяться, я понял. Теперь он произнес одну из постулат Единого государства. Если сам не выберешь привязать себе к месту, к каким-то людям, то и тебя никто насильно привязать не сможет. Это даже, наверное, истина. Но то, что так живут миллионы, по-настоящему пугает.

Клайд любит все делать по правилам и при этом насмехаться над всем происходящим. Это какой-то определенный тип в нашем обществе. Участвовать в цирке, зная, что это абсурд. Они чем-то похожи с Тирис. Я поднял взгляд на Клайда и обнаружил, что он продолжает на нее смотреть, крутя какую-то травинку в зубах.

— А как же Лили? К ней ты не привязался? — я попытался привлечь его внимание, но бестолку.

— Смотри, что делает, — он указал пальцем в сторону Тири. — заметил?

Только сейчас он на мгновение повернул голову в мою сторону, подойдя вплотную, но тут же вернул свое внимание к ней.

— Она позволяет ему поучать ее, — на его лице появилась искренняя улыбка. — смотри, он злится.

Это он о преподе. Тот действительно разводит руками, поправляет стойку Тири и кидает ей в лицо клишированные суждения о несовместимости женщин и военного дела.

— Может, у нее просто руки из одного места, — фыркнула Мэй.

Нет. Клайд тоже видел, что она не впервые держит арбалет в руках. По телу пробегает незнакомая волна, напоминающая раздражение. Но это что-то другое, что-то от чего внутри тебя всего выворачивает. И ты ничего не можешь сделать.

Я снова посмотрел на нее. И зря. Я разглядел каждый изгиб ее тела, который облегала черная форма. Кровь вскипала. Но причины для этого нет.

Да, бывало, что я переживал за Мэй. иногда настолько сильно, что готов был влезть в драку, я ругался на нее, если она подвергала себя опасности. но на Тирис Сагред мне плевать. Она — никто. Пустое место на крыше. Тирис — та, кто заглушает время в Академии, не дает мне сдохнуть от скуки. Просто игрушка, которая терпит, когда я срываюсь на прикосновения, чтобы подразнить и понаблюдать за ее реакцией, ведь она такая… Тири.

Эта ночь слишком меня впечатлила, даже ночью снился странный сон. Будто я в Трударте и танцую с девочкой у нашего детдома. Видимо, Тирис вчера так сладко рассказывала о своих воспоминаниях, которые она по моим личным ощущениям тоже придумала, что я ярко представил эту картину. Интересно, в каком городе Лейв подобрал Тири? Уже, когда приехал в столицу? И как долго они друг друга знают? Год? Чуть больше?

*****

На прикладной математике я продолжал периодически поглядывать на нее, она впервые так далеко села. Вместе с Лили на первую парту, кажется Вьен планировала сесть как обычно, подальше от учителя. Но Тирис потянуло вперед. Подальше от меня?

Я перелистнул закончившийся лист с клетчатой разлиновкой, как в класс зашел Сэйден, а за ним Данте. Ученики поднялись. Нас никто не попросил сесть, как это обычно было. Мы продолжили стоять у своих парт, пока глаза Сэйдена и Лейва сканировали каждого.

— Если речь пойдет об архиве, — прошептал Клайд.

— Тебя со мной не было, — я кивнул ему. — я тебя на дно не потяну.

Клайд помрачнел.

— Я хотел предложить, чтобы мы скинули все на Моргана, — он сказал почти беззвучно, глядя на пустой стул за соседней партой. — его все равно нет. Он в Академии, и все равно прогуливает.

— Так и сделаем.

— Я пошутил.

Мы посмотрели друг на друга еще раз, как вдруг заговорил Сэйден.

— Сегодня ночью на вашего однокурсника было совершено нападение, — начал он довольно сухо, но теперь он распростер руки и изменился в лице. — ребята!

О господи, только не это.

— Я обращаюсь к вам не как преподаватель, а как полноправный гражданин Единого государства! Такой же, как и вы. Ваш собрат.

Они пришли не по поводу архива. Это радует. Но все равно по мою душу! Может, пора начать вести более законо порядочную жизнь?

Даже не знаю, это было бы крайне скучно. Сейчас, зная о Тири и Лейве так много, я могу с удовольствием сместить свое внимание на них и наблюдать, как он смотрит на нее, пока она стоит, вытянувшись по струнке. Такая же, как и мы все. Такая же, только не для него.

— Мы должны беречь и защищать друг друга. Спаситель кормит вас, одевает, вы с разных частей государства, но все вы здесь, в Кентрике, и только благодаря ему! И чем вы платите?

Некоторые стыдливо опустили головы, будто это обращение касалось их напрямую. Мне хотелось выйти перед ними и приказать им поднять свои чертовы бошки! Я виноват, окей?

— Ваш друг, Морган, был подло подкараулен и избит, — Сэйден продолжал распинаться. — мне за вас стыдно! Мы обязательно найдем жестокого преступника, его ждет немедленное и неоспоримое отчисление, а также мы передадим дело в надзорное ведомство по соблюдению порядка.

А я уж думал сознаться. Что-то наказания в детдоме, после которых неправильно срастались кости, мне нравились больше.

Нет уж. А что будет с Тири? Ей же тогда придется подтвердить все мои слова о нападении Моргана, в красках описать, как он пытался ее взять на пыльном полу спортзал. Почему они вообще говорят про ночь? Это было днем. И я дал ему по лицу пару раз, ну может, пару тройку раз, или чуть больше… я не считал, а Сэйден рассказывает так, будто кишки Моргана размотали по всему спортзалу и закинули в баскетбольную корзину.

Казалось, он закончил поучительную речь, но уже не выходе, Сэйден обернулся и поднял палец вверх.

— И еще! Помните, молчать тоже стыдно! Если вы что-то видели или знаете, обязательно придите в мой кабинет или кабинет господина Данте, расскажите все в подробностях. Голос совести, который заставляет вас это сделать — это голос Спасителя внутри вас!

— Простите, — тихий женский всхлип раздался на всю аудиторию, я медленно повернул глаза влево.

Парта у окна. Парта Мэй и Амелии. Именно Амелия стояла с дрожащей поднятой рукой, опустив глаза в пол.

— Амелия Вудс, пожалуйста, мы вас слушаем, — Сэйден сложил руки на груди.

— За день до этого Клайд и Морган поругались на вашем занятии, — этот тонкий голосок только что объявил смертный приговор. Она соображает? Соображает, что делает? Они ведь даже разбираться не будут! — Клайд, пожалуйста, — она повернулась в нашу сторону. — если это ты, признайся. Поступи во благо, мы дети его и не должны вредить друг другу!

Она. Она сейчас расплачется. Серьезно?

А я ее сейчас придушу. Я просто придушу ее, чтобы так не мучилась больше. Стерва. Прикрываться громкими речами очень удобно, но это же определенный вид извращения. За ее душой нет ни совести, ни света, ни тем более доброты к ближнему, о которой она слезно толкует.

Амелия приподняла плечи зеленого пиджака и расправила их. А Клайд в это время просто побрел вперед. Он отлично понимает, что теперь нужно объясняться, они будут задавать миллион вопросов, а он доказывать, что не избил бы Моргана только за то, что он мудак. Звучит, кстати, неубедительно.

— Там допишешь за меня, — он подбросил свою ручку и я поймал ее. — я, правда, и предыдущее не записал.

Мои глаза опустились на его открытую пустую тетрадь. Математика не интересовала Клайда, и на ней он не делал толком ничего.

— Постойте! — ее голос, который я уже возненавидел, возник повторно. — Еще Тирис.

Клайд уже подходил к первой парте, пробираясь сквозь ряды, поэтому, добравшись до Тирис, когда как раз прозвучали слова Амелии, он положил руку на плечо Тири, что-то сказал. Наверное, что-то подбадривающее, потому что она настойчиво кивнула. Он точно сказал ей что-то вроде “не бойся” или “прорвемся”.

Больше, конечно, ждать нельзя.

— Это был я.

Я произнес громко и четко, чтобы услышал каждый. Ничего. Ничего страшного. Вряд ли они вынесут этот скандал из Академии, все эти страшилки про надзор — это так не работает. Я видел, как это работает для учреждений, когда у них возникает проблема, о ней молчат. Пятьсот сорок девять дней — никто из руководства детского дома даже и подумать не мог о такой глупой идее, как рассказать об этом всему свету.

Но это неважно. Даже если за это отчислят или помучают, скорее морально, чем физически, хотя кто их знает, жертвами точно не должны стать ни Клайд, ни Тири. Я не верю в Спасителя. Нести за себя ответственность, а не перекладывать ее на общество, государство или обстоятельства — вот, во что я верю.

— Я его избил, это у нас произошел конфликт.

Я столкнулся взглядом с напуганной Мэй, ее губы произносили что-то беззвучное. Она выглядывала прямо из-за Амелии, но вдруг темноволосая девушка взяла Мэй за руку.

— Номер пятьсот сорок девять — добропорядочный гражданин, он вырос в детском доме и даже отказался от имени.

Какого хрена она несет? Я от имени не отказывался. И вообще, что?

— Сейчас он пытается выгородить своих однокурсников, которые сотворили злодеяние, — ее сраный язык чеканил эту речь, будто она готовила ее всю жизнь. Амелия приподняла руку Мэй. — в ту ночь номер пятьсот сорок девять был с нами! Мы готовились к экзамену по стрельбе из арбалета и читали теорию наведения, физику выстрела и баллистику всю ночь, потому что очень переживали. Простите, что не находились в своих комнатах после отбоя.

Мы с Мэй растерянно смотрели друг на друга, пока Амелия вешала лапшу на уши преподавателям.

— Мэй? — Сэйден вопросительно посмотрел на нее.

— Д-да, — она кивнула. — мы готовились, Мал, — ее пальцы жестко сжала руку Амелии от страха, на меня она уже не смотрела, а ее интонация скакала то вверх, то вниз. Как и всегда, когда Мэй врет. — номер пятьсот сорок девять был с нами. А у них, — она указала на Клайда с Тири. — был конфликт с Морганом.

— Она врет! У меня еще руки не зажили!

Я будто кричу в вакуум. В какой-то аквариум с тупыми рыбами. Его надо разбить, а не кричать, они все равно не слышат. Не понимают мою речь, они почему-то слышат только Амелию и Мэй, которая заикается.

— Номер пятьсот сорок девять закрой уже свой рот, — на меня с улыбкой обернулся Клайд. — ты всех достал.

Он сказал это, и по кабинету пронесся шепот. Его локоть все ее был на плече Тири, которая нервно посмотрела на него и на меня.

— Прекратить! — рявкнул Сэйден.

— Что ты делаешь?! — я готов был вырвать все волосы со своей головы. — Сам закрой рот! Это не он, слышите? Этот придурок!

Клайд снял руку с Тири, отошел от нее на один шаг. И снова улыбнулся, по-доброму. Мимические морщинки от его улыбки протянулись по щекам. Он смотрел мне прямо в глаза, и мое сердце замерло на это мгновение.

— Я не пойму, тебе тоже зубы выбить?

Я успел только открыть рот, как Сэйден завел его руку за спину и удари лицом о парту, он скрутил его, как самого опасного преступника. Идиот.

Блять. Какой же.

Это было буквально признание. Он строит из себя какого-то хулигана, который тут же летит в драку, если ему что-то не по душе. Он отошел. Я видел, как он отошел от Тири. Потому что знал, как с ним поступят в следующую секунду.

Ради чего?