ГЛАВА 18. Малой «БУДЬ ЧЕСТНЫМ»

Она прочитала одну и ту же строчку второй раз и уже начала третий, как я выдернул книгу из ее рук и хлопнул ее о крышу. Глаза Тири остались на том же месте.

— Клайд вернется к нам через неделю, — сказал я с надеждой, что эта новость ее обрадует.

Девушка закусила губы и подтянула к себе колени. Резинки на ее спортивных штанах чуть поехали вверх по ноге. Я посмотрел на тонкие лодыжки.

— С ним все будет в порядке, подержат его немного, заставят почитать устав и отпустят, — я по-дружески толкнул ее, уже не зная, как себя вести. — это же Клайд, с ним все будет…

— Ты никогда не хотел сбежать?

Она перебила меня, пробросив запретный вопрос. Зато, наконец, подняла на меня глаза. За долгое время я увидел ее острые глаза снова. Я задержался на них, рассматривая осколки темно-зеленого и даже карий цвет у самой радужки. Красивые.

— Я уже сбегал. Жил в лесу.

Она заинтересованно придвинулась. Меня обдало ее запахом, чем-то, напоминающем о лесной свободе.

— Там нечего делать, Тири, — я ухмыльнулся. — опыт интересный, но в итоге, ты возвращаешься к людям.

— Почему?

Почему? Потому что я не мог просто бродить между деревьев в поисках очередного ночлега или добычи. В этом мало смысла, для кого-то, наверно, иначе. Меня бесят люди, но с ними бывает очень весело. Такое устраивают, на что ни один зверек из лесу не способен.

— А убежать насовсем? — ее рука оказалась у моего бедра, она уперлась ладонью в шиффер и поползла. — Убежать навсегда ты не хотел? Неужели, ни разу не задумывался?

Что-то не то.

Раньше она стеснялась, она бы сама никогда не приблизилась ко мне. Ее будто подменили.

— Что ты делаешь? — я спросил прямо строгим голосом.

Но Тирис это не остановило. Обе ее руки по две стороны от меня, и она перекинула одну ногу через меня, садясь сверху. Она еще какое-то время задержалась на воздухе, хотя мое тело уже напряглось, кровь хлынула вниз к паху.

— Ты не этого хотел? — ее голос жесткий, хладнокровный.

Тири опустилась на меня. Ее задница прикоснулась к моему члену через ткань, я начал твердеть от нее.

— Овладеть игрушкой, — с этими словами она надавила всем весом на меня. Член набух сильнее от нее, от ее запаха. И я принял, что возбуждение неизбежно настигает меня, когда она смотрит на меня также, как на цель на стрельбище своим взглядом без страха и раздумий. Она точно знает, чего хочет. — чтобы не досталась ему.

Я сжал ее запястье той руки, которая толкнула меня в грудь, заставляя отклониться на крышу. Если она этого хочет, то я даже не уверен, что стоит сопротивляться. Тири очень привлекательна, она раскрылась для меня с каждым днем, когда я позволял себе наблюдать за ней. Ее манеры, жесты и привычки, все это стало постепенно залезать в мою голову и оставаться там. Я бы хотел этого. Я хотела бы прямо сейчас перевернуть ее, придавить собой полностью, давая понять, что тогда пойду до конца. Но если я действительно пойду до конца? А она рассмеется, не очень то и далеко я уйду от Моргана.

— Тебе нужно, чтобы я умоляла?

Она становится все более колючей с каждой секундой, которую я растягиваю. Это завораживает, одновременно отталкивает, ведь я могу просто послать ее к черту, одновременно притягивает. Это ее попытка показать силу.

Ее лицо оказалось очень близко, но я опустил голову. Обхватил ее затылок, мягкие волосы проскользнули между моих пальцев, я прижал ее лбом ко лбу.

— Что такое, Тири? Ему нужна девственница? — я, кажется, попал в точку или что-то около того, потому что она попыталась отпрянуть. — Хочешь вот так мной воспользоваться?

Но вместо ответа я почувствовал ее руку, скользящую по моей рубашке вниз. Она дернула ткань вверх, та выскочила из брюк, а я сжал зубы. Ощутил холодный воздух низом живота, а затем ее тонкие пальцы, которые нельзя опускать ниже. Но они скользнули под ремень, и я сжал волосы на ее затылке, чувствуя, как она еле заметно двигается бедрами. Эти движение сводили с ума.

— Тири, — я быстро зарычал ее имя, и еще быстрее перехватил ее за талию и дернул в сторону.

*****

Она ударилась спиной о шифер. Резко выдохнула, оказалась подо мной. Я поставил руку у ее головы.

— Зачем ты провоцируешь меня?

Я чувствую, что это практически последний вопрос, на который я способен. Еще немного, и мне будет абсолютно все равно на причины ее действий. Ее зрачки расширились, почти заполонили глаза черным.

Ответ! Ответ, Тири! Сейчас!

Она его не дала. Не успела.

Я впился в ее губы. Она жадно ответила на поцелуй, но я оторвался первым. Ее руки снова начали гулять по моему телу, и тогда я перехватил их и закинул наверх, придавил к шиферу. Она начала извиваться, как только я коснулся губами ее шеи. Меня не отрезвляет ни ее колено, которое уперлось мне в живот, ни ее попытки выкрутиться. Я задрал ее кофту вместе с лифом, погладил тыльной стороной руки красивое тело, от ключиц и до пупка. Она покрылась мурашками. Вернулся к груди, зажал между указательным и средним пальцем ее сосок. Твердый, чертовка. Она прогнулась в спине.

Нет, она не может быть так возбуждена только из-за желания таким странным способом отомстить Моргану.

Я накрыл ее сосок губами, обвел круг языком. Понял, что отпустил ее руки только тогда, когда ее пальцы вонзились мне в голову. Блять, она надавила на меня, чтобы я не отстранялся слишком рано.

Я уперся обеими руками в крышу и фактически отжался, против ее воли, чтобы оторваться. Нет, меня определенно заводит то, что она знает, чего хочет, но есть нюанс.

— У тебя уже было?

Она замерла. С растрепанными волосами, с разгоряченным лицом и задранной кофтой. Я готов войти уже сейчас. Сдерживаться сейчас — это последнее, чего я хотел бы.

— Будь честной.

Это для твоего же блага. Я знаю, как она хочет притвориться опытной и не быть в позиции напуганной девочки. Но в поплывшем взгляде мерцает что-то еще. Волнение?

Я сжал ее штаны на бедрах и дернул вниз. Ее мышцы напряглись. Сколько еще она продержится и будет стараться смотреть на меня с вызовом. Я приставляю средний и безымянный палец к ее входу, и она тут же зажимается.

— Тише, не бойся, — это даже умиляет, я опустил голову, щекоча ее живот волосами.

— Я, да! Подожди, — ее настигает тихая истерика, пальцы снова смыкаются у корней моих волос.

— Что, ты да? — я поднял на нее взгляд, поддаваясь.

— Это первый раз, — она прошептала и запрокинула голову, потому что мой язык уже коснулся ее. Обвел клитор, скользнул вниз по половым губам. К этому моменту она уже стала сильно горячей и влажной. Тири застонала.

Я еще немного помучил ее пульсирующую горошину, и чувствуя, что влага уже стекает по моему подбородку, оторвался. Хоть я и не хотел бы от нее отставать, но ее саму я хотел еще больше.

— Как тебя называть? — она спросила, когда я вытер рот локтем и расстегнул ремень.

— Ты знаешь.

— Будь честным.

Я стянул одежду. Мое настоящее имя? Значит, хочет взаимной честности, абсолютной честности. Наверное, это справедливо. Головка члена уже уткнулась в ее вход, и я слегка направляю его рукой, чтобы было легче.

— Руан, — отвечаю я, входя совсем немного. Я выдержал долгий зрительный контакт, убеждаясь, что все в порядке.

Я протолкнулся еще глубже и остановился, когда Тири всхлипнула. Она запрокинула голову, ее рука оказалась на моей шее.

— Скажи еще раз, — попросила она тихо, закусив губу.

Это вызвало у меня улыбку. Одной рукой я придавил ее плечо к крыше, находя в этом опору.

— Руан, — я качнул бедрами, чувствуя, как она плавно принимает меня. — меня зовут Руан. Запоминай, Тири, — я втолкнулся в нее до упора.

Только этой ночью я впервые начал понимать, что у нас нет ничего. Имена отобрали еще до того, как мы начали ходить. Свободу окрестили грехом. Прошлое заперли под грифом — секретно.

У нас нет ничего. Ничего не было изначально. Не было связи с семьей, не было опоры под ногами, не было и шанса на чувства. Тогда почему мы оба это ощущаем? Теперь, когда она произносит мое имя, я чувствую, как разливается тепло там, где была ледяная пустота.