ГЛАВА 26. Тирис «ИСКРЕННОСТЬ»

Как в первый день в Академии. Слева от меня села Лили и начала что-то активно рассказывать, не замечая того, как я ни разу не посмотрела на нее. Потому что парта по соседству теперь не просто интересует меня, и там сидит не просто парень, который раздражает, но которого также хочется разгадать.

Он разгадан…

И я не понимаю, нравится ли мне ответ, которым он стал. Малой. Мы называли его так, потому что он был коротышкой. Его отличали огромные голубые глаза, в которых отражался интерес ко всему миру, ко всему новому. Я смотрела в них и понимала, что никогда не хочу расставаться. Он хотел знать все, что только могла вместить его маленькая голова. И крохотные ладошки перелистывали страницы моих книг, которые нам приносила тетя. Меня впервые в жизни потянуло в Трударт. В место, пахнущее сыростью, прогнившее сломанными судьбами. Место, не созданное для того, чтобы в нем жили люди. Разве что, выживали…

— Лил, — я резко прервала ее. — твоя мама до сих пор в Трударте?

Она качнула головой, на секунду закрыв Руана.

— Хочешь с ней увидеться? Уверена, она тебя помнит, — Лили полностью заслонила соседнюю парту, пригнувшись, чтобы ее не увидел преподаватель или не услышал, не знаю.

— Знаешь, я тоже так думаю, — я почти легла на парту, не владея своим телом, не могу терять его из виду. — думаю, она меня помнит.

— Тогда, может на выходных съездим?

— Может.

Руан вытянул руку и лег на нее. Вот же.

Он такой же, как и в первый день. Руан? Мальчишку из детского дома звали Руан? Такое красивое имя. Так его назвали родители?

Сани.

В последний раз я слышала это совсем маленькой. У него был такой мягкий мальчишеский голос. Сани очень мило звучала от Малого, который приглашал меня на танец под звездами. Получается, он притворился, что не помнит, как мы танцевали? Или я рассказала ему о танце с мальчиком из детского дома, и он просто решил, что эта история не о нем? В душевой он выглядел так, словно понял, кто мы в ту секунду. Почти в ту же секунду, что и я, мгновением позже.

Глаза, с которых рисовали море и небо, прикасаются к разным частям моего тела. Я сижу, расплыв щекой по парте, и чувствую неосязаемое касание. Мое глубоко зарытое прошлое поглаживает меня взрослую. Как он мог так вырасти? И как он стал таким красивым? И жестоким…

Он выкорчевал мое сердце, сделал на нем надрезы, неаккуратные, броские, которые теперь надо бы зашить, но нет гребаного времени. Времени никогда нет. Теперь мне ждет то, что сидит чуть поодаль. Но тоже достаточно часто разворачивается на стуле и поглядывает. И эта мгла намного страшнее.

— Почему Морган постоянно смотрит? — спросила Лили.

О, я бы рассказала тебе. Но у меня для нас плохие новости: ты итак это узнаешь, когда Ацеры решат, что вся семья Данте должна быть под их властью. И тогда Лили, что бы ты ни делала, как бы ни плакала, и какой помощи ни ждала — ничего не поможет.

— А давай, сегодня, Лил? — я приподняла лицо.

— Что, сегодня?

— Поедем в Трударт, — у меня закрылась жуткая мысль, что на выходных мне не дадут спокойной жизни. Пока я в Академии — это устраивает Ацеров, они уверены, что я никуда не денусь. А в свободное время, наверняка, придется посещать место, которое я теперь должна привыкнуть называть домом. Кажется, меня тошнит.

— С ума сошла? — ее белые кудряшки щекотнули мою руку. — Нас исключат.

— Нас, — я отцепилась взглядом от Руана и посмотрела на Лили. — нас не исключат.

Это даже звучит смешно. Клайда не исключили, потому что Морган так решил. А нас с Лил, не исключат раньше времени, наверное. Отец Моргана говорил что-то про соблюдение правил, очень поверхностное, но все же соблюдение. Они пользуются своим положением, но лишнее внимание им ни к чему. Так что, мы отсидим за этими партами учебный бесполезный год, а затем заберем документы и исчезнем с радаров. И всем будет все равно. Всем, кроме одного человека, я надеюсь. В глубине души мне хочется верить в сказку.

*****

Три постукивания. Четыре. Пять.

Я перед комнатой Руана и Клайда. Мы ничего с ним не обсудили. Мы просто стояли в шоковом состоянии, которое с нас медленно смывала вода. А потом кто-то пришел в соседнюю кабинку, и он, все еще глядя на меня, как на что-то несуществующее, ушел.

— Я уж думал, что ко мне пришла очаровательная девушка, — за моей спиной раздался голос, который я не сразу определила. Он еще раз пронесся в голове, и тогда я, не оглядываясь, улыбнулась.

— Кла-айд, — как я счастлива, что это не Морган, следующий за мной повсюду. — нельзя так пугать.

— Сначала обрадовался, но пока шел, понял, что это ты, — он облокотился на стену рядом с дверью.

— Я тебе сочувствую, — цокнула я.

— Нет, да, это звучит неправильно, — он вытянул руки вперед и замахал. — я все также вижу очаровательную девушку, но эта девушка пришла точно не ко мне.

— Прости, — я даже немного поникла. Это ведь Клайд, мы носимся со своими проблемами, пока он ни разу не пожаловался на то, что с ним произошло по нашей вине. — как у тебя дела?

Он нажал на ручку двери, издав какой-то фыркающий звук.

— Не-не-не, не старайся, — слегка отпихнул меня плечом. — он сейчас у Мэй с Амелией, что передать, когда вернется?

И я вдруг замялась.

Мои пальцы сложились между собой, склеились в одну запутанную сетку. Клайд посмотрел на мои дрожащие руки.

У Мэй… с Амелией. Я потеряла мысль, с которой пришла, и потеряла смысл что-либо передавать. Речь не о ревности. Просто с чего я вообще взяла, что этот факт, мы, детский дом, что это что-то меняет. Мэй — его подруга, видно, очень хорошая подруга. Амелия тоже всегда в их компании.

— Я не, — я остановилась в дверях, пока Клайд прошел внутрь и бросил на кровать тетрадь или блокнот. — нет?

— Нет?

Он обернулся и прошелся по мне скептическим взглядом.

— У тебя нет лишнего полотенца? А то мой сосед вернулся абсолютно мокрым рано утром, сказал, полотенце забыл, — он обошел стол, сложив руки на груди.

— Нет, кажется, лишнего нет.

— Ну да, я вижу, — Клайд стукнул себя по голове. — у тебя у самой волосы не просохли.

— Прекрати, — я только в этот момент догнала, о чем он пытается завуалированно сказать. — у меня всегда волосы долго сохнут.

Я потрогала копну волос, которая распушилась после “горячего” душа. Они абсолютно сухие, я сжала кончики, поднялась выше, зачерпнула у затылка, и даже коснулась макушки. И все это время Клайд просто наблюдал, как мои руки блуждают по голове.

— Ты издеваешься? — я сделала шаг по направлению к нему.

Но Клайд только рассмеялся, показ мне ладони. Сдается и драки не хочет.

— Да, немного, ладно? Ты же не убьешь меня за это, — он присел на угол стола, и закончив ржать с меня, уставился. — вы двое.

— Я ухожу.

Я развернулась так быстро, как смогла, и еще быстрее помчалась к двери. Но его голос последовал за мной.

— Может, поговорите? Он кого-то одержимо ищет.

— Меня.

Я не знаю, почему сказала это. Вслух.

— Кажется, он ищет меня Клайд. Будь другом, не говори, что я заходила, потому что тогда он снова пойдет меня искать.

— Эй, что плохого?

— Нам не стоит привыкать друг к другу, я сейчас это начала понимать, — меня охватила горечь правды.

Правда такова, что мы никогда не будем вместе. Ни в Академии. Ни за ее пределами. Ни в будущем. Ни во снах. Потому что я уже вижу, как делю ложе с Морганом, и даже когда буду шептать имя того, кто мне действительно нужен, мой “муж” будет просыпаться от этого звука и делать все, чтобы я забыла о нем.

— Все трударцы такие? — вопрос прилетел мне в спину, а я замотала головой. Нет, не все. Лили, наша с ней мама. Они не такие.

Клайд оббежал меня, наверно, потому что до двери оставался уже один шаг. Он преградил мне путь, сделал это раздражающее лицо, требующее ответов.

— Разберись со всем, чем можешь, — он ткнул меня указательным пальцем в лоб, и мне стоило больших усилий устоять на месте. — а с остальным дай разобраться нам.

— Кому, нам?

— Ты всегда можешь рассказать мне и Руану о любом дерьме, мы найдем выход.

Я вгляделась в его лицо. Что ж за человек такой? Никакой выгоды, помощь, поддержка, искренняя дружба.

— Тебе. И Руану.

Когда я повторила, то поняла, что он сказал его настоящее имя. Отлично, они близки. И мне от этого должно было стать легче, но не стало.

— Тогда, передай Руану, что я еду искать свой дом, — на слове “свой” я сделала особый акцент, понимая, что Руан позволял себе все это время говорить о доме, который ему важен.

И пусть, это я или кто-то другой, я не сраный инструмент, которым он меня считал все это время. Не игрушка. Или точнее не его игрушка. О да, честнее будет сказать так, ведь моих прав не хватит даже для того, чтобы закончить Академию.

*****

Я натянула рюкзак на плечи Лили, и она отклонилась назад под его тяжестью. Сделала несколько развалистых шагов назад и в сторону.

— Зачем нам так много вещей? — заныла Лили.

Я подняла на нее глаза, сидя на корточках и заворачивая булочки из столовой в пакет. Лили и правда не создана для сложных и дальних поездок. Дорога в Трударт и не должна быть дальней, но мы можем позволить себе самые дешевые билеты, а потому наш поезд будет тащиться пол ночи. Затем у нас будет пара часов в Трударте, за которое надо добраться до ее дома… увидеться. И нам уже нужно будет спешить обратно, чтобы успеть до утра в Кентрик.

— Лил, сними розовые носки с цветочками.

— Отстань. Если тебе не нравится мой стиль, — она уперла руки в бока, но я поднялась, и Лили по непонятной причине замолчала, будто я могу ей врезать.

— Мне в тебе все нравится, — я улыбнулась. — но мы должны выглядеть серо, понимаешь? Смешаться с толпой, говорить негромко и идти в ногу с народом. Я не видела человека, которому розовый шел бы больше, чем тебе. Но не сегодня.

Глаза Лили стали более выпуклыми, а края собрали влагу. И я одним мазком протерла большим пальцем под ее глазом, на моей руке осталась слеза.

— Я просто не хочу, чтобы у тебя из-за меня были проблемы, это все таки я предложила съездить в Трударт.

Она обвила мою шею руками. Мы слиплись телами, когда Лили подтянула меня к себе. Порыв любви, так… окей. Я попыталась отодвинуться, мне слегка, мягко говоря, дискомфортно, когда кто-то так ярко проявляет свои чувства.

— Знаешь, если бы у меня была сестра, я бы хотела, чтобы это была ты!

Я застыла.

А потом сложила руки на ее спине, позволив этому теплу перетекать друг к другу. Она же обрадуется, когда узнает? Я на мгновение забываю об Ацерах, обо всем. Но как только расслабляюсь, они накатывают с новой силой. Вот почему так страшно открываться перед людьми. Потому что Руан дерется с Морганом из-за меня, потому что Клайду вписывают в личное дело выговор, потому что Лили не успеет принять тот факт, что мы и есть сестры, как ей уже придется принимать и новую реальность. В которой из-за меня она останется в логове тьмы.

— Я тоже, Лил.